Руслан Ерофеев – Зверь из бездны (страница 56)
Благодушный Вислогузов умильно взирал со стены на своего красного как рак двойника, и бледного как смерть Казарина.
– Это ваше окончательное решение? – холодно спросил тот, вставая.
Прокурор пробулькал в ответ нечто негодующе-утвердительное, добавив, что, если бы у Казарина был партбилет, он бы тут же выложил его на стол… Выложил на стол… Затем сделал вид, что Артем больше ему не интересен, уткнулся в какие-то бумаги на столе.
Казарин глубоко вдохнул, а потом аккуратно взял с прокурорского стола полный графин и, размахнувшись, запустил им прямо в благодушную физиономию Сидора Карповича. Его багровый двойник в кресле по-бабьи взвизгнул – и ловко нырнул под стол, несмотря на чудовищное брюхо. Полированную столешницу окатило водой и осколками графина. Холст, на котором был намалеван портрет, разорвался со смачным треском, и из дыры хлынули на заваленный осколками стол мелкие розовые крысята. Склизкие гадкие комочки звучно шлепались на столешницу. Некоторые разбивались, как большие кровавые градины. Другие приземлялись более удачно и тут же принимались ползать по столу среди осколков графина с тонким противным писком. Последней из дыры высунулась взрослая здоровенная крыса, у которой, видимо, было за портретом гнездо. Она с ненавистью посмотрела на Артема, который только что разорил ее жилище, и ощерила удивительно крупные желтые резцы. Из-под стола тем временем донеслись истошные вопли:
– Таисия Павловна! Таисия Павловна!
Артем презрительно скривился: опомнившийся от потрясения прокурор звал на помощь секретаршу, будто субтильная пожилая тетка могла лучше справиться с разбушевавшимся посетителем. Розовый крысеныш, пискнув, свалился со стола на такого же цвета лысину прокурора и сразу описал ее – видимо, от испуга.
Казарин, поморщившись, шагнул к дверям, пинком распахнул половинки и громко, так, что слышали все, кто находился в приемной, сказал:
– Пидорас!
Затем стремительно, не оглядываясь, вышел в коридор. И шел по нему, не останавливаясь, до самого конца. Пока не уперся в светившуюся тусклым зеленым светом табличку:
Глава 21
Пьяный Люцифер
Стекла кафе «Морг» потели мутной влагой, которая отличалась от того сомнительного пойла, что плескалось в кружках, лишь цветом, но никак не прозрачностью. Да и сама «стекляшка» напоминала огромный стакан, который по недоразумению наполнили вместо спиртовых опитков человеческими отбросами.
Вообще-то, кафешка называлась «Морган», в подтверждение чего на ее вывеске красовался силуэт пирата с повязкой на глазу, изъеденный ржавчиной, словно проказой. Но последние две буквы названия то ли отвалились сами, то ли были кем-то сорваны нарочно… Артем с трудом протолкался к столику-«стоячке», который уже отвоевали Стрижак и Лунц. Майор сменил ментовскую форму на моднявую импортную курточку на молнии, Лунц был по-прежнему в костюме и при бабочке. Без нее Артем еще ни разу его не видел. Бабочки были страстью одинокого старика. Не только в виде галстуков, но и настоящие. Лунц был страстным энтомологом-любителем и собирал засушенных насекомых, а частенько и сам совершал вылазки на природу с сачком, отлавливая бабочек средней полосы.
– Ну как дела, дружище? – спросил Казарин Стрижака, обменявшись с друзьями крепкими рукопожатиями.
Это чтобы у него самого не спрашивали. Ибо дел у Артема больше не было: они остались в сейфе кабинета, который больше ему не принадлежал, как и эти картонные папки. И Стрижак прекрасно понял эту торопливость.
– Дела – как в Польше, пан тот, у кого хрен больше, – схохмил он, пытаясь хоть как-то развеселить Казарина. Артем остался ему за это очень благодарен, хотя веселее ему не стало. Чтобы хоть как-то отплатить другу, он участливо поинтересовался:
– Как там с той кражей-то? Старинный перстень вроде, да? Раскрыли ее? Нашли «гайку»-то эту дурацкую?
Вопрос возымел неожиданное действие. Стрижак заметно погрустнел, что случалось с ним крайне нечасто.
– Ага, нашли, как не найти! Цельных два раза! – ответил он Артему.
– Как это – два раза? – не понял тот.
– Кверху каком! – в сердцах буркнул майор. – Задержали по подозрению двоих – музейного сторожа и завсектором древностей. И оба, – оба, блядь! – написали явку с повинной! Сторож покаялся, что он обменял перстень на две бутылки водки неизвестному гражданину кавказской наружности в кепке модели «аэродром». А завсектором повинился, что спер цацку, чтобы подарить ее своему любовнику на день рождения. Причем завсектором – не баба, Артем! В общем, маленько перестарались мои костоломы. Зря они Пэ-Эр-73[65] этому пидору в жопу засовывали. Я такого сам не одобряю, ты же знаешь, Темыч. Всему есть мера. Ну я разобрался, конечно, навел порядок, наложил служебные взыскания на кого надо. Еле удалось замять всю эту историю. Но «гайка» эта чертова, будь она неладна, как сквозь землю провалилась! Ищи-свищи ее теперь в щелях нижнего ада! И главное – почему мы, убойный отдел, должны заниматься кражонками? – сокрушался Стрижак.
– А, кстати, действительно – почему? – впервые задумался Казарин над столь странной ситуацией.
– Да кадров не хватает у коллег! Заворовали напрочь! – отвечал Стрижак, расстроенно шевеля своими разухабистыми ушами, и передразнил кого-то, окая по-деревенски. – Т
С этими словами товарищ майор принялся протискиваться к прилавку, интенсивно работая локтями. Вернулся он не скоро – очередь, выстроившаяся перед необъятной совковой матроной, похожей на певицу Зыкину, была не менее внушительной, чем ее бюст, – но зато с пятью кружками пива в каждой руке. Так делали все посетители – во второй раз к прилавку было пробиться не так-то просто, да и янтарный напиток мог закончиться в любой момент. Уж лучше теплое пиво, чем никакого.
– Пейте пиво пенное – морда будет здоровенная! – прокомментировал майор, пока Лунц принимал у него кружки. – А ты, Артем, чего? Бери, не тушуйся. Хоть расслабишься немного. А то у тебя такой видок, будто тебя постирать постирали, а погладить забыли.
– Не буду я сегодня, – проворчал Казарин.
– Кто не хочет выпить пива – тот пособник Тель-Авива! – продолжал Стрижак, у которого на каждый случай имелась своя прибаутка.
– Ну вот, извольте радоваться – начинается, – иронически поднял глаза к небу Лунц.
– Прости, Маркыч, не хотел тебя обидеть, – сразу повинился Стрижак. – В качестве сатисфакции можешь вызвать меня на дуэль. Пивную!
И захохотал, довольный.
– Я не могу вызвать вас на дуэль, господин майор, пусть даже пивную, поелику происхождения я весьма подлого, – неторопливо парировал Лунц, прихлебывая жидковатое, явно разбавленное буфетчицей пивко. – Мои предки – типичные представители разночинной интеллигенции: дедушка был врачом в Кракове, а бабушка, дочь нищего еврейского портного, закончила курсы сестер милосердия и отправилась на Дальний Восток, помогать раненым на Русско-японской войне солдатам – не из патриотических побуждений, а дабы получить право жить вне черты оседлости. Поскольку российская интеллигенция с самого своего рождения априори освободила себя от каких-либо понятий о чести, я имею полное право отклонить ваш куртуазный вызов. Посоревнуйтесь-ка лучше с Казариным в вашем пантагрюэлическом пьянстве!
Артем понял, что они не отвяжутся, и взял тяжелый круган, пригубив горьковатую пену.
– Кстати, недавно такой случай был, – хохотнул Стрижак. – Решили одни добропорядочные супруги разнообразить свою половую жизнь. И то ли так и было задумано, то ли перестарались в процессе, да только муж засунул руку жене в енто самое место чуть ли не по локоть. Супруг в панике, супруга в отключке. Что делать? Конечно же – звонить нам, ментам. Я уж не знаю, как он набирал «02» – одной рукой, что ли? А на второй тушку благоверной супруги таскал, как куклу эту самую…
– Петрушку, – подсказал Лунц.
– Я и говорю – Петрушку! – кивнул Стрижак. – Приехал наряд – два молоденьких мента. И вот дальше началось самое интересное. Вместо того чтобы вызвать «скоряк», эти сопляки попытались сами извлечь мужнину длань из супругиного лона – или как там это называется по-старинному.
– Не получилось? – спросил Артем, а Лунц, который, судя по всему, уже был в курсе, усмехнулся:
– Получилось, отчего ж не получиться! Руку-то они извлекли…
– Ага, но, как только они это сделали, вся кровушка и выхлестнула разом на пол! – сокрушенно помотал башкой Стрижак, подняв легкий ветерок ушами. – Там все внутренние органы были разорваны! Жмур не даст соврать, он вчера вскрытие делал: там фарш был вместо кишок! Вот такие сотрудники работают в нашей доблестной советской милиции! А откуда взяться интеллектуалам на такие зарплаты?
От избытка чувств майор снова взмахнул ушами, как иные машут рукой.
– А ты-то что так убиваешься? – удивился Казарин. – Они же не из твоего отдела?
– Да то, что на меня и эту хрень повесили! – проворчал майор, вытрясая в себя остатки пива из кружки, которую он за разговорами уже успел угомонить. – Расследую вот. Ментенышей этих на нары, мне – благодарность с занесением в личное дело. И сучью репутацию во всей областной милиции…