Руслан Ерофеев – Зверь из бездны (страница 50)
– Ненавижу совок вонючий! – зло процедил он.
– Артем, ты чё, этот… как его… досидент? – удивленно спросила Настя.
– Нет, я НЕсидент, – огрызнулся Казарин. – А ДОсидент, это, наверное, тот, кто ДОсидел на зоне от звонка до звонка. А кого освободили по амнистии – тот НЕДОсидент. А если уже на зоне срок накинули – значит, ПЕРЕсидент…
– Да ну тебя, Артем, с твоими хохмами, – отмахнулась Настя. – И вообще, отвернись, я в туалет хочу.
Туалет тоже был в полной боевой готовности, на две кабинки: мужскую и женскую, судя по черным буквам «М» и «Ж», выложенным на кафеле. Если вражеский десант или злобный диверсант не подорвут канализационную трубу, мучиться и сдерживать себя в ожидании конца войны советским людям не придется. Это радовало. Не радовало лишь полное отсутствие у обеих кабинок не только дверей, но даже шторок. Видимо, с началом большой войны все обычные чувства советских людей, такие, как, например, стыд, должны были полностью атрофироваться, уступив место лишь одному, главному: пламенной ненависти к врагу. Словно в качестве компенсации за отсутствующие занавески, к кафелю был приклеен плакат:
По-видимому, он был принесен кем-то сверху – с завода, под которым расположена «бомбуха». Артем отвернулся, с трудом преодолевая искушение взглянуть, как Настя будет управляться со своим длинным балахоном – его «инструмент» в штанах подозрительно напрягся. Чтоб успокоиться, он стал демонстративно изучать план эвакуации, висевший на стене в аккуратненькой деревянной рамочке. За его спиной раздалось негромкое стыдливое журчание. На плане не было ничего интересного, кроме разве что надписи «Трупохранилище», к которому шла жирная черная стрелка с нарисованной на ней циферкой «13». Внизу, на сноске с таким же номером, говорилось, что в случае смерти кого-либо из граждан, укрывающихся в бомбоубежище, тело этого везунчика необходимо опустить в специальный люк во избежание распространения инфекции. Казарин пошарил глазами по соседней стене – вот он, люк с крупной белой надписью «Трупы» на крышке.
Артем глянул еще левее и обнаружил табличку «Штаб эвакуации», а прямо под ней… телефонный аппарат! Здоровенный эбонитовый монстр, выпущенный, наверное, годах в 40-х, если не раньше, тускло отсвечивал матовыми черными боками.
– Я все, Артем, можешь повернуться, – раздался позади голос Насти.
Но Казарин вместо этого прошагал к телефону и, нетерпеливо сорвав с рычагов трубку, прижал ее к уху. Хоть и с некоторым опозданием, но все же в него стрельнул хриплый гудок!
– Вот это да! – вскричал Артем. – Настя, он работает!
И сдул со старорежимного вида мембраны облачко пыли.
– Интересно, сколько лет он уже здесь стоит? – полюбопытствовала девчонка.
– До фига! – ответил Казарин. – Наверное, он помнит еще Отца народов! А может, застал даже войну. А то и вовсе коллективизацию!
– Чьего отца? – не поняла Настя. – Какую коллектиз…виз…
– Эх, молодежь, ничего-то вы не знаете, – буркнул Казарин, а сам тем временем уже вовсю накручивал указательным пальцем диск телефона с тускло блестевшим посередке бронзовым гербом СССР, похожим на кочан капусты.
– Кому ты звонишь, Артем? – поинтересовалась Настя.
Но тот, не слушая ее, уже набрал нужный номер до конца и приник ухом к черному эбониту трубки. Ответили ему почти сразу.
– Здорово, старшина. Это Казарин. Майор Стрижак на месте?.. Да, пригласи, будь ласка!
Дальнейший разговор был совсем не похож на тот, что привиделся Артему тогда, под сводами подземного хода. Казарин четко изложил Стрижаку суть дела. Майор, вопреки обыкновению, не хохмил, отвечал односложно и дельно. Уже через несколько минут они сговорились на том, что на завод имени Цюрупы немедленно выезжает группа захвата, которую вызвался возглавить сам Стрижак. Благо означенный завод находился в пяти минутах езды от здания областного угрозыска. А Артем тем временем разыщет руководство предприятия и выяснит, кто из работников имеет доступ к бомбоубежищу и носит темную болонью с капюшоном.
Закончив разговор, Казарин положил трубку обратно на металлические рожки аппарата.
– Артем, а ты что, мент? – осторожно спросила Настя и запоздало поправилась: – Ой, извини – милиционер…
До этого ее, казалось, совершенно не интересовало, кто такой Казарин, как он очутился в катакомбах и откуда знает жреца секты сатанистов. А может, ей просто не приходило в голову спросить об этом.
– Нет, никакой я не мент… Я следователь облпрокуратуры, – как-то чуть-чуть стыдливо признался Артем. – Старший следователь по особо важным делам…
– Как Козлюк… – печально добавила Настя и почему-то вздохнула. – Только тот вроде не по важным…
Больше она ничего не спрашивала.
Тем временем выпитая Артемом вода, которая, надо отдать ей должное, на время заглушила непереносимое чувство голода, также запросилась наружу.
– Теперь твоя очередь отворачиваться, Насть, – криво улыбнулся Казарин.
Девушка понятливо крутанулась на пятках своих «адидасов» и прикрыла для верности пальчиками глаза: мол, не смотрю! Артем раздернул ремень на брюках и с блаженным вздохом опустился на деревянную подкову унитаза – а то ноги его, признаться, уже почти не держали. От нечего делать он снова стал разглядывать люк с ярко-белой надписью «Трупы». Вдруг тяжелая даже на вид крышка дрогнула и стала беззвучно приподниматься.
Глава 16
Лаврентий Берия – спаситель человечества
«Ну вот опять начинается», – подумал Артем, тщетно пытаясь остановить бурный поток, который долго сдерживался героическими усилиями и вырвался наконец из недр переполненного мочевого пузыря.
В узкую щель просунулся лысый череп, матово сверкнув в свете «фары». Артем попытался закричать – но ничего не вышло: язык будто его прилип к гортани. Люк все так же беззвучно откинулся кверху, и мертвец легко, будто играючи выскочил из него, тут же заняв оборонительную позицию, и сделал Казарину знак – мол, ни звука! Тело покойника было затянуто в черное – это все, что успел рассмотреть Артем. В руках у него вроде бы было какое-то оружие. Затем мертвецы посыпались из люка как горох из дырявого мешка. Двое без малейшего шороха подскочили к Артему, аккуратно сняли его с «очка», столь же аккуратно натянули на него штаны и нежно уложили лицом в пол.
– Артем, ты все? – спросила Настя. – Можно уже повернуться?
Казарин, лежавший ничком на бетоне, хотел ответить – но не успел по двум причинам. Во-первых, на его рот легла рука «мертвеца» в черной перчатке, плотно перекрыв кислород. Во вторых, уши его, которые «мертвец» не посчитал нужным заткнуть, уловили ужасающий грохот. Артем все же смог чуть приподнять голову и увидел распахнутую настежь стальную дверь, а затем услыхал такой топот, будто в подземелье ворвалось стадо слонов. Настя испуганно пискнула, и ее тут же подхватил один из «черных». В проеме двери тускло сверкнули ментовские кокарды и вороненые стволы «макаров». Один силуэт, с оттопыренными, как у Чебурашки, ушами, не узнать было невозможно.
Некоторое время обе группы вооруженных людей взирали друг на друга в немой оторопи. В этот момент Артему удалось вывернуть нижнюю часть лица из жесткого пятипалого «намордника», и в наступившей тишине, прерываемой лишь пыхтением дюжины мужиков, он внятно произнес:
– Стрижи прилетели!
Но тут же задохнулся от крепкого удара под дых.
– Милиция, всем лежать! – раздался писклявый, но грозный голос Стрижака. – Артем, ты где? Что они с тобой сделали?
«Мертвецы», было видно по позам, немного расслабились, но тупые черные болванки стволов не опустили.
– Глянь, Шорох, а это, похоже, и вправду менты, – проговорил кто-то из них – кто именно, было не разобрать, ибо на головах у всей команды были темные матовые шлемы, которые Казарин и принял поначалу за лысые черепа.
– Р-р-разговорчики! – процедил второй, видимо, старший в группе, и обратился к лопоухому силуэту, безошибочно распознав старшего и в нем: – Кто такие? Звание, должность, цель прибытия?
– Майор Стрижак, уголовный розыск, – четко отрекомендовался ушастый. – Прибыли по вызову сотрудника облпрокуратуры, которого вы сейчас удерживаете – между прочим, незаконно. А вы кто такие?
– Эй, Карась, пошарь у этого в карманах, – вместо ответа приказал тот, кого назвали Шорохом.
По телу Казарина профессионально зашарила точно такая же жесткая пятерня, как та, что охватывала его нос и рот.
– И вправду следак… – проговорил удивленный голос рядом с Артемом. – Старший следователь областной прокуратуры Казарин Артем Сергеевич…
– Так объясните мне все-таки, товарищ Казарин, почему вы решили, что ваш подозреваемый прошел именно этим путем?
Артем поерзал на скрипучем стуле и с наслаждением втянул в себя воздух – пыльный воздух кабинета, так разительно отличавшийся от сырой и спертой атмосферы подземелий. Через окно – настоящее, хоть и забранное решеткой – в помещение лился свет. Белый, дневной, а не мертвый, электрический. Даже не верилось.
– Я же уже вам десять раз все разобъяснил и растолковал, а вы снова спрашиваете про одно и то же… – нетерпеливо проговорил он.
– Да, объяснили. И про диггера, и про темную болонью, и про подземный ход с таинственными знаками. – В голосе собеседника слышалось бесконечное, выдрессированное годами таких вот допросов терпение, разбавленное легкой скукой. – Но скажите, – не докажите, а только скажите мне, – вы сами-то уверены, что все было в точности так, как вы описываете?