Руслан Бирюшев – Ветер с Востока (страница 51)
– Проверка! Проверка! Меня кто-нибудь слышит?! – Блестящая начищенной медью переговорная труба на стене ожила без всякого предупреждения. Несущийся из ее жерла слабый голос был настолько искажен, что Дронов не сразу понял, кому он принадлежит. Сообразив же, торопливо наклонился к раструбу:
– Слышим, Саша, но очень плохо. Когда запустим двигатели, при такой слышимости, считай, связи не будет. Ты откуда говоришь?
– Из рубки. – Кажется, девушка почти кричала, но ее слова все равно сложно было разобрать. – За штурвал встать не могу, он слишком тугой и тяжелый. Рулевым будет Егор Лукич, а мне в кресло капитана сесть пришлось. Тут голосоотводы во все отсеки судна, целый пучок трубок… Вы там готовы?
– Почти. Раскочегариваем, вот-вот стрелочка в зеленую зону заползет.
– Хорошо. Мне отсюда видно, что колонны с факелами рассыпались, окружают причал. В атаку сразу не пошли, у нас есть немного времени…
– Но штурм будет скоро, – кивнул Николай, хотя собеседница не могла его видеть. – Мы поторопимся.
Еще минуту спустя сквозь толстые стальные стенки машинного отделения офицер расслышал приглушенные одиночные хлопки, несколько раз об обшивку корабля звякнули пули… А потом раздался дробный лязг, от которого завибрировала палуба под ногами – по правому борту внутри воздушного судна заговорил то ли крупнокалиберный пулемет, то ли паровая автопушка. Очевидно, солдаты русского отряда успешно освоили один из боевых постов халифатского сторожевика. И Дронов готов был спорить, что на гашетку жмет сейчас приказный Евграфский…
– Ну вот, началось… – Николай подошел к ефрейтору, глянул поверх его плеча на манометр, от которого солдат не отводил глаз. – Скоро?
– Почти, – напряженно ответил Сергеев. – Еще… Еще… Есть! Можно давать на двигатели!
– Отлично, подавай. – Капитан хлопнул его по спине. – Один справишься?
– Сейчас – да.
– Молодец. Тогда я в рубку.
Но сперва офицер выглянул через входной люк на платформу, где восьмерка казаков бодро отстреливалась, щедро посылая пули в ночь и стараясь не высовываться из-за края. Проорал: «Отцепляй тросы и внутрь, уходим!» – убедился, что его услышали, и только после этого отправился на мостик – под учащающийся стук свинцовых «подарков» о корпус дирижабля и несмолкаемое стаккато бортовой автопушки. Сашу он застал на месте командира судна, как она и говорила. Капитанское кресло располагалось в задней части полукруглой рубки, на небольшом возвышении, и ноги устроившейся на сиденье маленькой девушки не доставали до пола – арабские боевые корабли, видимо, строились без расчета на то, что во главе их экипажа встанет человек ростом в полтора метра…
– Все готово, можно отчаливать, – сообщил Николай, входя и прикрывая за собой дверь.
– Слава богу! – Увидев его, Настина ученица попыталась вскочить. – Давай я на место навигатора переберусь…
– Тебе там будет удобнее?
– Нет, но…
– Тогда сиди… капитан. – Дронов, несмотря на всю тяжесть положения, улыбнулся. Прошагав в другой конец мостика, заложил руки за спину и глянул вниз, на порт, с высоты десятков метров. Занятый русскими причал теперь охватывало целое кольцо из огоньков, и за линией оцепления происходило активное движение – то ли подходили свежие силы, то ли уже прибывшие продолжали бестолково перестраиваться….
Дзинь! Слева от Николая, на уровне его локтя, лопнула и осыпалась осколками одна из прозрачных пластин, составляющих остекление рубки. Пробившая ее пуля глухо ударила в потолок. Мостик был скудно освещен единственной масляной лампой и зеленоватым сиянием циферблатов на деревянных панелях управления, однако какой-то остроглазый стрелок все же заметил массивный силуэт драгунского капитана. Хотя пуля могла быть и шальной…
– …Теперь вот этот дроссель на себя… – Александра, приподнявшись, пальцем указывала стоящему у рулевого колеса Черневому, за какой рычаг тянуть и какую кнопку жать. – На втором слева индикаторе стрелочка поползла?
– Да. – Бравый унтер отвечал неуверенно, как школяр-троечник у доски. – Вроде… как… Вот этот же – второй слева?
– Этот. Жмите теперь те две медные клавиши, у вас под рукой… Да, так. Стрелочка уже на зеленом поле?
– Ага.
– Второй дроссель на себя. И плавно, очень плавно – штурвал вправо, на пол-оборота…
Наставления юной сыщицы звучали не особо профессионально, однако же оказались действенными. Слабый гул раскручивающихся винтов перерос в ровное басовитое урчание, небесный корабль словно оттолкнулся от пристани и тронулся вперед, набирая высоту. Начал разворачиваться…
– Получилось… – оторопело пробормотал Черневой, излишне сильно стискивая пузатые ручки штурвала – даже в неверном свете одинокой лампы было заметно, как побелели его костяшки. – Иисус и Богородица, поверить не могу, получилось! Александра Александровна, вы…
– Пожалуйста, Егор Лукич, не отвлекайтесь. – Стажерка села удобней, уперлась локтями в подлокотники, сцепила пальцы перед грудью, хмурясь. – Еще не все.
Освещенный фонарями пятачок причального пандуса и огненное кольцо вокруг него постепенно удалялись, уходили вниз. Пули еще стучали по обшивке, но все реже. Конечно, на стенах города стояли пушки, и среди них, помимо допотопных «кытайчи», вполне могли найтись современные зенитные орудия – как полтора года назад, в Токмаке, где итогом подобного сюрприза стала гибель сотен российских солдат и аэронавтов. Однако артиллерийские расчеты явно не получили никаких приказов, а стрелять по своему почину, не зная, что толком происходит, не решились – ведь прошедшие мимо цели ядра падали бы на порт… Ташкентская артиллерия молчала, когда похищенный дирижабль с русским отрядом и спасенным пришельцем на борту разворачивался к городу кормой и уплывал по воздуху прочь, мигая хвостовыми огнями…
На мостике установилась звенящая тишина, пропитанная напряжением, – после первого облегчения, испытанного всеми в тот миг, когда сторожевик оторвался от платформы, никто не решался вслух сказать: «Все кончено, друзья, можно расслабиться». Как вскоре выяснилось – не зря. Тревожный вызов поступил по голосоотводу всего через четверть часа после того, как дирижабль пересек границу порта.
– Это есаул Скорнячкин, – прогудела медная труба возле поста управления огнем. – Я в кормовой пулеметной башенке, наблюдаю за тылом. Кажется, за нами кто-то идет…
– Схожу посмотрю, – кивнул Саше Дронов. – Веди пока прямо.
Основной корпус халифатского сторожевика по форме напоминал веретено, из которого снизу выступал нарост рубки. Кроме того, сзади к нему крепились две гондолы двигателей, и в нескольких местах на крутых боках выпирали округлые пузыри боевых постов, в основном пулеметных. Стеклянная башенка кормового стрелка располагалась на самом заднем кончике «веретена» и давала превосходный обзор, но на двух человек рассчитана никак не была, так что офицер не стал входить, лишь заглянул внутрь.
– Глядите, господин капитан. – указал рукой вниз сидящий за четырнадцатимиллиметровым пулеметом казак. – Во-он, левее, на десять часов… Крадется, кажись.
Здесь, в сотнях метрах над землей, уже начинался рассвет – первые лучи солнца слепили людей в рубке и заставляли снежные пики гор вдалеке блестеть белым серебром. Но внизу еще царила ночь – тьма простерлась над садами, полями и каналами, в покинутом Ташкенте, строения и стены которого сливались в единое темное пятно, горели разноцветные огоньки… Разглядеть хищную тень, черным призраком скользящую над землей, получилось случайно – она на долю секунды промелькнула над светлой лентой речки, выдав себя внимательному наблюдателю.
– Крадется, – подтвердил Николай, держась за край проема и наклоняясь вперед сильнее. – Прими благодарность от командира за бдительность. Глаз с него не своди, жди указаний.
Вернувшись к Саше, он сообщил:
– Похоже, у нас на хвосте второй сторожевик из эскорта торгового судна. Эх, не хватило нам времени его поджечь… Надо было хоть по винтам из пулемета пройтись… Идет быстро. По-моему, нагоняет.
– Ну еще бы, – вздохнула девушка, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза. – У них ведь настоящий, опытный экипаж, и капитан настоящий… Вряд ли выйдет оторваться.
– Значит, примем бой, – хмыкнул драгунский офицер, обхватывая пальцами подбородок.
– Николай, я же говорила – с моими навыками мы только влево-вправо поворачивать можем и высоту менять… – Стажерка понурилась, стараясь не смотреть ему в глаза. – Чудо, что мы двигатели завели. Если нас догонят – это конец.
– Все не так плохо, – криво усмехнулся Дронов. – Они идут очень низко и с выключенными огнями. Хотят, полагаю, подойти как можно ближе и резко сравнять высоту, чтобы внезапно оказаться рядом. Или думают расстрелять в упор и с гарантией, или вообще стрелять не собираются…
– …А хотят взять нас на абордаж, – вскинула голову Александра, просветлев лицом. – Ну да, им же нужен пленник-пришелец. Как я не подумала! Они побоятся стрелять на поражение, во всяком случае сразу.
– А вот нам так себя ограничивать ни к чему, – покивал Дронов. – К тому же они дали нам фору. Я осмотрел вооружение этой летучей лохани. Тут четыре пулеметных поста на первой палубе, для кругового обстрела, и одна башенка со спаренным пулеметом на третьей, верхней. Для защиты от аэропланов, скорее всего. Тяжелое вооружение – курсовая пушка калибра сорок три миллиметра, в носовой части. Она немного наводится, но только влево, вправо и вниз. Вверх не стреляет, а дирижабль не самолет, ему нос непросто задрать. Понимаешь? Они ниже нас, и сильно ниже.