Руслан Бирюшев – Ветер с Востока. Дилогия (страница 87)

Когда майор и сыщица покинули резиденцию Министерства государственной безопасности, девушка отказалась от предложенного экипажа, и сказала, что хочет прогуляться. Солнце клонилось к закату, тени от многоэтажек накрывали тротуары, и на улицах Берлина становилось прохладно. Настя, заложив руки за спину и не глядя по сторонам, широко шагала в сторону набережной Шпрее. Там она опёрлась о чугунную ограду, крашенную в чёрный цвет, и долго смотрела на грязную воду реки, снующие туда-сюда лодки, пыхтящие паром катера и грузные самоходные баржи. Дронов всё это время молча следовал за подругой, стараясь держаться вне поля её зрения. Впрочем, когда закат плавно перешёл в сумерки, девушка сама повернулась к напарнику. На губах её играла слегка виноватая улыбка.

— Извини. — Сказала она, беря его за руку. — Напугала тебя, да? Всё в порядке, не беспокойся. Видишь ли, дядюшка Готфрид — уникум. Единственный человек, при разговоре с которым я иногда ощущаю себя неопытной и неумелой стажёркой. Это… болезненно для моего самолюбия. Оно у меня большое, ты же знаешь.

— А то. — Легонько улыбнулся в ответ майор.

— Ну и вот… дядюшка-то прав. И мне стыдно, что я на него злюсь. От этого ещё хуже. Но через пару часов пройдёт. — Она посмотрела Николаю в глаза, улыбка её из виноватой превратилась в лукавую. — Если будет повод отвлечься — то и быстрее. Давай вернёмся в «Жандарма». Ты ведь поможешь мне отвлечься?

— Конечно.

— Отлично! Значит, по пути купим сосисок, свежих куриных яиц и масла для сковороды. Эй, что это за погасший взгляд?…

Ночной парк шумел, как и в первый раз напоминая Дронову самый настоящий лес. Но теперь он не ощущал из-за этого дискомфорта. Наоборот, майор был в своей стихии. По левую руку от него, на расстоянии видимости, шагал егерь в зелёном сюртуке и чёрном кивере, вооружённый коротким карабином. По правую — ещё один. Цепочка солдат двигалась медленным шагом через подёрнутый синей дымкой Тиргартен — а с другого конца парка им навстречу столь же неспешно продвигалась вторая. Собственно, это была идея Дронова. Хотя поначалу директор Беккер полностью исключил участие военных в операции, Николай сумел на следующий день убедить его, что армейские егеря куда лучше полицейских прочешут огромные парковые зоны вокруг Рейхстага. Такую мысль ему подсказали как раз-таки воспоминания о первом визите — о густой чащобе в центре столицы, о тёмной массе деревьев, подступающей к шоссе в лунном свете, о шепчущей на ветерке листве. Простые патрульные тут наверняка ощущали бы себя неуютно. Егерям проще — их для такого готовили.

Анастасия полагала, что за подрывом будут наблюдать с крыши или верхних этажей одного из многоэтажных зданий, откуда стеклянный купол Рейхстага виден превосходно. Дронов же готов был поставить на парки — туда, по его мнению, было проще проникнуть незаметно, там проще спрятаться. А правительственное здание, ярко совещённое даже глубокой ночью, видно из многих точек. В результате облава разделилась на три части. Все они выдвинулись на позиции за пару часов до рассвета — чтобы дать неизвестному противнику время залезть в ловушку.

Первая часть, набранная из самых опытных берлинских полицейских, усиленная полевыми агентами Штази, отправилась под землю. На них лежала важнейшая задача — не допустить взрыва. Если бомбы уже установлены, их должны были отыскать и обезвредить. Если подрывники ещё не явились, полицейским следовало рассыпаться по канализации и ожидать в многочисленных засадах.

Вторая часть, тоже составленная из полицейских и агентов Министерства, во главе с самой Настей прочёсывала городскую застройку. Они имели приказ без колебаний задерживать всякого, кто покажется им подозрительным, а также проверять частные квартиры при необходимости. Дронов уже представлял, сколько бездомных и бродяг, обитающих в городских подвалах и на чердаках многоэтажек, отправится сегодня в кутузку.

Наконец, третью часть облавы образовывали армейские части — три роты пеших егерей. Они прибыли «на старт» последними, зато развернулись много быстрее полицейских. Егеря оцепили Тиргартен, проверили мелкие рощицы вне его черты, после чего двумя цепями вошли в огромный парк. Николай не столько командовал ими, сколько приглядывал за ходом операции, чтобы доложиться потом Насте. Немецкие егеря своё дело знали и без него. Тем не менее, русскому офицеру доверили идти в центре одной из цепей — тот знал, насколько важное это место, и был благодарен за оказанное доверие.

Даже с учётом поправок, внесённых дядюшкой Готфридом, всё это было одной огромной авантюрой. Очень в духе Анастасии. Однако Дронов понимал, почему опытный и осторожный начальник Пятого отдела принял план сыщицы. Даже если облава закончится пшиком, если они никого не поймают и ничего не найдут сегодня — их действия всё равно сорвут готовящуюся провокацию. Неприятель будет вынужден отступиться от своего плана, внести в него коррективы. Возможно, он даже испугается и всполошится, обнаружив, какие силы подняты против него. Всё это выигрывает время для расследования. К тому же, чем дольше разрыв по времени между провокациями, тем меньше от них эффект. Выбив одно звено из цепочки злодеяний, они, быть может, вовсе её разорвут.

— Всё в порядке? — Поинтересовался возникший из полумрака лейтенант егерей. Он вместе с ещё одним офицером крейсировал вдоль цепи, опрашивая солдат и проверяя обстановку, чтобы сообщить её идущему позади капитану.

— Так точно, герр лейтенант. Ничего необычного. — Отозвался шагающий справа от Николая боец.

— Всё в порядке. — Подтвердил Дронов.

— Герр майор. — Кивнул ему егерь-офицер, прежде чем пройти дальше.

Однако исчезнуть во мраке он не успел. Далеко справа послышались голоса — кто-то кого-то окликал. А ещё через несколько секунд хлопнул выстрел.

— Остановиться! — Рявкнул лейтенант, бросаясь на шум и на бегу выхватывая револьвер. — Передать по цепи! Остановиться!

Дронов последовал за ним, также на бегу обнажая оружие. За первым выстрелом последовали ещё два звонких хлопка, в ответ залпом ударили егерские карабины — три или четыре разом, не меньше. Меж деревьев замелькали пятна света, и навстречу бегущим офицерам внезапно выскочил… грузовой паромобиль с зажжёнными фарами. Николай и германский лейтенант бросились в стороны, спасаясь из-под колёс. Машина, обдав их горячим паром, промчалась мимо, рыская из стороны в сторону, петляя меж деревьев. Николай торопливо поднялся на колено, вскинул револьвер — слишком поздно. Паромобиль скрылся за древесными стволами. Зато там, откуда он приехал, вновь вспыхнуло пламя. Что-то ярко сверкнуло, раздалось глухое шипение, резко перешедшее в рёв, и из-за макушек деревьев в небо взмыли три алые звезды. Оставляя за собой дымные хвосты, они умчались куда-то на север. Ещё мгновенье спустя грянул взрыв. Но не там, куда улетели «звёзды». На земле, неподалёку, едва ли в сотне метров от Николая.

Майор во второй раз бросился наземь, прикрывая голову руками. Земля ощутимо дрогнула, над головой офицера пронеслась слабенькая ударная волна, осыпавшая его листьями, веточками и какой-то трухой. Когда Дронов встал, вытряхивая из волос осыпавшийся с крон древесный мусор, место взрыва уже вовсю пылало. Пожар охватил несколько деревьев и понемногу распространялся. На фоне стены живого пламени можно было различить чёрные человеческие фигурки — егеря отступали перед огнём, помогая раненым и контуженным товарищам.

— Ничего себе… полыхает. — Ошарашенно произнёс немецкий лейтенант, тоже поднявшийся на ноги.

— Зажигательная смесь. — Дронов тряхнул головой, не отводя взгляда от огня. — Это точно зажигательная смесь. Но что было в небе? И что, в Бога душу, вообще произошло?…

Глава 4

Солнца пока не было видно за зданиями, но первые его лучи уже играли в тонких струйках дыма, реющих над Кёнигсплатц. Пахло гарью и какой-то химией. Причём если дымом тянуло по всей Королевской площади, то острый химический запах ощущался лишь у самых ступенек Рейхстага, развеиваясь уже в полусотне метров от него. Когда Николай поинтересовался у офицера-брандмейстера его источником, тот отмахнулся:

— Пена. Специальная.

Допытываться Дронов не стал — раздражительность пожарника была ему понятна. Брандмейстер вместе с подчинёнными трудился всю ночь, пытаясь отстоять Рейхстаг у огня — и вымотался до невозможности. Всё правое крыло здания выгорело подчистую, однако даже это было большим достижением огнеборцев. Благодарить следовало дядюшку Готфрида с его немецкой предусмотрительностью. Хотя взрыва предполагалось не допустить вовсе, он всё же распорядился незаметно стянуть на улицы Митте четыре полных пожарных бригады. Включая одну армейскую, оснащённую каким-то особым оборудованием, льющим на огонь вместо воды белую пену. Николай прежде ничего подобного не видел — пена гасила даже небольшие потёки зажигательной смеси.

Два из трёх снарядов, выпущенных по Рейхстагу, достигли цели. Третий упал на мощёную площадь, расплескав по брусчатке пылающую лужу. К счастью, обошлось без жертв — в здании имперского собрания на ночь оставалась лишь охрана. Все полицейские успели выбежать из караулок прежде, чем огонь распространился. Пожарные экипажи примчались за считанные минуты. Не пытаясь тушить очаги пожара, берлинские огнеборцы изолировали их, дав огнесмеси выгореть. Они со своей работой справились отлично. А вот Штази и его русские союзники потерпели сокрушительную неудачу.