Руслан Бирюшев – Ветер с Востока. Дилогия (страница 46)

— Мы прикатим пушки!

— А уверены, что они вам помогут? — Вообще-то, подобная перспектива действительно не представлялась радужной, но Николай откровенно играл на жутковатом облике русской армии, который сложился в глазах ханских вояк после ряда поражений. — И разве вы хотите вновь развязать войну с Белым Царём? Думаете, вас и вашего бека хан за это наградит?

Раис так не думал. Он снова с силой огладил бороду, скривился и зло бросил:

— Мы не желаем вам зла, мы лишь заботимся о спокойствии в ханстве!

— Я понимаю и сочувствую. — Чуть сбавил тон Дронов. — Но и мы имеем обязательства перед страной. Мы желаем лишь продолжить путь — или, если это невозможно, сохранить оружие и свободу. Мы согласны подождать — но только здесь, и не разоружаясь. И ждать мы будем не ответа хана, а суда правителя города, куда должны призвать свидетеля, давшего ложные показания! Вы понимаете, что он грозит рассорить наших государей своей ложью?

— Может, подстрекатель он и есть. — Подсказала снизу Александра.

— Не исключено, что он сам баламутит народ и желает свержения хана путём войны с нами! — Громко повторил Николай. — Вот что я скажу!

— Мы слышали ваши слова. — Угрюмо буркнул раис, и переводчик отлично сохранил интонацию — вероятно, сам испытывал схожие эмоции. — Мы доложим Ишан-беку. До того солдаты останутся здесь, и вы не покинете стен караван-сарая.

Развернувшись через плечо, хокандец чуть ли не строевым шагом направился обратно, к аломундирным шеренгам.

— Фу-у-х-х…, — Выдохнул Дронов, спрыгивая наземь и обтряхивая испачканные в глине пальцы — он держался за край стены, и сам не заметил, как сильно стиснул его во время переговоров. — Вроде выкрутились, но не до конца. Кто что думает?

— Подставляют, как пить дать. — Хмуро проворчал унтер Черневой. А Саша, продолжая грызть ноготь, добавила:

— Кажется, ждали именно нас… или кого-то вроде нас. Это ловушка. Загодя устроенная и рассчитанная на то, чтобы задержать наш отряд. Вряд ли тот, кто её поставил, надеялся на большее. Следовательно, мы близки к цели. Доносчик прибыл в город откуда-то — наверняка вместе теми, кого мы преследуем, даже если сами они через ворота не проходили. Появился он здесь не так давно, полагаю.

— Верно мыслишь, согласен. — Капитан покосился на пулемёт, который казаки устанавливали посреди двора, нацеливая на ворота. — При том, назвался он совершенно точно не нищим странником, и не беглым крестьянином, иначе бек его бы слушать не стал. Хотя… если у местного градоправителя началась паранойя, я его вполне понимаю — вокруг измена, бунт, а у него на руках, без преувеличения говоря, стратегический объект. Попади заводы в руки бунтарей — трон хана в Хоканде пошатнётся не на шутку.

— Я тоже подумала, что в такое время комендант города должен очень внимательно относиться к любым доносам, даже слабо подкреплённым. — Девушка ни с того ни с сего улыбнулась, подняв взгляд на Николая. — Но решила, что слишком плохо знаю местный менталитет, чтобы делать такие выводы с уверенностью… Однако ты говоришь также. Значит, я уже кое-что понимаю, и посчитала верно. Вот ещё что. — Она прищёлкнула пальцами — похоже, этот жест у них с Настей окончательно стал общим. — Бунт начался считанные дни назад, и в этой части страны стал неожиданностью. Если наши рассуждения верны, и происходящее — ловушка на возможную погоню, то либо доносчик, которого мы можем смело считать одним из похитителей, знал о восстании загодя, либо очень быстро сориентировался и применил обстоятельства на пользу своему делу. И то, и другое для нас плохо.

— Так что будем делать, командир? — Убедившись, что юная стажёрка вновь погрузилась в размышления, казачий урядник подошёл к Дронову. Выглядел он при этом едва ли не довольным — то ли от того, что дурные предчувствия развеялись, успешно сбывшись, то ли от назревающей драки, ибо в любой опасной ситуации Дмитрий Александрович чувствовал себя как рыба в воде.

— Этот день и эту ночь ждём во всеоружии. — Ответил Николай. — Если до завтрашнего вечера Ишан-бек соизволит устроить разбирательство, мы попытаемся решить дело переговорами. Не дождёмся суда — следующей ночью попробуем уйти…

— Но до того хорошо бы добыть хоть какой-то информации. — Снова вскинула голову Саша. — Тут есть, у кого спросить, если удастся до него добраться, да ещё рабочие французские, при плавильнях… Думаю, я сумела бы их разговорить.

— Насчёт этого посмотрим. — Нейтральным тоном ответил капитан. Он легко себе представил, как будет выглядеть попытка «сбора сведений» — с проскальзыванием меж сарбазских постов вокруг караван-сарая, блужданием по незнакомым улицам и тому подобным — посему восторга у него такая мысль не вызвала.

Время до заката тянулось невыносимо медленно. Сарбазы стояли в переулках шеренгами, не решаясь даже отойти в тень и присесть — видимо, командир здорово их накрутил. Хорошо хоть, выполнять угрозу раиса и прикатывать пушки никто не торопился. Казаки, взобравшиеся на крыши внутренних построек, провертевшие импровизированные бойницы в глиняной ограде, обложившие пулемёт вещевыми мешками и всяким хламом, дежурили по пять человек, сменяясь ежечасно, чтобы не уставать. Изнервничавшегося хозяина «гостиницы», который стал невольным заложником собственного заведения, командир станичников увёл в дом и быстро напоил до беспамятства — чтоб не мешался. Несчастный, правда, поначалу отказывался, поминая запрет правоверным пить вино, но урядника его мнение не особо интересовало, казак лишь напомнил, что вино и водка — суть разные вещи, а в предложенной фляге именно последняя…

Дронов, по правде, и сам бы не отказался прилечь поспать, чтоб пробудиться лишь к тому моменту, когда ситуация станет ясней, однако вместо этого мерил шагами площадку перед конюшней. В уме его бурлили мысли, теснясь и путаясь — не успевал он додумать одну, как её вытесняла другая. Стоит ли считать ситуацию действительно опасной, или же это лишь досадная задержка? Насколько близки они к цели и не успеют ли настигнуть похитителей прежде их прибытия в Ташкент? А если не успеют — сможет ли Саша найти беглецов в большом и непонятном ей городе, сможет ли сам Николай устроить их захват и освобождение пленника? Не идут ли они по ложному пути прямиком в капкан, ведь даже Настя допускала такой вариант? Что говорить на суде бека, если таковой состоится? Когда стоит…

— Господин капитан, там движение какое-то! — Окликнул Дронова дозорный казак на крыше. Офицер вынырнул из затягивающей трясины невеселых дум и обнаружил, что уже вечереет — лучи солнца, бьющие из-за гребня стены, отсвечивали багровым, придавая красноватый оттенок редким облакам и даже столбам фабричного дыма. Выходит, он провёл здесь не один час… И как только борозду в земле не протоптал?

— Что на этот раз? — Не надеясь на хорошие новости, Николай проверил револьвер в кобуре, прежде чем лезть на приступку у ворот. Как раз вовремя — к караван-сараю вновь направлялась делегация — в несколько расширенном составе. «Ханский полицмейстер» Мадали-бий, его слуги и ещё двое мужчин, которых не было в прошлый визит. Полноватый, в богатом шёлковом халате, и худощавый, облачённый в простую дорожную одежду. Дронову потребовались долгие секунды, чтобы понять, что эта парочка ему прекрасно знакома…

— О слуги Белого Царя, слышите ли вы наши слова? — Всё в том же велеречивом духе возгласил переводчик раиса.

— Слышим, почтенные слуги хана Хоканда. — Капитан опёрся локтями о гребень ограды, навалился на него грудью и вытянул шею, вглядываясь. Нет, всё верно, он не обознался…

— Именем Ишан-бека, волею хана правителя этого города, мы снимаем с вас все прежние подозрения и отзываем приставленную к вам стражу. — Лицо самого раиса при этих словах было смурнее тучи, но поникшие плечи и расслабленная поза выдавали его нешуточное облегчение. — Достойные доверия свидетели во множестве подтвердили, поклявшись на Коране, что вашим отрядом была оказана неоценимая помощь в деле, исключительно важном для ханского престола, и что вы доблестно сражались против мятежников бок о бок с воинами хана. С этого момента вы можете свободно перемещаться по городу, соблюдая принятые здесь законы — как и любые другие добрые гости Чимкента. — Переводчик что-то переспросил у хозяина и добавил. — Но мы будем благодарны, если вы не станете ходить по улицам… все сразу.

— Не будем. — Заверил Дронов, чувствуя, как его губы против воли расплываются в улыбке. — Мы очень рады, что недоразумение разрешилось. И надеемся, что донёсший беку ложные сведения понесёт достойное наказание.

— Это дело бека, раиса и суда казиев. — Мадали-бий вздёрнул подбородок и выпятил грудь, стиснул рукоять парадной сабли в золочёных ножнах. — Радуйтесь справедливости правителя Чимкента.

Стоящий рядом с раисом Насреддин-ака, скромный владелец каравана, криво усмехнулся. Китаец Алим за его спиной привычно сохранял непроницаемо-каменное лицо…

— Отчего-то я совершенно не удивился, когда узнал, что весь этот шум в городе связан с вами. — Невозмутимо говорил подданный Сына Неба, сложив руки на груди. — Это было как-то даже ожидаемо… Я бы скорее удивился, окажись, что в переполохе виновен кто-то другой.

Насреддин-ака ушёл вместе с раисом и солдатами, даже не подойдя поздороваться, а вот его желтокожий спутник задержался, заглянул в караван-сарай. От сделанного Сашей и поддержанного Дроновым предложения выпить чаю воздержался, сославшись на недостаток времени, благодарности принял равнодушно, лишь попросил юную сыщицу и русского офицера отойти в угол двора, чтобы поговорить спокойно.