Руслан Бирюшев – Ветер с Востока. Дилогия (страница 34)

Допив ещё по порции, они улеглись и быстро задремали под уютный треск костерка. Но проспал Дронов считанные часы — и проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Что случилось? — Спросил он, рывком садясь и нашаривая кобуру.

— Человек от этого узкоглазого пришёл, господин капитан. — Виновато объяснил ефрейтор Сергеев, разбудивший командира. — В палатку вас просят, говорят — разведка вернулась.

Николай зевнул и потянулся, глянул по сторонам. Ночь была уже поздняя. Небо затянуло тонкой плёнкой облаков, сквозь которую мутным бесформенным пятном просвечивала белесая луна. В редких разрывах облачного покрывала сияли крупные звёзды. По всему лагерю не горели огни — видимо, чтобы не привлекать излишнего внимания. Хотя на одну из цистерн взгромоздили что-то большое и круглое — наверное, зеркальный прожектор-отражатель.

— Ладно, пойду тогда…, — Дронов покосился на Сашу, которая спала, обнимая сумку с «ноутбуком». — Один. Если кто-то ещё будет нужен — позову.

Он поднялся, стараясь не шуметь, застегнул оружейный пояс, натянул сапоги и отправился в центр стоянки. Вошёл в шатёр, торопливо задёрнув за собой полог — внутри горел свет. Пусть это была всего лишь слабая химическая лампа с почти угасшим люминесцентным раствором, капитан знал, как далеко в облачную или безлунную ночь может быть виден и единственный отблеск. Лампа горела на складном столике, устланном картами, и в круге её света, склонившись над столешницей, собрались трое. Китаец Алим, торговец Насреддин и незнакомый плечистый киргиз с обветренным лицом — наверное, командир эскорта или один из разведчиков.

— Хорошо, что вы пришли. — Кивнул неформальный глава каравана — так, словно русский офицер явился по собственной инициативе, а не по его приглашению. — Лазутчики принесли интересные сведения. Чрезвычайно интересные.

— Перевал занят врагом? — Дронов подошёл к столу и тоже глянул на карты. Они изображали тот самый участок, который Алим недавно чертил в пыли — только куда подробней и в разном масштабе. На одной был даже изображён сам проход Куюк-Асу, весьма детально — вплоть до оврагов, балок и отдельных деревьев. Карты, разумеется, были китайские, испещрённые иероглифическими надписями — кому, как не сынам Поднебесной знать эту местность, ведь они интересуются ей не первую тысячу лет, и столько же здесь торгуют?

— Да, ханских войск там больше нет. — Вздохнул китаец. — Перевал захвачен повстанцами. Люди Джибека подобрались очень близко, — он кивком указал на киргиза, — и насчитали около двух сотен конных и сотню пехоты из местных земледельцев. Также видели дюжину свежих могил — видимо, бой всё же был, но не слишком жаркий. Наверняка регулярные войска оказались захвачены врасплох и бежали, не проявив упорства.

— Да, для хокандской армии это нормально. — Усмехнулся Николай, бросая косой взгляд на Насреддина. Нет, тот определённо не владел русским. — Если нет харизматичного командира с железной рукой, они мало на что способны. А вот подогретые религиозными лозунгами бунтари могут быть упорны и отважны.

— Вы правы. Сразу видно человека с военным опытом. Но я думаю, ударив по ним неожиданно, мы прорвёмся. — Алим перешёл к делу, не думая заступаться за своих «клиентов». — Вот только одна вещь меня смущает. Именно вещь — в смысле, неодушевленный материальный предмет, представляющий ценность.

— Я рад, что вы столь глубоко разбираетесь в нашем языке, но можно ли поточнее? — Нахмурился Дронов. — Какая ещё вещь?

— Разведчики говорят, что в лагере бунтовщиков, у самого узкого места дороги, возле старого поста, стоит нечто вроде большой телеги, обшитой со всех сторон стальными листами. — Китаец скривил губы, будто от отвращения. — У телеги шесть колёс и башенка на крыше, из которой торчат два ствола, один потолще, другой потоньше. Как думаете, что это?

— Ну… Если вашим повстанцам не пришло в голову и впрямь обшить сталью телегу…, — капитан потёр лоб, хмурясь всё сильнее. — То больше всего похоже на бронеавтомобиль. Но откуда они его взяли?

— Очень простой вопрос — на бортах этой «телеги» ханские гербы. — Подданный Сына Неба сокрушённо покачал головой.

— Понятно. Приобрели как трофей у военных.

— Угу. Разведчики говорят, броневик передвигают двенадцать человек. Толкая вручную. Наверное, он сломался, или кончилось топливо…

— Или они просто не умеют им управлять. — Закончил за китайца Дронов.

— Или так. — Согласился тот с кислой миной. — Разница невелика. Уж с пулемётами-то они должны разобраться, ничего мудрёного. Достаточно им выкатить броневик поперёк дороги — и путь будет закрыт. Мы окажемся в ловушке.

— Так значит, поворачиваем? — Николай опёрся о стол ладонями и пристально посмотрел собеседнику в глаза. — Или… среди вашего груза найдётся что-то, чем можно обезвредить броневик?

— Возможно. Но у меня имеется план поинтересней. И повыгодней. Хотя он и рискован, врать не стану. — Китаец смело ответил на взгляд капитана. — Сторожевая служба у них построена дурно, можно даже сказать, её и нет вовсе. Это ведь просто кое-как организованная толпа вооружённой черни. Паре-тройке бывалых бойцов ничего не стоит прокрасться к машине и снять её охрану…

— Погодите-ка…, — Дронов выпрямился, осознав, куда клонит выходец из Поднебесной.

— Мы захватим броневик перед самым прорывом, и он будет не мешать конвою, а помогать, прикрывая его огнём. — Просто сказал Алим. Губы его изогнулись в намёке на улыбку. — А если он ещё и заведётся, и поедет — так вовсе здорово, лучше не придумать. Если же нет — диверсантов вывезет арьергард.

— Да, смелый план. — Русский офицер покивал. — Вашим разведчикам такое под силу, не сомневаюсь.

— Безусловно. Вот только Джибековы парни ничего сложнее магазинного ружья в жизни не видели, и не смогут разобраться в управлении автомобилем и в его вооружении. Нужны те, кому бронемашины не в диковинку, особенно европейского производства.

— Я уже понял, что вы прочите эту миссию нам. — Николай демонстративно сложил руки на груди, и вдруг подумал, что копирует Сашу во время прошлой беседы с китайцем. — Вот только степень доверия меж нашими отрядами не настолько велика, чтобы…

— Не беспокойтесь, у вас будет гарантия, что вас не бросят наедине с врагом. — Усмешка китайского «специалиста» сделалась шире. — Я лично намерен участвовать в вылазке…

Эта ночь была ветреной и холодной. В отличие от прошлой, облака не затягивали небосвод сплошным пологом — пронизывающий ветер гнал их стайками с запада на восток, и луна то исчезала с глаз, то вновь окрашивала землю в голубоватое серебро, даря предметам глубокие длинные тени. В такие моменты бурная пенистая речка, видимая по левую руку, блестела в лунных лучах, а Ташкентский тракт, тянущийся вдоль неё и повторяющий изгибы русла, казался белой лентой, брошенной на тёмный песок. И река, и дорога втягивались в узкий проход меж горных хребтов, в горловине которого горели костры лагеря повстанцев.

— Дальше пешком. — Сказал Алим, осаживая коня. — Пока обе группы вместе.

Дронов, следуя общему примеру, спешился. Оглянулся на спутников — четверо казаков, Джантай и дюжина джигитов-разведчиков Джибека, во главе со своим командиром. Капитан, кстати, заметил, что его проводник почти не общается с сородичами — видимо, имелись какие-то личные причины. Может, они были из враждебного племени, а может киргиз-северянин испытывал неприязнь к тем, кто пошёл в услужение хокандцам — Николай решил не выспрашивать.

— Далеко идти? — Обратился он к китайцу.

— На ваши меры — километра полтора-два. — Ответил тот, обёртывая вокруг шеи чёрный шарф и прикрывая им нижнюю часть лица. — Посты стоят только у самого лагеря, если ничего не изменилось. До них дойдём, там разделимся.

Всё вышло именно так, как планировал Алим. За подступами к перевалу никто не наблюдал, и самые опасные участки, на которых не было даже высокой травы или кустов, чтобы укрыться, объединённый русско-китайско-хокандский отряд преодолел без эксцессов. Перебежками диверсанты добрались до еловой рощицы, тянущейся к самому неприятельском лагерю. Немного в неё углубившись, остановились. Здесь Джибековы молодцы оставили спутников, свернув влево. Им предстояло разобраться с заставой на дороге — незаметно вырезать там стражу и убрать с пути возможные препятствия. Киргизы-южане двигались столь тихо и плавно, что Дронов потерял их из виду буквально через полминуты.

— Вот с кем бы не хотелось воевать…, — Прошептал он, стараясь не отставать от возглавившего группу Алима и при этом поменьше шуметь.

— Тщ-щ! — Китаец внезапно подал знак залечь и первым упал на землю. Не зря — впереди мелькнул движущийся огонёк. Лазутчики спешно укрылись за толстыми корнями старых деревьев, вжимаясь в опавшую хвою и наблюдая, как часовой с факелом проходит вдоль опушки. Часовой был один и даже не смотрел по сторонам. При желании снять его, не поднимая тревоги, мог бы и Николай. Да что там — Саша, пожалуй, и та бы управилась. Но потребности такой не возникло — группа ползком двинулась параллельно краю рощи, благополучно миновала лагерь. Цель была близко. В какой-то момент Алим поманил капитана к себе, указал пальцем:

— Там.

Искомый броневик стоял не в самом лагере, а на полпути от него к тракту, немного особняком. Видимо, чтобы быстрее было выкатить на дорогу при нужде. Выглядел он как серая, покрытая рядами заклёпок прямоугольная коробка на трёх парах обрезиненных колёс, с чуть выступающей рубкой в передней трети корпуса. Позади рубки была установлена приплюснутая башня, а из кормы торчала паровая труба, загнутая вбок. Под бортом боевой машины горел костёр, у которого сидели двое мужчин в лохмотьях. Очевидно, это были «пехотинцы» повстанцев, набранные из крестьян и обнищавших кочевников, которые не имели даже коней. Ружья их лежали рядом, но судя по поникшим головам, стражи дремали. А пламя трепетало на ветру, бросая снопы искр, освещая всполохами стальной борт автомобиля и эмблему на нём — красная и синяя полосы, поверх них белые звезда и полумесяц. Флаг Хокандского ханства.