Руслан Бирюшев – Ветер с Востока. Дилогия (страница 13)

До темноты офицера никто не тревожил. Он лежал на кушетке, бесцельно таращась в потолок, слушая доносящиеся с улицы звуки и наслаждаясь покоем. По его просьбе врач открыл окно, и тёплый ветерок шевелил занавески, приятно обдувал лицо. Признав себе, что денёк отдыха вполне им заслужен, Николай задремал…

А ближе к сумеркам в палату заглянула Настя.

— Мне сказали, у тебя лёгкое сотрясение черепа. — Сварливо заявила она с порога.

— Может, мозга? — Зевнул Дронов, пытаясь скрыть улыбку.

— Нет, черепа. Мозга там быть не может. — Госпожа сыскной агент опустилась на табуретку, закидывая ногу на ногу. Николай отметил, что вместо туфель на сыщице теперь высокие кавалерийские сапоги, спереди прикрывающие колени, а к поясу она подвесила кобуру с револьвером. Выглядывающая из кобуры потёртая и исцарапанная рукоять внушала уважение — оружием, несомненно, пользовались.

— Как там Саша? — Капитан приподнялся на локте и натянул одеяло повыше, вспомнив, что нижняя рубашка висит на спинке кровати.

— Переживает. В том числе и за тебя. Она у меня добрая…, — Настя ухмыльнулась, едва не заставив Дронова сглотнуть. Нет, ну как она это делает? Ведь и лицо приятное, и ничего плохого не подразумевает, а мурашки по спине…, — Даже слишком добрая для своей профессии. Ладно… Я тут буквально на минутку.

Девушка наклонила голову, и линзы её овальных очков полыхнули багряным, попав в луч заходящего солнца.

— Во-первых, я хочу напомнить тебе, Николай Петрович, что ты для меня очень ценный кадр. — Она ткнула в офицера пальцем, перестав улыбаться. — Будь добр беречь своё здоровье. Я понимаю, что во всём виновато умение Саши влипать в истории, ты просто рядом оказался…

— Скажешь тоже…

— Я шучу. — Это прозвучало очень серьёзно, Настя даже нахмурилась. — Ты правда мне очень нужен. И ещё я не люблю, когда что-то случается с хорошими людьми, а меня нет рядом, чтобы помочь. Пока мы сотрудничаем — попадай в неприятности только на пару со мной. Во-вторых — заваривается серьёзная история. Не буду сейчас утомлять — всё равно у тебя голова не варит. Завтра, как выпишешься, сразу ко мне в кабинет — поговорим. Хорошо?

— Хорошо. — Кивнул Дронов.

— Ну и отлично. — Сыщица встала, одёргивая куртку. Подмигнула. — На ужин завтра снова яичница, не опоздай.

— Ч… чего?! — Опешил Николай, но за сыскным агентом уже захлопнулась дверь.

Сбежать из госпиталя удалось во время завтрака — съев только половину порции, капитан тихо проверил прикроватную тумбочку, обнаружил там свои штаны и гимнастёрку, выудил из-под кушетки сапоги, оделся, протиснулся в окно и был таков. Тот факт, что одежда, вопреки правилам, хранилась прямо в палате, наводил на подозрения — побег явно был подстроен. И Николай даже догадывался — кем. Однако вместо того, чтобы благодарно поспешить в канцелярию, он сперва направился к казармам. Длинное глинобитное здание сохранилось в крепости ещё с хокандских времён. Раньше в двух приземистых корпусах, соединённых перемычкой коридора, квартировали ханские пехотинцы-сарбазы, теперь один был занят полубатальоном линейной пехоты, второй — драгунской ротой и артиллеристами. Вот туда-то Николаю и было нужно.

— Здравья желаю, господин капитан! — Приветствовал его дежурный на входе. И тут же не по уставу добавил. — Рад, что вы поправились.

— Спасибо, братец. — Кивнул в ответ Дронов. Часовой был из пехотного полубатальона, а не из драгун его подразделения, однако в гарнизоне Пишпека все друг друга хоть немного, но знали. К тому же с тех пор, как Николай официально стал ответственным за организацию патрулей, ему приходилось работать не только с конницей… И он всё больше ощущал себя чиновником штаба, а не полевым офицером. Собственно ротой давно руководил поручик Горшков.

— А можно вопрос, господин капитан? — Солдатик со смущённым видом поправил ремень винтовки на плече.

— Какой?

— Правда, что ханцы опять на нас полезли? Они же ведь на вас напали? Это что ж… Опять война?

— Ох, не знаю…, — Вздохнул капитан и, хлопнув бойца по погону, прошёл внутрь.

В казарме, по сути, дел у него и не было — однако стоило в любом случае показаться бойцам, продемонстрировать, что командир жив-здоров. Для порядка Дронов обсудил с Остапом и ротным интендантом организацию небольших поминок в честь погибших товарищей, отбился от вопросов о хокандцах, одолжил у поручика запасной китель и лишь после этого взял курс на цитадель. По пути прошёл сквозь рыночные ряды у ворот, сразу за которыми и стояли казармы. Погода портилась с ночи, небо затянули тучи, грозящие скорым ливнем, однако торговцы исправно открыли свои лотки. На одном из них капитан купил себе горячий пирожок с картошкой и маленькую лепёшку — для компенсации уполовиненного завтрака. Лепёшка была местная, а пирожок — российского рецепта, который азиатские мастера готовки усвоили влёт. Картошку здесь прежде почти не знали, однако оценили быстро.

На третий этаж гражданской канцелярии Николай поднимался, пряча в карман недоеденную половинку лепёшки. Теперь к разговору на серьёзную тему он был готов.

Когда капитан, постучав, вошёл в кабинет, Настя читала у окна — облокотившись о высокий подоконник и подперев щёку ладонью. Видимо, от окна дуло, так как она накинула на плечи свою любимую курточку. Книгу девушка держала на коленях — маленькую, в чёрном переплёте, с пожелтевшими страницами. Николай попытался разглядеть, что в ней написано, однако сыщица тут же захлопнула томик.

— Ты припозднился. — Заметила она, вставая и кладя книгу на стол. Стала видна обложка, украшенная вычурным заголовком на арабском. Вязь побледнела, местами стёрлась, но спутать её с чем-то ещё едва ли было возможно.

— Пока не темнеет. — Парировал Дронов. — Если ты хотела, чтобы я пришёл ни свет, ни заря — так бы и сказала.

— Я думала — тебя гложет любопытство. В любом случае…, — Настя присела на край столешницы и, усмехнувшись, сложила руки на груди. Кивком указала в угол комнаты:

— Сними с вешалки вот эту штуку.

Гадать, что госпожа агент имеет в виду под «этой штукой», не пришлось — кроме Настиной шляпы на крючках висела лишь странного фасона тёмно-синяя куртка. Капитан взял её в руки, встряхнул, помял. Оглянулся на девушку:

— Откуда она?

— Из каравана, на который напали хокандцы, выжил лишь один человек. Он тяжело ранен в голову, и всё ещё без сознания. Куртка была на нём.

— И?

— Как она тебе? — Улыбка сыщицы, и без того пугающая, сделалась совсем уж жуткой. Прищуренные глаза за линзами очков блестели… азартом?

— Ну…, — Николай снова внимательно осмотрел куртку, держа её за воротник. — Раньше я подобного не встречал. На Востоке такую одежду не носят, покрой скорее европейский. И что это за материал? На ощупь скользкий…

— Не знаю. — Качнула головой Настя, перестав улыбаться. — Более того. Смею тебя заверить, что во всём мире не найдётся ткача или химика, способного указать точный состав этой материи. В нашем мире.

— Погоди…, — Капитану показалось, что его огрели по голове мешком с ватой. — Ты хочешь сказать…

— На рукаве куртки вышито слово. Латинскими буквами. Прочти.

— «Adidas»?

— На моей памяти так было промаркировано несколько предметов одежды, поступивших в специальное хранилище Особой экспедиции. — Медленно произнесла сыщица, глядя в пол. Лицо её из жёсткого сделалось задумчивым. — То самое, куда не имеют доступа даже сотрудники других отделов охранки. Кроме того, это слово я не раз встречала в архивах. — Она подняла взгляд. — Эта одежда из другого мира, Коля. Как и её хозяин, полагаю.

— Ох… Чёрт…, — Дронов со свистом втянул воздух сквозь зубы, потёр лоб. Новость не то, чтобы шокировала… Он ведь знал, давно знал… Именно об этом они с Настей говорили на берегу пруда. Полтора года назад, в самый разгар войны с Хокандским ханством, Николай нашёл и передал в штаб необычную вещь — серый кирпичик с кнопками и полупрозрачным окошком. Тоже изготовленный из странного вещества. А спустя две недели на фронт прибыла Анастасия Егоровна, ищущая хозяина кирпичика. Так они и познакомились впервые… Так он узнал, что их мир — не единственный. И почти смог об этом забыть, утонув в рутине…

— Помнишь старого доктора, которого мы вместе с тобой отыскали у киргизов? — Настя подошла к офицеру и забрала у него куртку. Повесила её на место, пристально посмотрела мужчине в глаза — снизу вверх, чуть откинув голову. — Он рассказал тогда, что родом из другого мира. Где тоже живут люди, где говорят на понятных нам языках, но где наука и общество пошли иным путём. Помнишь? Я не стала тебе врать и объяснила, что он не первый и не последний пришелец. Что такие, как он, попадают сюда случайно, и не могут вернуться домой. Что моё подразделение, Особая экспедиция, ищет их и помещает под охрану.

— Да…, — Протянул Николай. — Но… ты была очень… поверхностна.

— Узнай начальство, что я раскрыла постороннему даже общие факты…, — Сыщица вдруг отступила на шаг, вскинула руку и коснулась его груди кончиками пальцев — не переставая смотреть в глаза. Азарт в её взгляде чуть приугас. — Коля, в делах службы я не могу быть с тобой всегда честна. Даже теперь, когда ты мой постоянный сотрудник, мне придётся иногда что-то от тебя скрывать, иногда о чём-то тебе врать… Однако я постараюсь делать это как можно реже. Не обижайся, хорошо? Меня и саму коробит.