Руслан Бирюшев – Рыцарь, дракон и некромаг (страница 20)

Донна Виттория не ошиблась, сказав, что задержка пошла плану на пользу. После проигранной битвы даже на вторые сутки в королевском лагере царили суматоха и беспорядок. Пару монахинь, прибывших вместе с телегой яблок, никто попросту не заметил. Более того — когда Роза сама попробовала пристать с вопросами к первым попавшимся солдатам, её не удостоили ответом. В конце концов Жанна бесцеремонно схватила какого-то конюха за руку, толкнула к напарнице.

— Эй, ты чего себе… — начал было бедолага, но встретился с женщиной взглядами и умолк. Студентка поспешила перехватить инициативу:

— Господин, я лекарь из ордена святого Симеона. Где ваш госпиталь?

— Какой именно? — хмуро спросил конюх, перестав вырываться.

— То есть? — не поняла Роза.

— В лагере три больших госпиталя. После сражения все битком набиты.

Лазутчицы переглянулись. Донна Виттория говорила так, словно госпиталь в лагере Огюста всего один. Возможно, она судила по армии лоялистов, но у короля было больше и солдат, и лекарей.

— Я навещу все три, — решила девушка. — Где они?

Конюх сухо объяснил дорогу и спешно ушёл, потирая руку — хватка у Жанны была железная.

— Разделяться нет смысла, — сказала Роза мрачной спутнице. — Мне придётся действительно пройтись по всем госпиталям. Если повезёт, найдём мышь в первом же.

— Она будет в последнем, — без тени сомнений заявила Жанна. — Разрядившаяся и кем-то раздавленная. Всегда так бывает.

Госпиталь они сперва услышали, а затем почуяли. И всё же это слабо подготовило Розу к тому, что она вскоре увидела. Никакого здания или даже шатра, разумеется, не было — просто утоптанная площадь с несколькими длинными навесами из грубой ткани. Под навесами была навалена солома, и прямо на ней лежали раненые, укрытые в лучшем случае тонкими одеялами. Среди них ходили женщины с деревянными вёдрами, на вид страшно уставшие. Иногда одна из них склонялась над раненым, чтобы протереть тому лоб влажной тряпкой и дать напиться. Лекарей и, тем более, магов-целителей девушка не заметила. Разве что в дальнем конце площади высилась-таки одинокая палатка с деревянным Символом Творца, стоящим у входа — медики могли отдыхать там. Либо же это было отделение для раненых побогаче. Знатные доны предпочитали лечиться от ран в собственных шатрах, однако кто-то из солдат-ветеранов мог копить деньги как раз на подобный случай, чтобы платить лекарям.

— Держитесь, госпожа, — шепнула девушке на ухо Жанна. Вероятно, студентка немного позеленела. — Помните, это враги.

Враги? Роза пока вообще не причисляла себя к одной из сторон конфликта, и до сих пор врагами для неё были те, кто пытался причинить ей вред непосредственно. Кочевники-грабители, солдаты на поле боя… Пожалуй, после откровений донны Виттории она считала врагом и короля Огюста с его союзниками-пришельцами. Но эти люди… Беспомощные, искалеченные, брошенные всеми, даже собственными командирами… Это — враги? Кто-то из них, возможно, патрулировал улицы Дерта, когда Роза жила там и училась.

Юная волшебница медленно зашагала через площадь. Делая вид, что рассматривает людей на земле, она искала серый комочек мышки-конструкта под ногами. Мыши пока видно не было, зато внимание девушки привлёк один из раненых. Молодой мужчина лежал не прямо в соломе, а на тонком и ветхом матрасе, укрытый настоящим покрывалом вместо куска ветоши. У его ног сидели двое солдат — то ли стрелки, то ли пикинёры без доспехов. Старший из них, уже начавший седеть усач, вдруг торопливо встал и шагнул навстречу женщинам. Произнёс неуверенно:

— Сёстры… вы не могли бы… Наш командир, кажись, помрёт скоро. Проводите его, а? Пророка ради… Заплатить нечем…

— Офицер — здесь? — Жанна недоверчиво глянула на раненого. Мужчина был в забытьи, его лицо блестело от испарины. Временами умирающий вздрагивал всем телом и что-то бормотал.

— Лейтенант наш… из безземельных. — Второй солдат тоже встал. Говорил он ещё более скованно, чем усач. — Титула нету, денег нету. Жалованье на нас тратил… вот. Чтоб ели лучше, броню чинили. А как самому надо — ничего не нашлось.

— Мы притащили сюда, наскребли монеток, заплатили лекарю, а он один раз его посмотрел, да ушёл. — Усач сплюнул в солому. — Сказал, ещё придёт, и нет его. Побудьте тут, сестрички. Недолго уже, кажись. Плохо так уходить хорошему человеку. Даже не исповедаться. Ну вы хоть помолитесь.

— Мы не… — начала было Жанна. Роза ударила её локтем в живот. Несильно, на своё счастье. Ибо о пресс служанки-гвардейца локоть можно было и ушибить. Сказала с мягкой улыбкой:

— Я не могу задержаться надолго, добрые люди. Но я могу помочь не только молитвой.

Она подняла руки, позволив широким рукавам упасть до локтей. Солдаты только теперь заметили её белые перчатки.

— Так вы лекарь… — Глаза усатого ветерана округлились, лицо просветлело. Но миг спустя он вновь поник. — Поздно вас Творец прислал, сестра…

— Творец не ошибается, добрый человек. Он всегда делает то, что нужно, — заявила Роза. Это прозвучало очень… по-монашески. — Отойдите.

Девушка присела рядом с умирающим, поставила на землю сумку. Откинула клапан, вытащила несколько фляжек со снадобьями, разложила их рядком. Обнажила нож, сполоснула клинок очищающим раствором. Стянула с раненого одеяло. Глубоко вздохнула.

Молодой офицер получил ранение в живот. И выглядело оно очень плохо. Девушка сняла перчатки, чтобы не запачкать гноем, осторожно прощупала края раны. Пустила в ход немного магии, позволив себе ощутить чужую боль. Риск едва ли был оправдан — девушка даже разрядила свои очки перед вылазкой, чтобы не притягивать взгляды всех встречных армейских магов. Очки сами по себе были подозрительно ценным предметом для странствующей монахини, а уж зачарованные — тем более. Маги среди священников и монахов встречались редко, и неизменно вызывали интерес, почему Роза выбрала для себя роль обычной «невесты Единого». Теперь же любой проходящий мимо маг мог заметить зеленоватые светящиеся нити, соединившие кисти Розы с животом офицера. Однако студентка не была медиком, и её целительские навыки чего-то стоили только за счёт умелой импровизации, соединения учёных познаний с магическим талантом. Бросать же дело на полпути она не собиралась.

— Ну и? — поинтересовалась Жанна, заходя под навес.

— Рана не такая глубокая. — Роза прикрыла глаза, держа ладонь на животе раненого. — Внутренние органы даже не задело, вроде. Её плохо почистили и слишком спешно зашили. Тот лекарь, наверное, которому солдаты заплатили. Нагноение, воспаление по нарастающей… Я сейчас сниму швы и буду чистить рану сама. Ты держи его ноги, он наверняка очнётся.

— Эй, вы там! — Черноволосая воительница обернулась к солдатам. — Идите сюда.

— Им не стоит… — понизила голос студентка, однако бойцы спешно подошли. — Ладно. Помогайте держать.

Самым сложным было делать вид, что основная работа ведётся ножом и иглой. На самом деле главными инструментами юной волшебницы были магия и зелья, но она старательно изображала труд обычного лекаря. Очистить рану было уже недостаточно — сама кровь офицера была отравлена. Яд, вызванный гниением раны, циркулировал по венам несчастного, собирался под его кожей. Девушка незаметно уколола себе палец и смешала каплю своей крови с кровью раненого. Затем сконцентрировалась на ощущениях. Сличила перед внутренним взором свою здоровую кровь с кровью пациента, отмела известные врождённые различия, нащупала лишний компонент. Запомнила его образ и начала плести сеть магических линий внутри тела офицера. Найти, отделить, исторгнуть. Магия для исследований, не для лечения. Очередная импровизация. Всё равно, что разводить огонь стеклом от телескопа, поймав солнечный луч. Телескоп создан для иных целей, но ведь сработает же.

— Творец Единый, у лейтенанта пот кровавый! — охнул усатый ветеран, державший своего командира за плечи. Вопреки опасениям Розы, тот не очнулся, когда она вскрывала рану, но временами дёргался в беспамятстве.

— Всё хорошо, это эффект от последнего зелья, — заплетающимся языком соврала студентка. — Так должно быть. Стирайте его.

Выведя гнойный яд из тела раненого, девушка одновременно закончила очищать рану от мёртвой плоти, гноя и клочков ткани, попавших внутрь вместе с вражеским клинком.

— Жанна. — Юная волшебница промыла рану в последний раз и стянула её края. — Шей. Я не могу, пальцы дрожат.

Служанка-гвардеец без лишних споров взяла заранее подготовленные иглу с ниткой, плеснула на них очищающим раствором из практически пустой уже фляжки. Под настороженными взглядами солдат взялась за дело — медленно, старательно. Почти также она сшивала порванную куртку в день их первой встречи. Пациент неожиданно глухо застонал и открыл глаза. Сфокусировал взгляд на лице Розы. Шепнул, едва шевеля потрескавшимися губами:

— Сестричка… А я…

— Всё хорошо. — Девушка ладонью стёрла с его лба пот. — Вы поправитесь. Исповедоваться не надо.

— Больно… — выдавил молодой офицер.

— Сейчас пройдёт. — Роза поднесла к его губам фляжку с сонным зельем. Вообще, эта фляжка была единственной в сумке, взятой не для маскировки. Зелье могло пригодится для усыпления охраны, например. Естественно, оно было куда крепче обычного, так что девушка дала раненому выпить всего несколько капель. Несчастный почти сразу же забылся тревожным сном. Но это было уже не болезненное беспамятство, вызванное лихорадкой — настоящий сон.