Руслан Бирюшев – Рыцарь, дракон и некромаг (страница 17)

Они поднимались всё выше, нарезая спираль. Линия горизонта отодвинулась, и поле боя открылось как на ладони. Даже без подзорной трубы можно было оценить общий расклад сил. Солдаты левой колонны Огюста дрогнули и теперь в полном беспорядке катились назад через брод. Центральная и правая группы не смогли соединиться — между ними вклинился полк кавалерии. Правая колонна упёрлась в укрепления, средняя ещё двигалась, но её фланги оказались открыты. Артиллерия прошивала ряды врага огнём с трёх сторон. Прямо внизу, под парящей Жабкой, полковник де Больор разделил свои силы. Треть кирасир продолжила теснить паникующих солдат, две трети же поскакали вдоль берега, строясь в узкий клин. По центру войска Огюста никак не ожидали полного разгрома соседей, и начали разворачивать строй пикинёров слишком поздно. Леса пик не получилось — клин де Больора врезался во фланг колонны как драконий клык в мягкую плоть. Из-за валов и траншей высыпала собственная пехота мятежного герцога, двинулась навстречу врагу стройными шеренгами. Оказавшись между молотом и наковальней, средняя колонна на глазах начала рассыпаться. Сквозь шум ветра и грохот битвы слышны были дико ревущие трубы. За рекой поднялись столбы цветного дыма, взвились на тонких флагштоках разноцветные вымпелы. Левая колонна королевской армии, так и не взяв укреплений, попятилась, обрамлённая белой каймой пороховой дымки. Её примеру последовал отрезанный от основных сил арьергард центра. Весь бой кружившие под облаками драконы Огюста спикировали, наконец, вниз. К счастью, Жабку они напрочь игнорировали. Прорываясь сквозь чёрные разрывы противовоздушных бомб, ящеры ныряли к земле, сметали десяток солдат повстанцев и вновь уходили вверх. Сражаться пешком, как Жабка, никто из них не желал. В целом, исход битвы был ясен даже для Розы, чьё знакомство с военным делом ограничивалось чтением книг о роли животных на войне. Марий направил Жабку вниз.

Спешившись, рыцарь поторопился доложить обо всём донне Виттории. Роза же, чувствуя себя бесконечно усталой, опёрлась о руку Жанны. Черноволосая женщина поддержала её с удивительной мягкостью, почти что нежно. Сказал угрюмо:

— Похоже, бой мы пережили. Жаль.

— Почему? — Розе ещё хватило сил, чтобы удивиться.

— Я надеялась, что вас убьют прежде, чем я успею к вам привязаться, госпожа. — Женщина пожала плечами. — Ну или меня. Теперь вы начали мне нравиться.

— С… спасибо, — неуверенно поблагодарила девушка. Служанка-гвардеец легонько приобняла её, похлопала по плечу:

— Постараюсь умереть первой в случае чего. Долг телохранителя это допускает. Тогда и огорчений не будет…

Пушки продолжали грохотать, но лязг стали, крики людей и голоса боевых труб удалялись, слабели. Сражение при Шаанте подходило к концу.

Глава 9

Роза проснулась среди ночи. Ей было плохо — тошнило, болела голова. Последствия стресса и напряжения магических сил. Вдобавок, разнылся в тепле ушибленный бок. Некоторое время девушка лежала, бездумно разглядывая пятно света в дальнем углу палатки, потом нашарила очки. Поморщилась, когда холодные металлические дужки коснулись ушей. Пятно тут же превратилось в масляную лампу, горящую на сундуке, а тёмная масса рядом — в Жанну, сидящую на своей кровати. Черноволосая женщина, полностью одетая, только без брони и перчаток, буравила Розу своим прожигающим сталь взглядом.

— Ч-что?… — сонно пробормотала студентка, подавив невольную дрожь. — Чего не спишь? Сколько времени?

— За полночь, — тихо ответила служанка-гвардеец, не меня позы. Огонёк тусклой лампы отражался в её глазах пляшущими оранжевыми точками. — Вы метались во сне, говорили что-то. Жара нет?

— Нет. — Роза провела ладонью по лбу и обнаружила, что вспотела. — Это… не болезнь. Не переживай, я в порядке.

Ночными туфлями девушка обзавестись не успела, а спускать босые ноги на земляной пол или натягивать ботфорты ей не хотелось, потому она сказала вполголоса:

— Жанна, дай мне мою сумку. Дорожную, с длинным ремнём.

Служанка молча выполнила просьбу, снова уселась на кровать, разглядывая хозяйку. Та порылась в отделениях сумки, выудила колбочку с остатками сонного зелья. Пользоваться им Роза не любила, однако временами приходилось, особенно в Академии, когда выспаться перед занятиями требовалось любой ценой. Студенты лекарского факультета торговали самыми разными снадобьями как законно, так и «из-под стола», но делать снотворное девушка научилась сама. Ведь среди покупных отваров всегда мог попасться сделанный первокурсником. А своё здоровье Роза ценила. Выдернув пробку, она отпила половину содержимого и плотно закупорила пузырёк. Сказала, виновато улыбнувшись Жанне:

— Сейчас я усну, и больше тебя не потревожу. Если утром не проснусь к завтраку — буди меня самыми суровыми методами. Можешь даже водой облить.

— Слушаюсь. — Черноволосая воительница кивнула. — И… вы меня не потревожили. Я не ложилась.

— Почему? — вскинула брови Роза. — Из-за битвы? Дать тебе успокоительного?

Она протянула женщине сумку и колбу с зельем. Та приняла их, но убрала склянку на прежнее место, а сумку спрятала за кровать. Качнула головой:

— Нет. Спасибо.

Пожав плечами, девушка сняла очки и натянула одеяло до подбородка. Минуту или две она лежала, чувствуя на себе взгляд Жанны. Неожиданно женщина спросила:

— И почему вы… такая?

— Какая? — Роза повернула голову, однако без очков увидела только расплывчатый чёрный силуэт.

— Хорошая. — Жанна произнесла слово так, словно оно было оскорбительным.

— Ты меня два дня знаешь, — улыбнулась Роза. — Может, я только прикидываюсь. Стану вот некромагом, начну ужасы всякие творить…

— Госпожа всегда говорила, что у меня чутьё на людей. — Зелье понемногу начало действовать, и девушка не сразу сообразила, что служанка имеет в виду убитую герцогиню де Шанон. Сперва она подумала о Виттории. — Я ей верила.

Снова потянулись минуты тишины, и Роза опустила веки, начала погружаться в дрёму. Тошнота и боль отступили, дыхание замедлилось. До её ушей донёсся едва различимый голос Жанны:

— Когда живёшь ради других, смерть всех близких освобождает. Последний год я знала, что могу провалиться, могу умереть, могу ошибиться, и это не навредит кому-то, кто для меня важен. Ведь они уже мертвы. Мстить было сладко. Убивать не чтобы защищать, чтобы наказывать. Ни за кого не бояться. А теперь я становлюсь прежней. Из-за вас. Разочаруйте меня чем-нибудь, госпожа Роза. До того, как угробитесь.

Кажется, женщина решила, что студентка уже спит, и говорила сама с собой. И всё же в голове Розы родился уместный и остроумный ответ. Озвучить который она не успела, потому что окончательно провалилась в глубокий сон без сновидений.

…Проснувшись утром Роза, естественно, напрочь забыла, что хотела сказать Жанне. Вообще, она теперь сомневалась, не был ли ночной разговор сном. Хотя лампа стояла на том самом месте, где её видела девушка, и масло в ней выгорело до конца. Они не спеша позавтракали вдвоём, после чего Жанна занялась чисткой доспехов, а Роза с головой нырнула в одолженную у наставницы книгу по некромагии. От чтения её вскоре отвлёк Лука. Мёртвый орангутанг вошёл в палатку и протянул девушке клочок бумаги. Развернув его, Роза прочла: «Жду после завтрака на лагерной площади». Почерк донны Виттории сложно было не узнать — некромаг писала убористо и мелко.

— Интересно, почему на площади? — Девушка отдала записку Луке, и тот удалился вразвалочку. — А по времени уже пора. Жанна, ты со мной?

— Конечно. — Служанка-телохранитель закончила менять ремешок на стальном наруче и взяла с сундука свои перчатки.

Оказалось, приглашение касалось не их одних. Люди тянулись к центру лагеря со всех его концов, и в какой-то момент перед Розой возникла сплошная стена из спин. Жанна обогнала студентку, двинулась первой, расчищая путь. Видно было, что у бывшего гвардейца солидный опыт в такого рода делах — она умело ввинтилась в толпу, раздвигая зевак плечами и локтями. Люди, впрочем, сами сторонились при виде рослой женщины в чёрном костюме. Удивительно быстро пробившись в первые ряды, Жанна подтолкнула юную волшебницу вперёд. Сама встала сзади, положив руку девушке на плечо. Шепнула:

— Опоздали немного.

Точно в центре лагерной площади, подобрав лапы под себя и высоко подняв голову, с важным видом возлежала Жабка. На её широкой спине, как на трибуне, стояли трое — дон Марий, донна Виттория и маршал де Котоци. Наставница Розы произносила речь, а Марий как бы невзначай поддерживал её под локоть, явно опасаясь, что донна сверзится с дракона у всех на глазах.

— …и сражались вместе с союзниками, но в первую очередь это наша победа! — Каждую фразу Виттория подкрепляла эффектным взмахом руки. — Первая, но не последняя! Каждый внёс в неё вклад! Без дракона, пробившего брешь в авангарде, без конницы, пришедшей на помощь, без пехоты, закрепившей успех, без магов, без командиров, без рядовых солдат — не было бы этой победы! Целая армия отступила под нашим натиском! Мы не безымянная толпа беженцев и дезертиров, как нас выставляет Огюст-узурпатор! Все вместе мы сила, с которой он вынужден считаться!

Рыжая донна кивнула маршалу. Тот вздёрнул подбородок:

— Слушайте меня, солдаты! С сегодняшнего дня у нашего войска есть имя! Наше знамя — чёрное полотнище. Наша эмблема — чёрный щит. Чёрный — любимый цвет королевы Октавии и знак нашей скорби о ней. Мы — Чёрная гвардия, последние солдаты истинной королевы!