Руслан Агишев – Лирик против вермахта (страница 56)

Но Смирнов так же внезапно «ожил». Со смешком сбросил чужую руку с плеча.

- Станет тут плохо, когда тебе приносят эпохальную работу в сфере экономики и говорят, что ее написал какой-то мальчишка. Игорь, ты, правда, ничего не понял? - академик развернулся к товарищу и внимательно посмотрел на него. И взгляд у него в этот момент стал таким характерным, что Веретенникову стало совсем не по себе. - Знаешь, что это? - он положил ладонь на ту самую тетрадку. - Это же самая что ни на есть Сталинская премия… Конечно, здесь нужно немного руки приложить, но сам факт налицо.

У Веретенникова аж глаза округлились.

- Уверяю тебя, дружище. Здесь есть все - и полет фантазии, и смелая научная мысль, и, главное, полное подтверждение эмпирическими результатами всех высказанных идей. Игорь, давай, живо возвращайся назад и вези сюда этого самого Старинова! Даже ничего мне не говори! Нужно немедленно готовить заявку! Все это просто жизненно необходимо стране. Понимаешь меня? Эти идеи и методики архиважны для нас всех.

Его товарищи с растерянным видом поднялся со стула. Видно, до сих пор еще не верил, что нужно ехать за Стариновым и везти его в академию наук.

- Ты чего встал столбом? Беги давай!

***

Инсарский район, село…

Старинов-старший, как раз в правление колхоза зашел. Директор попросил его рессору на его машине поглядеть, а сам куда-то умчался. Вот Илье Степановичу и нужно было справиться, когда товарищ Салимов вернется.

- Вер, а когда товарищ Салимов назад обещался? - крикнул он с порога, увидев бухгалтера с бумагами у окна. - Мне бы рессору…

Но так вдруг замахала на него руками, как ветряная мельница лопастями. Того и гляди кузнеца ветром сдует.

- Степаныч, на ловца и зверь бежит! Ты как знал, что твой Мишка будет звонить! Ой, прости… Михаил Ильич, - женщина виновато потупилась. Недавний сорванец Мишка, сын кузнеца Старинова, теперь уже никакой не Мишка, а только Михаил Ильич или товарищ Старинов. Вот так-то. - Иди скорее!

Старинов удивленно крякнув в усы, и пошел в комнату, где стоял телефонный аппарат. Сам при этом недоуменно размышлял, что это Мишке понадобилось. Пару дней назад только звонил. Все было хорошо: работал секретарем комсомольской организации на заводе, жил в выделенной комнате в общежитии, с утра до вечера работал. Словом, все хорошо. А тут снова звонит!

- Миша, здравствуй, - прогудел он в телефонную трубку. - Все хорошо, сын. Мать работает. Я вот тоже на минуту в правление зашел…

Бухгалтер, словно приклеилась, застыл у косяка. Глаза, как у кошки сверкают. Ясно, что любопытно ей, аж свербит в одном месте.

- Что случило…

Старинов даже договорить вопрос не успел, как замолчал. Похоже, нечто невероятное услышал, что и замолк.

- Что?

Женщина чуть счеты из рук не выронила. Вся изогнулась, бочком повернулась, чтобы ничего из разговора не пропустить. Ведь, потом можно с новостью о Мише Старинове в любую избу зайти и везде будешь почетной гостьей.

- В смысле лауреат Сталинской премии? Ты в своем уме? - голос у кузнеца даже петуха дал. Оттого он еще раз повторил свой вопрос. - Ты точно не брешешь?

Когда Старинов, наконец, положил телефонную трубку на место, то у него такое лицо было, что краше в гроб кладут. Бухгалтерша даже воды целый стакан принесла, не поленилась.

- Верка, представляешь, моему Мишке Сталинскую премию дадут…

А бабенка аж рот раскрыла. Раскраснелась от предвкушения того, как соседским кумушкам начнет об этом рассказывать. Ведь, это не просто новость, а новостище! Сталинская премия – это не грамота или даже медаль с орденом, это силища! К тому же за нее столько денег отваливают, что и подумать страшно.

- Вот стервец! – беззлобно, а даже с восхищение выдал Старинов-старший о своем отпрыске. – И в кого только такой уродился? В роду и не было таких шустрых никогда. Ведь, никак не угонишься за ним. И медаль, и орден добыл. А теперь еще и Сталинскую премию дадут…

Бухгалтер не утерпела и с завистью пробормотала:

- Это какие же деньжищи, Илья Степанович…

А тот махнул на нее рукой:

- Деньжищи? Да, Мишка сказал, что все до копейки отдаст на строительство танковой колонны для фронта.

- Вот же дурень, - вырвалось у женщины, и она тут же прикрыла рот ладонью.

Глава 31. Конец или все же начало?

***

Г. Москва

Ровно в восемь дверь сберкассы № 25, что располагалась в доме № 17 по улице Кирова, распахнулась, пропуская внутрь дородную женщину в сером драповом пальто и такого же цвета пуховом платке. Вот уже двадцать с лишним лет главный кассир, Мишкина Ирина Петровна, ни разу не опоздала на свое рабочее место, чем, кстати, особенно гордилась и всякий раз старалась упомянуть об этом на очередном отчетном собрании.

- Дядя Вань, вот возьми, перекусить тебе принесла, - для их пожилого сторожа у нее, как и всегда, был приготовлен небольшой сверток, который сразу же был с благодарностью принят. Вроде бы ничего особенного там не было – пара сваренных вкрутую яиц, ломоть хлеба и небольшой кусочек сала, но для одинокого старика это было большой ценностью.

- Храни тебя, Господь, дочка, - щепотью привычно тот перекрестил женщину, спрятав «тормозок» в свой вещмешок. –Дай Бог тебе и твоим деткам здоровья…

В этот момент их разговор, ставший уже привычным утренним ритуалом, прервали. Входная дверь снова скрипнула, и с уличным холодом внутрь вошел невысокий паренек. В строгом черном пальто, из под которого выглядывали тщательно отглаженные брюки с ботинками. Лицо не по-детски серьезное. В руках небольшая папка. Прямо ни дать не взять начальник, только молодой еще, начинающий.

- Доброе утро, - паренек поздоровался, положил на стойку папку и вытащил оттуда какой-то листок с вензелями и печатями. –Подскажите, пожалуйста, как мне можно перевести деньги в фонд обороны? Хочу, чтобы танковую колонну для наших бойцов на фронте построили.

У старичка-сторожа при этих словах морщинки на лице разгладились. Кассирша улыбнулась. Частенько в последнее время к ним приходили вот такие серьезного вида мальчишки и девчонки и приносили деньги из своих копилок. Все «горели от желания» передать средства в фонд обороны страны.

- Прямо целую танковую колонну? – не сдержала усмешки кассирша. Больно уж смешно прозвучали слова этого чрезвычайно серьезного паренька. – Может с одного танка начать?

Рядом хмыкнул в бороду старик-сторож. Они переглянулись, уже совсем не сдерживая смеха. Ну, в самом деле, какая танковая колонна? Откуда у него такие деньги? Тут и шести классов образования хватит, чтобы понять – для такого нужно десятки тысяч рублей. А сколько паренек мог принести? Сто, двести рублей? Две зарплаты грузчика со склада? Чего тут людей смешить-то?

Не переставая улыбаться, Мишкина протянула руку. Мол, давай, сколько там у тебя. Вытаскивай кошелек.

- Чего заснул, герой?- он требовательно махнула рукой.

Только в ладонь кассирше лег не кошелек, а какой-то плотный листок с печатью.

- Чего это еще такое? – она поправила очки, не понимающе вчитываясь в текст. – Так… Постановлением Совета народных комиссаров Союза СССР от 26 декабря 1942 декабря присуждена Сталинская премия первой степени Старинову Михаилу Яковле… Что?

Оторвавшись от диплома, она подняла голову и встретилась с совершенно невозмутимым взглядом паренька.

- Ты что принес? Спер у кого-то, шельмец?! Гляди, дядя Вань, что этот обалдуй принес!

Сторож был уже тут как тут и, подслеповато щурясь, заглядывал в документ. При этом шевелил губами, явно разбирая буквы.

- Говори, у кого спер? Если не скажешь, вызову милицию! – женщина грозно нахмурилась и нарочито медленно потянулась к телефонной трубке. Мол, сейчас позвоню в ближайший пункт милиции, и они тебе устроят. –Ну!

А паренек и бровью не повел. Только вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую красную книжицу – удостоверение и раскрыл его прямо перед лицом кассира.

- Вы, товарищ кассир, повнимательнее посмотрите, прежде чем разными словами бросаться. Можно ведь, случайно, и человека обидеть.

Сказано было вроде спокойным, совершенно нейтральным тоном, без какого-либо намека на сарказм или угрозу, но лицу у женщины в один момент налилось дурной кровью. Она мелко-мелко задышала, явно, набирая воздух в грудь, чтобы от души заорать.

- Ты, мелкий за…, - громко, трясущимся от злости голосом, начала она выговаривать, но вдруг резко захлопнула рот.

Похоже, наконец, вчиталась в текст на удостоверении, а главное в короткую, но очень емкую подпись под печатью – И.В. Сталин. На лице стали происходить еще более удивительные метаморфозы. Краснота сменилась бледностью, та обернулась серостью. Через секунду на щеки и лом снова вернулся багровый цвет. Точно сейчас без чувств хватится.

- Вы… Вы… Что..., - едва не хрипела она, явно пытаясь что-то выдавить из себя. – Я… не знала…

***

Газета «Правда»

«О награждении лауреатов Сталинской премии»

«26 декабря 1942 г. в Свердловском зале Московского Кремля прошло награждение и последующее чествование лауреатов Сталинской премии…

Вручая награду известному советском поэту тов. Симонову, председатель Президиума Верховного Совета Советского Союза тов. Калинин заявил, что неустанный труд советских поэтов на благо отчизны приближает Великую победу. Написанная тов. Симоновым поэма «Вперед, на запад» прославляет самые лучшие качества советских бойцов и командиров, описывая примеры выдающегося героизма и самопожертвования…