Руслан Агишев – Лирик против вермахта (страница 21)
***
К обеду июльская жара достигла своего пика, солнце палило особенно немилосердно. В кузне ремонтной мастерской было, как в крематории: жар от горна, жар от солнца, воздух раскален, совсем мочи нет. Подмастерье, Витька-рябой, пару раз тюкнул кувалдой по изогнутому железному пальцу бороны и сомлел.
- Все, шабаш! - пробурчал Илья Старинов, откладывая кувалду в сторону. Похоже, до обеда борону им не починить. - Иди, охолонись, полежи немного на топчане.
Огорченно махнув на помощника, что еле на ногах держался, кузнец сел на скамью. Положил руки на колени, тяжело вздохнул.
- Эх, работничек… кашу с тобой не сваришь.
Не сводя взгляда со своих пальцев с изуродованными суставами, Старинов задумался. Если бы не это, и сам бы справился с работой. Только, к сожалению, силы уже не те, что раньше. В молодости, бывало, этот тяжеленный молот пушинкой летал над наковальней. В кузне мог две смены отработать, а потом в сельский клуб, на танцы.
- Так вот…
Боль в суставах давно уже стала привычной, позволяя еще кое-как работать. Правда, отдыхать стал чаще и дольше, но что поделаешь. Вдобавок и рана с Гражданской беспокоила.
Только дальше вздыхать ему не дали. В проеме двери появилась лохматая голова подмастерье с встревоженным лицом:
- Илья Филиппович, машина едет!
С кряхтением кузнец встал. Похоже, сейчас еще работы прибавиться. Легковая машина сейчас редкость. По местным колдобинам если и поедут, то только по большой надобности. Скорее всего, что-нибудь погнули на яме, и поправить хотят.
- Ух-ты, с райкома…
Черный запыленный автомобиль, и правды, райкомовским был. Причем, судя по номерам, самого первого секретаря, товарища Каракозова.
- Чего это он? Председателя что ли ищет? Так все равно его здесь нет. В правлении же должны были сказать. Чего сюда ехать? Здесь все равно одни работяги. Может к завгару тогда?
Однако водитель из машины направился прямо в кузницу, к ним, стало быть. Старинов, чувствуя недоброе, оправился. А чего хорошего от начальства ждать? Плохое можно…
- Илья Филиппович? Я за вами, собирайтесь, - шофер, плотный малый в темных брюках и светлой рубашке, поздоровался и кивнул на машину. -Товарищ Первый просил вас срочно приехать.
Кузнец аж растерялся. Стоял и не знал, что делать.
- Зачем ехать-то? Да, и грязный я, как черт. Во! - показал на себя.
Выглядел он, и правда, не очень. Фартук на нем был закопчен, руки и лицо в копоти и саже. На негра похож.
Скривившийся шофер махнул рукой. Мол, ничего страшного.
- Ополоснись, Илья Филиппович, и поедем. Товарищ Каракозов просил не задерживаться.
Старинов кивнул. Надо, так надо. У уличного рукомойника ополоснулся на скорую руку, отряхнулся, пригладил волосы и сел в машину.
- Слышь, земляк, а что случилось? - уже в дороге забеспокоился он. Ведь, не каждый день сам первый секретарь районного комитета партии за ним свою машину присылает. Честно говоря, вообще, такого никогда не было. -Что за срочность? Скажи, не томи душу. Чего такого могло стрястись? Подожди-ка, уже не с Мишкой ли…
Мрачный шофер кивнул, но так и не стал ничего говорить.
У Старинова ком в груди встал, не давая вздохнуть. Пытается, а не может. Пытается, а не получается. Приступ, будь он не ладен.
- Вроде пропал, он, - негромко, словно бы виноватым голосом, произнес шофер. - Ты, Илья Филиппович, не паникуй раньше времени. Бывало же такое. Вроде пропал и нет человека нигде, а потом находился. Приедем, и товарищ Каракозов все по-научному тебе объяснит. Я ведь, толком-то ничего не слышал.
В районном центре Старинов, как подорванный, выскочил из машины, едва она только встала у крыльца райкома. Быстро поднялся по лестнице и оказался в приемной, полной людей. Не успел он дух перевести, как хлопнула дверь, и на пороге появился сам первый секретарь райкома.
- Товарищи, прошу меня извинить! Срочно дело. Товарищ Старинов, прошу вас, зайдите! - он махнул Илье Филипповичу. Мол, быстрее заходи, не стой там. - Вот!
И прямо на пороге сунул ему газету «Правда», сегодняшняя, судя по номеру. Краской даже пахла, а, значит, только-только из почтового вагона.
- Читай на третье странице! Про нашего Мишку написано…
У мужчины так и ойкнуло в груди. Газета ходуном заходила, словно его руки снова от боли скрутило.
- Про моего Мишку?
Старинов растерялся. Его взгляд метался от хозяина кабинета к газете и обратно.
- Это как так?
- А ты почитай, Илья Филиппович, почитай.
Мужчина перелистнул первую, вторую, третью страницы, пока, наконец, не наткнулся на большой карандашный рисунок сына. Художник мастерски изобразил паренька, сидящего на стуле перед кроватью с раненным на ней бойцом. Все было так точно и живо, словно на фотографии.
- И тогда он все взял на себя, - медленно прочитал он название статьи, водя черным ногтем по строке. - Пионер, общественник, художник, поэт, Михаил Старинов мог бы стать кем угодно, но стал Героем…
Его голос постепенно стихал, по, наконец, совсем не превратился в шепот. Просто не мог уже читать вслух. Голос стал подводить, да в глазах слезы встали.
- … И тогда он все взял на себя, - в конце статьи Старинов снова стал читать вслух. - Уложив смертельно раненного пулеметчика на землю, Миша встал за оружие. Крепко сжал рычаги, заставляя пулемет содрогнуться от выстрелов. Он стрелял и стрелял, выцеливая переодетых диверсантов из-за укрытий. Вокруг него свистели пули, а он и не думал уходить. Ведь, рядом погибали его боевые товарищи…
Он читал и с трудом понимал смысл этих слов. Ведь, всегда это было про кого-то другого - про какого-нибудь старшего лейтенанта С., отбившего атаку немецких танков и лично уничтоживших два из них или про майора М., на истребителе сбившего уже пятый немецкий бомбардировщик. Но, чтобы это было про его сына, про его сорванца Мишку?! Старинов только-только свыкся с мыслью, что его младший выступит по всесоюзному радио, как случилось такое.
Случившее ведь и вообразить даже сложно! Мишка почти в одиночку, если верить газете, застрелил больше взвода немецких диверсантов, уничтожил три мотоцикла с пулеметами и два грузовых автомобиля. Читаешь, словно описание боя полноценной стрелковой роты, а не одного мальчишки.
- Это что же такое, товарищ Каракозов? Как же так?
Подошедший первый секретарь похлопал его по плечу:
- Михаил помог отбить атаку диверсантов, Илья Филиппович. Если бы не он, то они бы захватили мост и тысячи бойцов и командиров остались бы в окружении. Девятнадцатая армия как раз выходила по этой дороге,- и чуть помолчав, добавил. - И, Илья, это… пропал он. Когда наше подкрепления подоспело, то не смогли его найти. Наверное, кто-то из гражданских подобрал. Найдется он, обязательно найдется… Ты присядь, на стул, вот здесь.
Старинов грузно опустился. Газета, что он только что держал в руках, вырвалась из ослабевших рук и скользнула на пол.
- Ничего, ничего, я подберу, - первый секретарь нагнулся и поднял газету. После взял со стола какой-то листок. - Вот еще что… Мне только что из обкома звонили, а туда из Москвы, - Каракозов чуть прокашлялся, словно готовился прочитать что-то очень и очень важное. - Генерал-лейтенантом Коневым за героические действия при обороне стратегически важного автомобильного моста и уничтожении более взвода гитлеровцев Михаил Ильич Старинов представлен к ордену Ленина и высокому званию Героя Советского Союза. Ходатайство поддержано на самом верху. Значит, Героя, твоему Мишке дадут. Точно дадут.
- Героя? - переспросил Илья Филиппович с таким видом, что ясно стало: плевать он хотел и на орден, и на звание, сын бы только нашел живым. - А Мишка… Эх!
Махнул рукой, резко вскочил и вышел из кабинета, оставив первого секретаря в полном молчании. Вот и поговорили, называется.
Кстати, довольно неплохая боярка - "НЕНУЖНЫЙ" Попаданец в СИРОТУ , у которого одаренные аристократы забрали сестру. И он начал всех МНОЖИТЬ НА НОЛЬ
Глава 12. Конечно, герой! Или нет?
***
Выступление И.В. Сталина на встрече с творческой интеллигенцией. 12 июля 1941 года.
«… В это время тяжелых испытаний, когда ботинок немецкого солдата топчет нашу землю, советский народа, самые обычные люди – колхозники, рабочие, учителя и врачи – как никогда нуждаются в вашей помощи. Поэтому сегодняшняя задача творческой советской интеллигенции состоит в том, чтобы в своих произведениях всесторонне показать героический подвиг наших бойцов – матросов, летчиков, артиллеристов, танкистов и пехотинцев. Нужно продолжить сложившуюся традицию – создавать таких литературных героев, на которых бы хотелось равняться, которым бы хотелось подражать. Пример Павла Корчагина, литературного героя, созданного в свое время Николаем Островским в книге «Как закалялась сталь», показывает, насколько велика сила настоящего искусства. Не случайно именно он стал объектом для подражания для многих тысяч советских юношей, посвятивших себя делу беззаветного служения нашей Советской родине. В этом и состоит генеральная линия развития культуры и искусства.
… Особенно хочется остановиться на искусстве, направленном на нашу молодежь, особенно обучающуюся в учебных заведениях. Именно она, как никогда раньше нуждается в такого рода героях для подражания. Советским писателям и поэтам следует равняться на Аркадия Гайдара, талантливо описавшего образ настоящего советского пионера в своей книге «Тимур и его команда». И зародившееся тимуровское движение служит ярким тому подтверждением. Десятки тысяч октябрят и пионеров по зову сердца взяли на себя обязательство помогать семьям наших защитников, которые в это самое время бьются с врагом на фронте. Они после учебы и работы в колхозных и совхозных мастерских, цехах предприятий находят в себе силы, чтобы…».