Руслан Агишев – Гном, убей немца! (страница 38)

Сурков, по-прежнему, молчал, не говоря ни слова. Сейчас он особенно казался продолжением своей винтовки.

Ба-ах! Ба-ах! Ба-ах! Ба-ах! Ба-ах! Один за другим он выпустил все пять пуль!

— Броневик горит! Б…ь, еще один танк! — орал счастливый комбат, не отрывая глаз от окуляров бинокля. — Еще танк!

А парень вел огонь, как отлично смазанный механизм. Ритмично дергал за спусковой курок, заряжал винтовку, снова отстреливал магазин, опять заряжал, и так на новый круг. Патронная сумка рядом с ним пустела невиданными темпами. На поле один за другим падали немецкие солдаты, взрывались бронетранспортеры и танки. В окопах, не переставая, гремело «ура», бойцы подбрасывали вверх пилотки, шапки. Комбат за спиной Суркова уже не даже не кричал от радости, а просто хрипел.

Наконец, немец дрогнул и начал пятиться. Слишком большими были потери: больше десятка танков, шесть бронетранспортеров, почти две сотни солдат и два десятка младших офицеров.

Едва немцы отошли в тыл, как в небе «завыли» немецкие бомбардировщики. С воем двигателей и орущими сиренами, воздушные машины пикировали на советские позиции, поливая их огнем пулеметов, забрасывая бомбами. Изломанная линия траншей покрылась взрывами, небо затянулось черным дымом от горящих грузовиков.

— Все в укрытия! — орал комбат. — Живо, вашу мать!

— Всем спрятаться в укрытия! — повторяли приказ командиры рот и взводов. — Быстрее, быстрее!

… Сержант взвалил на себя раненного Суркова и потащил его в сторону землянки.

— Терпи, паря, терпи, — бормотал он, то ли себе, то ли товарищу на его спине. — Скоро будем на месте… Чего ты там все бормочешь? Взял я твою винтовку, взял. Не это? А что? Ты скажи, что нужно?

— … Найди… Найди его…

— Вот же неугомонный? Кого тебе найти-то? Фельдшера что ли? Так в землянке он.

— Найди… весовщика. Слышишь? Весовщика найди.

Глава 20

Изменения нарастают

В ночь с 18 на 19 сентября 1941 года советские войска оставили Киев. Киевская оборонительная операция завершилась потерей столицы Украинской Советской Социалистической Республики. В немецком котле оказались более 400 тысяч бойцов и командиров, почти 4 тысячи орудий и 116 танков. В плен попали не только солдаты, но и высокопоставленные командиры. Командующий Юго-Западным фронтом Михаил Кирпонос погиб при попытке прорваться из окружения.

Разгром Юго-Западного фронта открыл вермахту путь на восток Украины, в Приазовье и Донбасс. Казалось бы, история, словно гигантский локомотив, вновь понеслась по старым рельсам, повторяя уже произошедшие ошибки. Однако изменения все же были, они нарастали незаметно, постепенно приближаясь к критической границе, за которой уже не было привычного будущего.

Артемовск

Ставка 4-го армейского корпуса Вермахта

В воздухе еще «стоял» удушливый запах. Над домами, лежащими в руинах, тянулся черный дым. Автомобиль командующего 4-ым армейским корпусом генерала фон Шведлер ехал медленно, то и дело останавливаясь, чтобы охрана освободила дорогу от сгоревшей немецкой техники.

— … Чертов город, чертова страна, — негромко бурчал генерал, кутаясь в шинель. Ноябрьский ветер был пронзительный, ледяной, неумолимо выбивал все остатки тепла, несмотря на теплую генеральскую шинель. — Чертовы унтерменши.

Несмотря на взятие Артемовска, настроение у генералы было отвратительным. Его корпус «таял» с катастрофической скоростью, теряя солдат, офицеров, технику. Проклятые «иваны» сражались, как сумасшедшие, цеплялись за каждую деревню, город. Почти не сдавались в плен. Если не оставалось патрон, то подрывали себя и врагов последней гранатой.

Такой войны фон Шведлер еще не видел. Французская и польская компания сейчас казались обычной прогулкой, во время которой можно было особо не напрягаться, относиться спустя рукава к соблюдению армейских уставов. Французы и поляки сразу же сдавались в плен, когда сражаться больше не было возможности. Русские, напротив, бились до самого конца. Одно слово, унтерменши, звери, а не люди. Ведь, всякому здравому человеку понятно, что дальнейшее сопротивление немецкой армии просто бессмысленно.

— Ого-го! — само собой вырвалось у генерала, когда автомобиль выехал из-за поворота. Городская площадь, открывшаяся его взгляду, была буквально завалена подбитой немецкой техникой, трупами солдат в серых немецких шинелях, что не могло не бросаться в глаза. — Что тут произошло? Вальтер, тормози!

Машина тут же встала. Генерал вышел и пошел в сторону двухэтажного дома с белыми колонами. Оторопело оглядывался по сторонам.

— Что здесь, вообще, произошло? Господин полковник?

Он увидел полковника Пико, долговязая фигура которого выделялась среди остальных офицеров. Командир танковой дивизии с потерянным видом стоял у одного из сгоревших танков, и, похоже, тоже не понимал, что тут случилось.

— Господин полковник, что здесь произошло?

— Господин генерал, — полковник вытянулся перед командующим корпусом. — Все мои танки здесь… Дивизии больше нет, господин генерал, а значит и меня нет…

Полковник коротко поклонился генералу, развернулся и пошел в сторону ближайшей машины. Здесь вытащил из кобуры пистолет, поднес к виску и… Выстрелить не успел, подскочившие офицеры вырвали из его руки оружие.

— Что? Вся танковая дивизия здесь? — фон Шведлер лишь мазнул глазами по сгорбленной фигуре полковника. Какое теперь дело до командира танковой дивизии, который лишился всех своих танков? Никакого. — Это же бред! Как можно потерять все танки? Как? Это же полнейшая глупость! Чем русские все это сделали? У них же была одна пехота! Как?

Генерал снова и снова задавал эти вопросы, но вместо ответов перед его глазами стоял сгоревшие немецкие танки.

— Что вы молчите? — фон Шведлер развернулся к офицерам. — Как вы все это объясните?

— … Господин генерал, разрешите? Капитан Заугер, командир пехотного батальона, — перед командующим встал невысокий блондин с забинтованной рукой. Дождавшись кивка генерала, он продолжил. — Я все видел. Это мой батальон наступал с севера. А танкисты шли прямо по центру…

Заугер махнул рукой в сторону здоровенного металлического завала, в котором угадывались два или три танка. Судя по состоянию машин, по ним били из чего-то автоматического и крупнокалиберного. Броневые листы танков напоминали решето, из отверстий до сих пор тянуло дымком и чем-то сладковатым.

— … Разведка докладывала, что здесь держал оборону обычный стрелковый батальон. У них даже пулеметов не было, — капитан, явно, оправдывал танкистов, которые решили атаковать позиции противника в лоб. — Наши танки вышли на площадь, и тут все началось. Кругом все загрохотало. Долбило что-то скорострельное, какой-то крупняк. Я такого еще не видел, господин генерал. Первый танк…

Капитан показывал на танк, а его рука при этом ходуном ходила.

— Металл рвало, как бумагу. Не знаю, чем там «иваны» стреляли, но они насквозь пробивали наши панцыры… Я такого никогда не видел. Это что-то новое. Может русские что-то испытывают, какое-то новое оружие… Только там мы ничего не нашли. Я не знаю, что и думать, господин генерал. Но, если у них будет много такого оружия, то…

Фон Шведлер кивнул. Ему не нужно было объяснять, что это означало для них. Такое оружие — это смерть для моторизованных соединений, главного и самого смертоносного оружия Вермахта. Эти мысли быстро промелькнули в его голове, заставив действовать.

— Капитан, найдите фотографа и немедленно все здесь задокументируйте! — командующий показал на танки. — Обыщите эту площадь как следует. Все, я повторяю, все необычное сразу же собрать! Возьмите показания со своих солдат. Кто-то же должен был заметить что-то странное. Все собрать и доставить ко мне. Действуйте, капитан!

Рубеж Дебальцево — Кольцово

Штаб 12-ой армии Южного фронта

Деревня, где располагался штаб 12-ой армии, называлась то ли Саловка, то ли Салмовка. На штабных картах встречались оба названия. Из местных жителей, кто бы смог все прояснить, никого уже не осталось: одни были эвакуированы, другие мобилизованы, третьи просто сгинули. Да, честно говоря, и не важно это.

— … Товарищ генерал⁈ Константин Аполлонович⁈ — ординарец в очередной раз позвал генерала Коротеева, командующего 12-ой армией.

— Чай? — генерал недоуменно посмотрел на бойца. — Какой еще к черту чай? Иди ты со своим чаем!

Только что из Ставки был получен приказ — любой ценой вернуть контроль над Артёмовском, важным логистическим центром Восточного Донбасса. Для этих целей 12-ой армии придавалось аж две стрелковые дивизии. Правда, Ставка умолчала, что они были серьезно потрепаны прошедшими боями и составляли, в лучшем случае, дивизию довоенного состава. На подготовку контрнаступления давалось ровно трое суток, по истечению которых должна была начаться битва за город.

Вот генерал уже сутки и корпел над картой, пытаясь понять, что теперь делать. Голова буквально раскалывалась от недосыпа, цифры и буквы расплывались, превращаясь в нечитаемую абракадабру.

— … Это какое-то сумасшествие, настоящее сумасшествие, — шептал генерал, массируя виски. Бесполезно, головная боль все равно не отступала, явно поселившись надолго. — Какое в этих условиях наступление? Какое? У нас же нет никаких ресурсов… Эти две дивизии — просто слезы… У нас ничего нет, совсем ничего…