Руслан Агишев – Дуб тоже может обидеться. Книга 2. (страница 53)
— Тихо, тихо, дочка, — шептал державший ее пожилой мужчина. — Не кричи. Не надо, — сквозь слезы шептал он, пытаясь удержать бьющуюся в истерике девушку. — Не надо, дочка. Терпи, терпи... Пусть больно! Пусть сердечко рвется на части..., а ты терпи, — девушка, глухо рыдая, еще пыталась вырываться, но чувствовалось, что это не более чем трепыхания смертельно раненного лебедя. — Терпи, моя хорошая! — горячо зашептал он, пытаясь сдержать собственный стон, рвущийся из его груди. — Нельзя нам, перед этим зверьем, слабость свою показывать. Понимаешь, нельзя! — девушка перестала трепыхаться и крепко его обняла. — Пусть они не видят наших слез!... Терпи, моя хорошая, терпи...
Ближний ряд гитлеровцев неуловимо дернулся, словно по ним прошлись чем-то острым. Небритые лица с грязными спадающими на глаза волосами испуганно повернулись в сторону девушки. Один из них с остатками майорского кителя, надетого вместе с грязными серыми кальсонами, подскользнулся и упал под ноги, шедшему за ним, солдату. Тот, смешно взмахнув руками, тоже навалился на него...
— Смерть! Смерть Гитлеру! — закричал уже кто-то с противоположной стороны улицы. — Смерть! — подхватил кто-то еще грозный крик. — Смерть Гитлеру!
Услышав знакомое слово, шедшие немцы ускорили шаг, стараясь пройти пугающее их место.
— … Лаврентий, кажется, начинается.., — Сталин наклонился к Берии, продолжая уже давно идущий тяжелый разговор. — Наши «друзья» зашевелились, — слово «друзья» он произнес таким тоном, что у собеседника не осталось никаких сомнений, о ком именно и что именно он хотел этим сказать. — Не верю я им! Понимаешь, Лаврентий, не верю... Чувствуют они что-то. Как звери чувствуют опасность от сильно хищника, — Сталин оторвался от окна и посмотрел наркому прямо в глаза. — А мы этот хищник, мы...
Последние несколько дней эта тема в тех или иных вариациях уже не один и не два раза звучала в разговорах с глазу на глаз между ними. Снова и снова встречаясь с Берий (единственным человеком, который кроме самого Сталина на тот момент обладал полной информацией о Лесе и странных «телодвижениях» союзников), повторно изучая разведданные, Верховный страшно боялся ошибиться... Он конечно понимал, что и Черчиль и Рузвельт решились начать свою игру, в которой противником скорее всего уже будет не фашистская Германия, а Советский Союз. Об этом говорило слишком многое, чтобы не принимать всерьез эту информацию в дальнейших вешнеполитических раскладах. Но Сталин прекрасно понимал и другое! Союз между САСШ, Великобританией и Германией был настолько скороспелым и вынужденным, что любой поспешный и неудачный шаг, от кого бы он не исходил, мог привести к совершенно неожиданного результату.
— Нам нельзя ошибиться, Лаврентий, — прошептал Сталин, невидящим взглядом смотря через окно. — Нужно еще немного выждать. Пусть высаживаются. Эти две армии только по названию армии. Необстрелянные, не обученные с минимум тяжелого вооружения, они нам не противники.
— Нужно, товарищ Сталин, идти вперед, — вдруг прервал, молчавший до этого Берия. — Нужно идти вперед. Только делать это надо быстрее. Сейчас все вплоть до Варшавы можно взять практически без боя. Похоже, на всей этой территории даже единого командования не осталось. Все эти сотни тысяч бродящих там немецких солдат и офицеров совершенно разрозненны и практически неуправляемы. Они массово бросают технику, оружие... Нужно нанести несколько молниеносных и концентрированных ударов по всему фронту и все там развалится как трухлявый пень.
Он на несколько секунд замолчал, словно вспоминал что-то важное, и сразу же продолжил.
— Разведка докладывает, что только в нескольких местах на этой территории сохранилось некое подобие единого командования. Этой настоящие крепости. В … и в … сконцентрировались наиболее боеспособные немецкие дивизии. Партизаны докладывают, что фашисты стягивают туда оставленную другими подразделениям технику — танки, артиллерию, горючее. Скорее всего речь идет о примерно стотысячных группировках в том и другом случаях. Ими установлен полный карантин...
— Да, да, ... это все и так ясно, — устало проговорил Сталин. — Нужно вырваться к Одеру, а там нанести удар в самый центр. Все это понятно! Но нам нужно время. Ты знаешь не хуже меня, что еще недавно Красная Армия вела ожесточенные бои. Нужно хотя бы несколько спокойных и полноценных недель для перегруппировки войск. Если мы прямо сейчас попытаемся ударить тем, что у нас есть...
Берия прекрасно понял недосказанное. Тяжелые оборонительные бои конца 41-го и ряд непродуманных наступательных операций начала 42-го практически полностью выбили наиболее подготовленные и опытные части. Были катастрофические потери в тяжелом вооружении. Не хватало средних и тяжелых танков. Еще несколько месяцев назад доходило до того, что Сталину лично приходилось распределять танки по армиям и дивизиям. И вот теперь они пожинали плоды этого страшного по своим последствиям периода. В их распоряжении не было значительных армейских соединений с тяжелым вооружением, не потрепанных предыдущими боями и способных в этот самый момент выступить в качестве того бронированного кулака, который вышвырнет остатки гитлеровских войск с территории Союза.
— Товарищ Сталин, но Лес же обещал..., — начал было говорить Берия. — Что готов перенести войну и дальше — за оке...
— Что Лес? — тот аж изменился в лице, что в последние дни случалось с ним всякий раз, когда заходил разговор о тайном союзнике. — Что Лес? Он что за нас будет воевать? Он за нас выиграет эту проклятую войну, которую мы чуть не просрали!? Да?! — последнюю пару вопросов Верховный практически выкрикнул, отчего в комнату неслышно заглянул обеспокоенный Власик и моментально испарился, увидев лицо своего хозяина. — Эту войну мы должны выиграть сами! Ты меня понял!
В этот самый момент перед его глазами стояли лицо среднего сына...
127
Отступление 147.
Реальная история.
[выдержка] информация к проекту Постановления СНК СССР от 12 марта 1944 г.
«... в связи с этим предлагается при Народном комиссариате внутренних дел СССР сформировать особую группу, в ведение которой определить разработку специальных лекарственных препаратов военного назначения...
… дать наименование «Особая группа НКВД по разработке средств медикаментозного развития функциональных возможностей военнослужащих Красной Армии...».
На полях документа синим карандашом написана резолюция — «Назвать просто. Особая комиссия НКВД по развитию медицины».
Отступление 148.
Реальная история.
Татарская АССР. 27 июня 1945 г. Исправительно-трудовой лагерь при Главном управлении лагерей по строительству нефтеперерабатывающих заводов и предприятий искусственного жидкого топлива НКВД.
— Михаил Александрович, — начальник лагеря негромко позвал полного мужчину средних лет, увлеченно рассматривавшего строй зэков. — Профессор Юрьин, — он чуть повысил голос, видя, что ученый никак на него не реагирует.
Тот вдруг встрепенулся и замотал головой по сторонам, пока до него дошло от кого исходил окрик.
— Извините, товарищ полковник, задумался, — виновато прищурился профессор. — Так, что вы хотели узнать?
— Михаил Александрович, — полковник в нетерпении сжал кожаную папку с фамилиями осужденных. — Мне нужно знать, какое количество осужденных вам нужно.
— На данном этапе..., — на несколько секунд тот примолк, беззвучно шевеля губами. — Мне потребуется не более десяти человек.
Начальник лагеря кивнул и сделал короткий шаг вперед. Строй неуловимо дрогнул. Сотни взглядов скрестились на начальстве. Среди них были и подобострастные, словно ждущие малейшего кивка; и показательно равнодушные, которых казалось совершенно ни чего не интересовало; и откровенно агрессивные, с вызовом смотревшие на администрацию...
— Граждане осужденные, слушайте меня внимательно, — громким голосом начал он. — Два раза повторять не буду. Вот здесь, в этой самой папке, — он высоко над головой поднял кожаную папку. — для некоторых из вас приготовлена свобода.
Строй вновь ощутимо качнуло, от чего охрана чуть приподняла стволы автоматов вверх.
— Этим человек может стать любой, независимо от того, за что он был осужден — за шпионаж, диверсию или за иные преступления, — над строем зэков, большая часть которых, как раз и состояла из предателей, полицаев всех мастей, а также троцкистов, анархистов, националистов, белоэмигрантов, поплыл гул. — Сейчас перед вами выступят и все объяснят. Всем ясно? И чтобы никаких …? — с угрозой он вытянул вперед кулак и потряс им.
— Здравствуйте, това... э-э-э граждане осужденные, — нерешительно начал говорить Юрьин, также сделавший шаг вперед к строю. — Меня зовут Юрьин Михаил Александрович, я занимаюсь научными исследованиям в области медицины, — на секунду он остановился, видя гул со стороны зэков становиться все громче. — Э-э-э... Мы проводим исследования и … нам нужны добровольцы...
Строй сразу же после этих слов словно синхронно выдохнул.
— Гляди-ка, завернул фраерок..., — понеслись шепотки вдоль стоявших зэеков. — Резать значит по живому будет, а мы вот вам, здравствуйте, сами придем...