Руслан Агишев – Дуб тоже может обидеться. Книга 2. (страница 45)
В довольно вместительном саквояже аккуратными рядами лежали небольшие разноцветные пачки с семенами.
— Это самые разные цветы, — шептал он, нежно гладя упаковки. — Здесь..., — он с блеском в глазах обхватил сумку. — цветы со всего континента. Вот Германия, здесь Голландия, вот тут у меня Италия, в самом дальнем уголке Россия, — он ткнул пальцем в невзрачный светло-серый кулек из рыхлой бумаги. — Если бы вы только знали, каких трудом мне стоило все это собрать..., — он вытащил этот кулек со своего места и поднес к глазам его собеседника. — На какие жертвы я шел..., — в его глазах появился отчетливый фанатичный блеск.
Скупые блики лунного света осветили едва различимые буквы готического шрифта на той стороне кулька, который был повернут к Полю. «... Das Reichskommissariat Ostland, — с трудом прочитал он, шевеля губами. — Der Generalbezirk Belarus».
Отступление 130
Реальна история.
29 августа 1942 г.
К северу-западу от Эль-Аламейна. Позиции 164-й легкой дивизии «Африка».
— … 125-й, 382-й и 433-й механизированные полки, 220-й артиллерийский полк, 154-й разведывательный батальон, — докладывал сухопарый, словно высушенный горячими пустынными ветрами, генерал. — Провизия, боекомплект в полном порядке.
Генерал-фельдмаршал Роммель во время доклада с трудом сдерживал радость. «Отлично. Просто бесподобно! — звенели победными фанфарами в его голове отзвуки будущих побед. — Фюрер сделал то, что и обещал. Теперь я точно сброшу в море этих чертовых лимонников!».
— Хорошо, — энергично произнес он, прерывая доклад и поворачиваясь к карте, где была схематично изображена планируемая операция. — Ваши коробочки, мой дорогой друг, — в минуты хорошего настроения Роммель, истовый служака и поборник строгой субординации, мог позволить себе такое панибратство. — мы расположим вот здесь. На этой позиции у них аборигены, — он усмехнулся. — 2-ая новозеленадская дивизия.
Остальные офицеры штаба Африканского корпуса внимательно следили за расстановкой подкреплений. Учитывая количество и качество моторизованных соединений, входивших в состав прибывшей Критской крепостной дивизии, ударный кулак немцев обещал быть действительно сокрушающим, несмотря на всю подготовку обороняющихся.
— Господа офицеры, — неожиданно он оторвался от карты и окинул взглядом собравшихся. — Мы все должны понимать, что через несколько дней будет решаться судьба всей кампании, а может быть и Рейха. Забудьте про все наши предыдущие победы, словно их и не было! Сейчас наша главная цель — это Эль-Аламейн...
Вдруг он замолчал и стал внимательно смотреть куда-то вдаль. Пара офицеров с недоумением развернулась, также желаю узнать, что могло отвлечь самого «Лиса Пустыни» от детализации операции. В паре сотен метров от штаба — пары больших палаток песчаного цвета — садился легкий истребитель. До собравшихся донесся характерный звук двигателя и суетливые возгласы аэродромного персонала.
Роммель вопросительно взглянул на своего адъютанта, который в ответ недоуменно пожал плечами и сразу же вышел из палатки.
Через несколько минут самолет, несколько раз подпрыгнув, остановился. Вылезший из кабины офицер, быстро сориентировавшись, направился в сторону штабной палатки.
— Эрих фон Глаубе, личный порученец фюрера, — при этих словах высокого плечистого блондина присутствующие неуловимо подтянулись. — Мне приказано передать пакет лично в руки генерал-фельдмаршала Роммеля, — большой пакет грязно желтого цвета перекочевал из его рук.
В большой палатке царила тишина. Взгляды офицеров были прикованы к разрываемой бумаге конверта.
— Что? — лишь те, кто стояли почти рядом с ним, могли услышать его первую реакцию. — Да, что это такое? — вновь повторил он с еще большим возмущением, чуть не сминая листок бумаги в комок. — Вы знаете что привезли? — взгляд его глаз скрестился на прибывшем офицере, который с чувством легкого превосходства смотрел на остальных. — Вам знакомо содержимое приказа? — еще раз спросил он, не давая ответить фон Глаубе.
— Так точно, господин генерал-фельдмаршал! — ответил тот, вытягиваясь в идеальную струнку, что выдавало в нем опытного штабиста. — Вам приказано отвести войска на исходные позиции и прекратить операцию по захвату Эль-Аламейна.
… Близко знакомые с Роммелем офицеры рассказывали, что того было очень сложно чем-то вывести из себя. Он настолько глубоко прятал в себе эмоции, что «за глаза» его не раз называли истинным британцем, которому самое место в Букенгенском дворце... Однако, именно в этот момент его хваленная выдержка кажется дала ощутимую трещину.
— Что за бред вы несете? — его руки с ожесточением сминали кожаные перчатки. — Остался один удар и мы сметем их с континента!
— Приказ фюрера, — твердо и внушительно произнес порученец, по крайней мере внешне, ни как не реагируя на слова Роммеля. — Вернуться на исходные позиции. Выслать парламентера к англичанам и ждать дальнейших распоряжений...
Отступление 132.
Реальная история.
«... в соответствии с циркуляром № … ведется учет бойцов и командиров … полка, замеченных в симпатиях к секстанским религиозным вероучениям. Представленные ниже список лиц, заверен …
Абулгаев Ряфать Саитович, рядовой, уроженец города Сталинобада (1918 г. рождения),
Биляев Яков Васильевич, рядовой, уроженец г. Москвы, (1910 г. рождения),
Богатырев Эдуард Дмитриевич, младший лейтенант, уроженец г. Ленинград, (1901 г. рождения),
…,
Голованко Илья Сергеевич, старшина, уроженец г. Борисов, (1915 г. рождения),
…».
Отступление 133.
Реальная история.
ЗАТО №... Населенный пункт Филимоново. Консервный завод. Несколько приземистых строений с небольшими окнами вытянулись в сторону административного здания.
— Так точно! — взявший телефонную трубку человек — директор консервного завода мгновенно побледнел, словно увидел что-то очень страшное. — …., — ошалелыми глазами он невидяще смотрел прямо перед собой, совершенно забыв что только-что проводил совещание. — Я слушаю..., — правой он держал трубку, а левой все время пытался застегнуть пуговицы пиджака, но одной рукой сделать это никак не удавалось. — Нет, все в полном соответствие с планом, — в очередной раз ухватив пуговицу, директор так дернул ее, что он с треском оторвалась. — Так точно, — в очередной раз подтвердил он, стараясь вытянуться еще больше. — Резервы есть... Есть резервы. Изыщим! Мы полностью понимаем всю важность обстановки! Нет! Не подведем! До сви..., — в трубке раздались длинные гудки.
В кабинете было тихо. Сидевшие рядом старались не смотреть на директора. Те, кто сидел подальше, наоборот, внимательно разглядывали продолжавшую стоять фигуру своего руководителя. Тот еще несколько секунд стоял совершенно неподвижно и, вдруг, сел.
— Товарищи, — бледность чуть сошла с его лица. — Звонил товарищ... Сталин, — кажется, если бы каждого из сидевших управленцев, стукнули бы по голове небольшой колотушкой, эффект был бы гораздо более легким. — Он поинтересовался выпуском изделия №34, — все в этот момент повернули головы в сторону высокого и худого молодого человека — начальника третьего цеха, который и занимался производством изделия №34 — особой высококоларийной питательной смеси и из грибов и мха, предназначенной для специальных частей, подводников и моряков. — Он спросил, не могли бы мы увеличить объемы производства продукции, — сидевший на стуле директор ни как не мог отойти от разговора, мелко дышал и утирал пот со лба.
__________________________________________________________
4 августа 1942 г. Воронеж. Чижовский палцдарм.
Странное, кажущееся нереальным, затишье длилось уже второй день. После тридцати пяти дней непрерывных артобстрелов, бомбардировок, боев, нередко доходивших до рукопашных схваток, Чижовский район, как и весь Воронеж, напоминал развалины залитого лавой Помпей. От небольших одноэтажных частных домов, которыми преимущественно и был застроен район, почти ничего не осталось. На сколько хватало глаз возвышались лишь редкие остовы, похожие на гнилые клыки неведомого поверженного гиганта. По земле стелился черный удушливый дым, застилавший горьким покровом и неубранные тела советских и немецких солдат, и глубокие воронки от снарядов дивизионных гаубиц, и сгоревшие остовы некогда грозных машин.
— Не спишь, старшина? — улыбнулся молодой лейтенант, увидев застывшего у бруствера часового. — Добро... Бди, — прошептал он. — А то что-то тихо больно... Аж уши режет.
Старшина проводил взглядом седую голову, исчезнувшую в блиндаже комбата, и вновь устроился на наблюдательном пункте.
— Тихо, — шептал Голованко одними губами, зорко осматривая прилегавшие к окопам развалины какого-то дома. — Вон и командование зашевелилось, — В блиндаж нырнул и комроты-2 — загорелый до черна грузин.
Сводные подразделения 6-ой стрелковой дивизии продолжали удерживать плацдарм. За последние дни непрерывных боев личный состав подразделений так часто менялся, что отдельные роты и полки включали в себя бойцов совершенно разных родов войск. Так, в роте, где служил Голованко, были и спешившиеся танкисты 110-й танковой бригады, лишившиеся машин в последних боях, и бойцы 287-о полка внутренних войск НКВД, приданные пару недель назад им в усиление, а даже пара летчиков, которых никак не удавалось отправить в тыл.