Руслан Агишев – Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи (страница 64)

— Как, черт побери, как ты это сделал? Гипноз? — правитель хорошо держался. Лишь легкое дрожание в голосе выдавали его волнение. — Ты загипнотизировал меня? Черт, я же своими глазами их видел! Куча, просто настоящая куча насекомышей! Ты либо чертовски искусный мошенник-гипнотизер либо…

Чуть помолчав, он добавил:

— Ты сказал правду. Это точно правда? — пистолет он уже давно убрал. И сейчас подошел к Риивалу вплотную, заглядывая ему в глаза. — Значит, правда, — тяжело вздохнул он. — Глаза никогда не врут. Мне еще мать говорила, что только по глазам можно узнать, врет человек или нет врет.

Проговорив все это, правитель тяжело опустился на землю. Подвинулся ближе к огню, вытянув вперед ладони. Грелся.

— Чего ты хочешь? Ведь, ты не с проста начал этот разговор, — глухо проговорил он. — Раз все рассказал, значит, есть еще что-то.

Риивал сел напротив и тоже вытянул к огню ладони.

— Я старший хранитель святилища Благословенной Ллос и должен возвести ей материнский алтарь, чтобы возносить молитвы. Это должна быть только моя земля и ничья другая.

Правитель качнул головой:

— В Советском Союзе свобода совести и личное поклонение Богу не запрещено. Но земля не может принадлежать одному человеку. Это народная собственность.

— Я готов купить ее, — упрямо насупился дроу, понимая, как важно содействие местных. Не будет же он воевать с ними за право построить алтарь а потом и настоящее святилище. — Что тебе нужно? Золото, много золота? Драгоценные камни? Алмазы, рубины, изумруды? Именем Темной госпожи я найду все это и заплачу столько, сколько нужно.

Но правитель вновь покачал головой:

— Ты пойми, э-э-э… сержант, нельзя единолично владеть куском советской земли. Это просто невозможно.

На какое-то время воцарилось молчание. Оба смотрели на костер и не говорили ни слова.

— Я знаю, чем тебе заплатить за кусок земли! — вдруг обрадованно выкрикнул Риивал, вскакивая с места. — Ты обязательно согласишься.

Правитель тут же удивленно поднял голову. Видно, что заинтересовался платой.

— Я убью твоего главного врага. Хочешь?

Дроу довольно улыбался, понимая, что предложил очень высокую плату и отказаться от нее будет просто невозможно.

— Что? Про какого еще главного врага ты говоришь? Про Гитлера? Ты убьешь Гитлера? — правитель, похоже, не сразу понял, что ему предлагали. — Ты понимаешь, о чем говоришь? Он в Берлине и его охраняет целая армия! Это же полный бред!

Однако Риивал продолжал загадочно улыбаться. Ведь, ему было известно нечто такое, что может все изменить.

— Подожди, не торопись, — дроу поднял руку, явно прося замолчать. — Я знаю, где скоро точно окажется твой враг. Тот самый генерал Гудериан, о которым ты расспрашивал, рассказал, что на самом западе под городом Винница уже почти построено тайное убежище. И твой враг обязательно будет там…

— Если ты убьешь Гитлера, то получишь столько земли, сколько тебе будет нужно, — правитель протянул ему руку. — Даю, слово.

Глава 35

Время пришло собирать камни

Все закончилось в один момент. Привыкнув к размеренности и неспешности этих дней, Сталин и в это утро продолжал дремать. От костра веяло теплом. Потрескивали сучья в огне, навевая мысли о далеком детстве. От висевшего солдатского котелка расходился бодрящий аромат травяного чая. Не о чем не хотелось думать: ни о катастрофе на фронте, ни о странном существе, выдававшим себя за человека, ни тем более о его безумной просьбе передать целый район советской земли в личное пользование.

— Через полчаса уходим, — вдруг бросил сержант, только что спокойно сидевший и строгавший ножом какие-то колышки. — Пора начинать охоту. Трое суток достаточно, чтобы наша жертва успокоилась и перестала дергаться. Только сначала в одно место заглянем…

Ничем не выказывая своего удивления, Сталин кивнул. Собраться ему, как нищему, только подпоясаться. Все уже было на нем: и шинель, и сапоги, и револьвер за поясом. Вот если только с шинели пожухлые листья и траву стряхнуть.

— Пора, значит, пора, — бросил он, начиная приводить себя в порядок. Делал это спокойно, тщательно. Свой лимит на удивление он уже исчерпал вчера. — Главное, чтобы результат был.

— Будет, — буркнул сержант, пряча выструганные колышки в своей котомке. — Сам все увидишь. Сейчас они весь страх потеряли, а с ним и осторожность. Самое время прийти и спросить каждого за его дела и мысли… Вот туда сворачивай.

Шагая за ним, Сталин сошел с едва заметной тропки. Дальше пришлось немного попотеть: начинался склон оврага, и поэтому нужно было цепляться за деревья и кустарники, чтобы кубарем вниз не полететь.

— Вот и пришли, — он еще спускался, когда его нагнал негромкий окрик. — Подходи ближе.

Через дно оврага бежал небольшой ручеек, петляя между камней песчаника. Чуть в стороне виднелся небольшой пятачок с камнями вокруг, очень похожий на маленькое капище.

— Сюда вставай.

Он недоуменно хмыкнул, но сделал, как просили.

— … Времени до срока все меньше и меньше, а жертва еще не принесена. Темная госпожа может разгневаться, — это было так сказано, что у Сталина нехорошо засосало под ложечкой. Вдобавок, у сержанта, блеснуло в руке лезвие ножа. Как тут оставаться спокойным? Поневоле о плохом думать станешь. — Тогда совсем плохо будет.

— Ты чего это задумал? — Сталин чуть развернулся, чтобы незаметно дотянуться до револьвера. По поводу своего умения обращаться с пистолетом он совсем не обольщался, но и сдаваться тоже не собирался. — Слышишь?

— Не мешай, хуманс-с.

Лицо у сержанта стало отстраненно холодным, словно из камня вырезанным. Прошептав что-то шепотом, он резко взмахнул ножом и… полоснул по своей ладони. Порез тут же вспух алым, кровь закапала с кожи и прямо на алтарь.

— Благословенная Ллос, тебя славлю и к твоей помощи и защите взываю, — вытянул руку прямо над камнями, и с силой сжал пальцы в кулак, заставляя кровавые капли превратиться в ручеек. — Укрепи мою волю, направь мой клинок прямо в цель.

Через мгновение быстро перевязал ладонь, останавливая кровь. Лишь после этого протянул нож.

— Что? — не сразу сообразил Сталин, все еще пытаясь прийти в себя от пережитого. Ведь, он уже почти с жизнью попрощался, увидев нож у своего тела.

— У нас больше дело впереди, тяжелая дорога, пусть и у каждого своя. Помощь не помешает, — кивнул ему сержант, продолжая держать оружие. — Бери, твоим богам не за что на тебя обижаться, раз они оставили тебя. И не отвергай протянутую тебе руку, не хорошо это.

Они какое-то время так и стояли друг на против друга, меряясь взглядами. Наконец, Сталин кивнул, опуская глаза. Про Бога он уже давно не вспоминал [кажется, в последний раз это было после смерти жены, да и то мельком]. Если и верил еще во что-то, то только в человека, его волю и силу. Но сейчас все представало перед ним совсем в другом свете.

— Смелее, — многообещающе улыбнулся Риивал, кивая на нож. — В моем мире, многие из хумансов бы желали оказаться на твоем месте. Даже лишь за предложение получить благословение Темной госпожи храбрецы из храбрецов устроили бы поединок по смерти. Ведь, Благословенная Ллос повелевает самой смертью…

Сталин упрямо мотнул головой, переживая очень странное чувство. Словно стоял у чего-то невероятного, способного перевернуть всю его жизнь, поставить всю ее с ног и на голову. Как не сомневаться тут?

— Ты преданный всеми правитель. Твою землю топчет страшный враг, твоих людей истребляют как диких животных. Твои близкие, твоя плоть и кровь в опасности, и ты не желаешь помощи? Странно.

От этих слов у Сталин нахмурился. Хорошо получилось уколоть, в самое сердце. И ведь всю правду сказал, ничего кроме правды.

— Принеси ей в жертву часть себя, и этот мир получит правителя, которого еще не знал, — клинок, окрашенный красным, подрагивал, а в ушах продолжал звучать искушающий голос. — Ты получишь силу, от которой враги падут ниц. В страхе будут бежать…

— До пятнадцати лет боялся только Бога. Бледнел и пугался, когда матушка рассказывала о наказаниях для грешников в аду, — Сталин решительно взял нож. — А сейчас знаю одно: страшнее человека никого нет. Какую бы кару не придумал Бог или Боги, люди обязательно придумают наказание еще ужаснее.

Размахнулся и резко провел по коже. Тут же вскинул вверх сжатый кулак, с которого густо стекала кровь.

— Я утоплю всю эту коричневую нечисть вместе с их усатой тварью в крови, — прозвучало как клятва, жутко и многообещающе. — Говори, что делать.

Многое из случившегося в тот день позднее стало пищей для разговоров, слухов, постепенно обрастая, и вовсе, неправдоподобными подробностями, и превращаясь в легенду, а то и сказку. Однако участники событий, по крайней мере из тех, что нам известны, до самого последнего часа бережно хранили воспоминания об этих событиях. Так вот…

Юрка Кононов, четырнадцати лет от роду, в тот день как раз у своей школы был, что на Большой Почтовой улице. Помогал ополченцам: следил за небом, при появлении немецких самолетов искал сброшенные «зажигалки» — зажигательные бомбы.

— Юрка, самолет! — махал рукой его закадычный товарищ, Валька Сагайдачный, с которым почти пять лет за одной партой сидели. — Слышишь⁈ Зуб даю сейчас сбросит!

В той стороне, куда он показывал, и правда, грохотали зенитные орудия. Значит, новый налет, и с неба снова полетят искрящие и жутко вонявшие химические «зажигалки».