Руслан Агишев – Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи (страница 18)

Прицепил орден на грудь бойцу, и крепко обнял.

— Еще неделя отпуска. Съездишь домой, родных проведаешь.

А боец вдруг мотнул головой:

— Не нужно отпуска, товарищ генерал.

У Жукова аж щека дернулась, как всегда бывало от сильного удивления. Ведь, в отпуск съездить, да еще с наградой, это ведь заветная мечта каждого бойца. Кто в здравом уме откажется от такого⁈

— Значит, не желаешь в отпуск? — переспросил он, внимательно смотря в глаза Биктякова. — Хм, может просьбы тогда какие-то есть?

Последнее, конечно, больше спросил для проформы. Какие еще могут быть у бойца просьбы. Война идет, и все просьбы лишь об одном. Однако, рядовому снова удалось удивить генерала.

— Разрешите по своему обучаю убивать врагов?

Не знавший что и ответить Жуков замолчал. Советский Союз огромен и на его просторах живут сотни народов и этносов со своими обычаями и традициями, которые подчас русскому человеку непривычны, непонятны, а иногда и невероятны. Возможно, и у татар есть что-то свое, особенное, связанное со смертью.

— Знаешь, Равиль, — после недолгого молчания произнес Жуков. — Наш советский поэт, фронтовой корреспондент Константин Симонов недавно написал стихотворение «Убей его». Вот там есть такие строки, — прокашлявшись, продолжил глубоким голосом.

— Так убей фашиста, чтоб он,

А не ты на земле лежал.

Не в твоем дому чтобы стон,

А в его по мертвым стоял.

Так убей же хоть одного!

Так убей же скорей!

Сколько раз увидишь его,

Столько раз и убей!

Снова немного помолчав, генерал добавил:

— Убивай немца, товарищ Биктяков, убивай со всей большевистской яростью! Убивай, чтобы этой нечисти даже духу здесь не осталось! Хоть пулей в них стреляй, хоть ножом режь, хоть штыком коли…

Удивительно, но в глазах рядового разгоралось пламя. Словно настоящие огоньки вспыхнули, отметил генерал.

— Не подведи, сержант, не подведи меня. Лично за тобой следить буду, — по-родственному улыбнулся Жуков. — Держи, от меня, на память.

Снял со своей руки часы с большим циферблатом и вручил их Биктякову.

— А у меня… Мне нечем отдариться, — поник головой боец, почему-то сильно побледнев. Словно генерал не часы ему подарил, а подарок невероятной ценности. — Пока нечем, товарищ генерал. Придет время…

Перед выходом из палатки Риивал коротко поклонился, выказывая особое уважение. Командующий людей напомнил ему тысяцкого Сетхэма, под началом которого он служил. Удивительно, но они, разделенные мирами и видами, казались выходцами из одного рода. Одна и та же стать — большие, плотные, словно вобравшие в себя всю силу этого мира. Лобастые с тяжелым сверлящим взглядом, который выворачивал тебя наизнанку. Жесткие в решение, подчас даже слишком жесткие, без раздумий готовые себя и своих близких бросить на алтарь великого дела. Почти близнецы.

— Похож…

Сетхэм, да будет к нему благосклонна Темная госпожа, во время последней битвы поставил на защиту главных ворот своего единственного сына. Знал, что именно здесь пойдут механикусы дфарфов, но все равно поставил. Потому что не мог поступить иначе. Только так и ни как иначе и должен был поступить истинный дроу.

— Не удивлюсь, если и у генерала за душой точно такая же история…

И главное, они оба жили Войной. Риивал прекрасно это видел и чувствовал в глазах генерала, его движениях и голосе. Тот был рожден именно для этого — для Войны, кровавых сражений, бесконечных смертей. Даже не осознавая этого, все равно шел именно по пути Темной госпожи. Отмеченный благословенной Ллос, не сомневался дроу.

— А, значит, теперь все будет по-другому.

Он широко улыбнулся, показывая зубы. Вышло так странно, угрожающе, что шедший навстречу боец, совсем мальчишка, аж в сторону от него шарахнулся, наткнулся на поленницу дров и полетел кубарем. И из-за поленницы уже осторожно выглядывал, вытягивая шею в сторону Риивала.

— У-у! — дурачась, грозно ухнул дроу в сторону незадачливого парнишки. Тот, пискнув, распластался на траве и шустро пополз в сторону, судорожно загребая ногами и руками. — Всего лишь, хуманс-с, — фыркнул в его сторону дроу, даже не скрывая своего презрения.

Погруженный в свои мысли, добрался до своей палатки и внезапно замер у ее порога. Его что-то насторожило, не давая залезть внутрь: то ли странно примятая трава под ногами, то ли необычный запах в воздухе, то ли еще что-то.

Затаив дыхание, он медленно шагнул назад. Один нож из рукава скользнул в руку, второго лишь коснулся. Если враг рядом, то в него в один момент полетят два клинка и гарантированно отправят за Край.

Но полог шелохнулся, и из палатки появилась рыжая голова одного бойцов взвода. Встретилась глазами с дроу, и тут же голова радостно заревела:

— Командир вернулся! Братцы!

Довольный ревом отозвались и соседние палатки. Наружу тут же начали выскакивать улыбающиеся красноармейцы.

— Троекратное командиру! — рыжий никак не мог успокоиться.

— Урра-а! Урра-а! Урра-а! — дружно подхватили остальные три десятка глоток. — Поздравляем с присвоением нового звания и награждением…

Риивал кивнул в ответ. Мол, понял и принимает это.

— Товарищ сержант, расскажите, как вы его…

— Никто ничего толком не говорит.

— Товарищ командир, правду, целый обер-лейтенант Абвера?

— И прямо стрелял в вас⁈ А ножи как же?

Градом посыпались вопросы про вчерашнюю ночь и диверсанта. Все взгляд при этом были прикованы к сверкавшей новенькой награде на груди новоиспеченного сержанта.

— Расскажу… но перед отбоем, — Риивал поднял вверх руку, призывая к молчанию. — А сейчас за бревнами…

Сразу же раздался мучительный стон. Со страдальческим видом бойцы развернулись и побрели к аккуратно сложенным бревнам, гимнастическим снарядам. Последние так им надоели за это время, что каждому из этих сучковатых дубков было уже придумано имя и даже целая история.

— Берем и вперед!

Разобравшись по парам, взвод с бревнами на плечах довольно бодро потрусил в сторону леса. И судя по угрюмым лицам, им предстоял еще один очень тяжелый день. Хотя все надеялись, что, получив орден, взводный чуть «смягчиться».

— Что телимся, как беременные коровы? Шевелимся, шевелимся!

В лесу все продолжилось. Идти, правда, пришлось уже не по тропке, а напролом. Ругались, стонали, кусали губы, но все равно упрямо перли вперед. Ведь, позади них шел тот, кого лучше было не злить.

Риивала же, с изяществом грациозной косули скользившего вдоль деревьев и высоких кустарников, в этот момент занимал совсем другое.

— … Это ночью, Благословенная Ллос, этой ночью я завершу начатое… Потерпи еще немного, и алтарь Темной госпожи снова зажжется… Обещанная тебе добыча никуда от меня не денется…

Нож уже уютно устроился в руке, словно предвкушая скорое развлечение.

— Я чую страх добычи, госпожа… Скоро…

Кстати, пока пишется прода, могу посоветовать нечто совсем уж НЕОБЫЧНОЕ - тоже попаданец, но в дикие горы средневекового Кавказа и личину грозного Имама Шамиля.

Вас ждут ПРОГРЕССОРСТВО, УПЕРТЫЙ И ЖЕСТКИЙ ГГ, РАЗДАВАЕМЫЕ НАПРАВО И НАЛЕВО ЗВЕЗДЮЛИ, НАГИБАТОРСТВА НАШИХ «ДОБРЫХ» СОСЕДЕЙ ИЗ ОКЕАНА и все это аж на ТРЕХ КНИГАХ

Глава 11

Обратной дороги нет

Чёрная эмка громко тарахтела, кутаясь в облако вонючего дыма. Группа, сопровождающая пойманного диверсанта, вот-вот должна была выехать в сторону ближайшего городка. Командующий фронтом уже несколько раз справлялся о нём, оттого и царила эта суета.

Оба энкаведешника, крупные мордастые парни, уже второй или третий раз выслушивали инструкции от начальства. Майор с довольным лицом снова и снова втолковывал им, как и что нужно будет отвечать командующему. Видно было, что очень переживал, как бы не остаться в стороне от несомненно последующих позже наград и благодарностей. Не шутка ведь, крупную рыбу поймали, профессионального диверсанта, охотника на высший комсостав Красной Армии. Очень дальновидный подход, если подумать. Когда руководство на самом верху удивится такому «подарку», можно вперед выйти. Главное тут, все грамотно сделать: бумажки хорошо оформить, первым говорить начать. Собственно, именно это сейчас и происходило.

— … Мы бдили день и ночь, оттого и взяли эту паскудину. А другие, где он успел порезвиться, всё проспали. Поняли? — наседал на них начальник особого отдела майор Журов, в ответ получая очередной кивок головами и обязательное «есть». — Обязательно, про командную работу скажите, если спрашивать будет. Хотя я всё и так в рапорте описал, но всё же…

Наконец, пора было выезжать. Уже начинало темнеть, но до города было всего ничего. В эмку затащили связанного диверсанта, с двух боков еле-еле втиснулись бойцы. Рядом с водителем сел ещё один, крепко вцепившись в портфель с рапортом. В багажник уложили вражескую рацию, оружие и амуницию немца, чтобы товар лицом показать. А предъявить, кстати говоря, было что: и компактная полевая радиостанция, одна из последних разработок фирмы Telefunken, и целый арсенал оружия, и письменные наблюдения о работе нашей разведки и контрразведки.

В числе многих, провожавших взглядами черный автомобиль, был и Риивал. Правда, в голове у него крутились мысли совсем не о наградах за поимку диверсанта. Его больше заботило другое — гнев Богини за так и не состоявшее подношение.

— Хумансы… — недовольно шипел дроу, едва не прожигая взглядом довольного начальника особого отдела. Полное лицо майора в эти мгновения едва не лучилось от самодовольства, что, собственно, он и не думал скрывать. — Вечно с вами одно и то же… За золото и красивые побрякушки готовы всё отдать.