Руслан Агишев – Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи (страница 13)

Взводный, а точнее уже бывший взводный, от нежиданности растерялся. Явно, не ожидал такой реакции от своего комбата.

— Чего стоим, кого ждём? Бегом за рядовым Биктяковым!

И вот тот, кого только что склоняли на всё лады, вытянулся перед капитаном. Стоял без единого намёка на волнение в лице, словно уже знал, чего его ждёт.

— Рядовой Биктяков, думаешь, что умнее всех⁈ Да? — комбат буквально выкрикнул в лицо бойцу, стараясь вывести того из себя. Хватит ли у того выдержки. — Кто тебе дал право критиковать приказы своего непосредственного командира? Может ты у нас майор, полковник или целый генерал? Или дивизией в Гражданскую командовал? Я не слышу ответа?

Однако рядовой даже не думал подаваться на провокации. Стоял и молча слушал. Хотя в глазах всё же читалось несогласие.

— Молчишь? В рот воды набрал? Тогда слушай приказ! С сегодняшнего дня назначаешься командиром второго взвода третьей роты! К исполнению обязанностей приступить немедленно! Как понял?

Боец, как будто и не удивился. Внимательно посмотрел на комбата им вдруг задал совершенно странный вопрос:

— Я смогу наказывать своих воинов?

Глава 8

Хлопоты…

Полевой лагерь 101 полка

Ещё один долгий июньский день клонился к закату. Солнце почти спряталось за верхушки деревьев, спала невыносимая жара, дохнуло вечерней прохладой. К своим палаткам спешили умотавшиеся в усмерть бойцы. У фляг с водой толпились обнажённые по пояс люди, с удовольствием смывание грязь, пот. Слышались шутки, смех. Впереди их ждал плотный ужин и долгожданный отдых.

— Жрать хочу, как волк! Быка бы сейчас съел, — давился слюной плотный боец из второго взвода, потирая руки. — Чуствуете, чем пахнет? Тушёной капустой пахнет! С мясом, вкуснятина.

— Не, а мне сейчас кусок в горло не полезет, — качал головой его товарищ, со стоном растирая поясницу. — Спина совсем отваливается. Лечь бы сейчас, ноги вытянуть. Ой, б…ь.

Только что умирающий от усталости, боец вдруг побледнел, как смерть. Резко вытянулся, забыв и про боль в спине, и про хруст в коленях. Встал по стойке смирно: подбородок к верху, руки вдоль тела, глаза выпучены, всё стоны и жалобы в горле застали.

Прямо перед ними откуда ни возьмись возник их новый взводный со злорадной улыбкой на лице. Довольный, что особенно и пугало. Раз улыбался, значит, очередную гадость задумал. Полный верняк, к бабке не ходи.

— А-а, приползли, наконец! Опять самые последние! Заснули что ли на полосе препятствий⁉ Выспались? А что там не остались? Ведь, завтра всё равно туда возвращаться. Так? Рядовой Левин, втянуть живот, подобрать сопли! Я сделаю из вас настоящих воинов или здесь же под деревьями закопаю…

Неполные три десятка, весь их взвод, замер. Последние три дня, слившиеся для них в жуткую череду безумных испытаний, показали, что их странный командир был отнюдь не шутником. Всё, что он обещал, обязательно исполнял. Причём… с особой жестокостью.

— Думали всё уже закончилось? Да? — тон у взводного буквально источал яд, и это сразу же почувствовали все бойцы, дружно издав протяжный вздох. Всем стало ясно, что самое тяжёлое ещё впереди. — Не-ет, всё только начинается.

У Левина, что так и не смог втянуть живот, начали подгибаться ноги. Он, похоже, вот-вот свалится с ног. По крайней мере, лицо так вытянулось, что смотреть страшно.

— Вчера с брёвнами бегали, а сегодня…

Бойцы снова вздохнули. Брёвна они прекрасно помнили, чего греха таить. Часа три или четыре с ними, как угорелые носились. До сих пор всё плечи в синяках. А два дня назад камнями друг в друга кидались. Считай, чудом никому глаза не выбили. Словом, самая настоящая дикость, какое-то варварство. Куда только командование смотрит? Что это за средневековые методы обучения такие? Как это всё понять? Днём тренируются траншеи копать, собирать-разбирать оружие, а вечером не пойми чем занимаются.

— … В лес пойдём… за грибами. И пока каждый лукошко не соберет, никто из леса не выйдет и спать не ляжет. Надо будет, всю ночь по лесу ползать станете. И что стоим, чего ждём?

Бойцы, посматривая друг на друга, начали пятиться. Через мгновение они уже со всех ног бежали в сторону леса. Знали, что их взводный все равно своего добьётся. Поэтому и не стали терять времени. Скоро стемнеет, и тогда, вообще, ничего не найдешь. На ощупь придётся грибы собирать.

— Бегом, бегом! Кто спрячется, сам накажу… По следу пойду и накажу.

Бедолага Левин ещё быстрее припустил. Всю усталость, как рукой сняло. Из отстающих мигом в первые вырвался. Ведь, его уже один раз наказывали: вся спина крошечными порезами исполосана, кожа точь в точь на шкуру леопарда похожа, словно его тонкой плеткой из лупили. Взводный постарался. Ещё и солью посыпал, псих спятивший. При этом так зубами клацал, что сердце останавливалось. У бойца до сих пор его налитые кровью глаза в памяти стояли.

— Лично накажу… Мама родная не узнаёт…

От зловещего выкрика что есть силы рванули и остальные. Как лоси во время гона понеслись, распугивая удивленных бойцов из соседнего взвода.

— Бегите, бегите… хумансы… Таким слабым созданиям нужно очень быстро бегать, очень быстро. Или закапываться глубоко-глубоко.

Выждав немного времени, странный взводный тоже направился в сторону леса. Но, проходя мимо сбитого из досок длинного стола с галдящими бойцами из чужого взвода, услышал сдавленные смешки, и тут же резко встал, как вкопанный.

— Кому тут смешно? Кому зубы жмут? — его недовольный голос не предвещал ничего хорошего, отчего за столом тут же воцарилась тишина. Всё молчали, при этом шустро работая ложками. Показывали, что они всё страсть, как заняты тушёной капустой. — Чего молчим? Скажите и я тоже посмеюсь, — никто даже головы не поднял, уткнувшись глазами в свои тарелки. Слишком уж нехорошая слава за взводным тянулась. Про его жуткие изматывающие тренировки уже целые легенды в батальоне складывали. — А может мне поговорить с комбатом, чтобы и вас под моё начало отдали? У меня, как раз брёвна простаивают…

Тут уже и ложки замерли. У кого-то, вообще, кусок в горле застрял. Сразу не до еды стало. А если взводный, и правда, к комбату пойдёт? Полный амбиции тогда! Вообще, продыху не станет.

— … Э-ээ, товарищ командир, — с дальнего края стола нерешительно вытянулась нескладная фигура. Длинный, как каланча, боец с опаской глядел, но взгляда не отводил. — Я это смеялся. Не сдержался, по своей глупости. Не надо про других…

Остальные бойцы, что сидели за столом, на него, как на живого покойника, глядели. Считай, у каждого в глазах читалось: ну, ты братец и попал, как кур во щи, достанется теперь тебе.

— Мы ведь… Э-э, товарищ командир, просто не понимаем, зачем всё это? Ну, брёвна, камни, и другое… — осмелевший боец, похоже, решил с головой в капкан залезть. Ведь, всё эти упражнения многие считали ненужной придурью. И кто знает, как взводный отреагирует на этот вопрос. Вдруг решит, что над ним решили посмеятся? — Мы ведь к бою готовимся. Мы же бойцы Красной Армии. Будем с оружием в руках с немцем сражаться. Нам бы на фронт скорее попасть, а там мы всём покажем. Возьмём винтовку, применения штыки, и в атаку. А тут такое — брёвна, палки и камни какие-то.

У сидевших за столом челюсти медленно вниз поползли. Похоже, уже с товарищем мысленно попращались. На их памяти никто ещё так с этим спятившим взводным не разговаривал.

Удивился и взводный. Обычно бойцы, вообще, на него старались не смотреть. При его приближении просто вытягивались по стойке смирна и дальше, от греха подальше, бежали. Этот же вопросы задаёт.

— Интересно, значит, спрашиваешь… Хорошо, — командир довольно прищурился, тут заставив бойца напрячься. — На войну хочешь — хорошо… Убивать врагов — хорошо… Убивать много врагов — очень хорошо.

От каждого этого «хорошо», произносимого со странным придыханием, боец аж вздрагивал. И остальные тоже сидели, как на иголках.

— Только это все не про тебя, — взводный ткнул прямым, как нож, пальцем в стоявшего перед ним бойца. Затем показал на одного из сидевших. — И не про тебя. И, вообще, ни про кого из вас. Никакие вы не воины. Вы всё просто мясо, гниющие трупы.

Взводный говорил размеренно, едва не печатая каждое слово. Словно гвозди забивал в… голову.

— Большую часть, если не всех, убьют в первом же бою. А мои может ещё и поживут немного, а может и убьют кого-то. Что глазами хлопаешь, не так разве?

Стоявший боец покраснел, как помидор, и уже собрался возразить. Только не успел — к горлу уже прижали нож. Осторо заточенное лезвие медленно скользило по коже, оставляя мерзкое, просто отвратительное ощущение.

— Вот ты и труп! — буквально в ухо выдохнул взводный. — Что не ждал, не думал? А враг не будет ждать. Он ударит именно тогда, когда никто не будет ждать. Начнешь перекусывать, сядишь по нужде, начнёшь смывать грязь, а враг тут как тут… Я бы именно так и сделал. Вот, как сейчас, например. Залёг вон в тех кустах, подождал. Всё бы наелись от пуза, осоловели, и завалились спать. А через пару часов, как всё уснут, я бы пошёл по палаткам. Дальше, совсем просто. Зажимаешь рот рукой, чтобы не было слышно хрипов, и вскрываешь горло. Раз, и нет одного. Раз, и нет второго. Главное, потом не подскользнуться…

Взводный чуть сильнее надавил ножом, скользнула струйка крови.