Руслан Агишев – Диктатор: спасти Союз (страница 49)

— … Гм, а вот, похоже, и наши провожатые, — задумчиво произнес Варенников, кивая влево. — Игорь, а теперь рот на замок. Просто смотри и ни во что не вмешивайся. Понял?

Капитан мрачно кивнул. По лицу было видно, что роль молчуна-наблюдателя ему совсем «не улыбалась». Его стихия — это открытая схватка, силовой захват, и чтобы с хрустом костей, с брызгами крови, с воплями ужаса.

— Не слышу.

— Так точно, товарищ генерал, — одними губами ответил он.

Из черного Mitsubishi Pajero выбрались трое смуглых мужчин, и почти сразу же направились в их сторону. Все трое физически крепкие, без малейшего намека на бороды моджахедов. Одеты по гражданке, но у каждого подозрительно топорщится правая часть куртки. Вооружены, а значит, опасны.

Встали напротив них, глазами обшарили с головы и до ног.

— Ты будешь говорить с хаджи? — посмотрел на Варенникова самый мрачный из троицы, вайнах с длинным шрамом на щеке. Дождавшись кивка, показал на автомобиль. — В машину.

До места ехали долго, большей частью по проселочным дорогам, которые асфальта, казалось, вообще, никогда не видели. Пейзаж за окнами почти не менялся: горы с редкой зеленью, горы со снежными вершинами, горы неказистыми домишками, горы с медленно бредущими по склонам овцами. С каждым часом они забирались все дальше и дальше от цивилизации. Становилось меньше автомобилей на дороге, больше косых взглядов со стороны редких путников. Сильнее трясло на ямах и ухабах, громче ревел уставший движок.

Капитан, сопровождавший Варенникова, мрачнел все больше. Похоже, раздумывал, как дать отпор нападавшим, если дойдет дело до самого страшного. Генерал же, напротив, не выказывал ни малейшего беспокойства происходящим. Сидел с закрытыми глазами, дремал. Казалось, его, вообще, ничего не заботило, что было совсем не так. Он переживал, сильно переживал, но не о себе, а о деле. Ведь, от благополучного исхода этой поездки зависело очень многое. Если им удастся договориться и заключить договор, то республика сможет удержаться от открытого мятежа и Союз получит небольшую передышку. Если же ничего у них не получится, то разразившаяся в скором времени кровавая свара на Кавказе окончательно добьет империю.

— Прибыли, — с переднего сидения коротко бросил чеченец со шрамом.

Вылезли из автомобиля и замерли, пораженные красотой открывшегося им пейзажа. Небольшое каменное плато, где приткнулся их автомобиль, со всех сторону окружали горы. С юга над ними нависал громадный скальной кряж, вершина которого утопала в густых белых облаках. На север уходила горная гряда, на которой белели шапки снега. Далеко внизу виднелись крохотные домишки горских селений, каменные башни, торчавшие острыми пиками. Между ними змеились узкие дороги, ведущие в долину.

— Пошли, — прозвучал за спинами окрик-приказ, вырывая их из молчаливого созерцания горных пейзажей. — Хаджи ждет.

Вареников запахнул поплотнее плащ, и пошел за своими провожатыми в сторону селения, с нескрываемым любопытством оглядываясь по сторонам. Здешние места ему были совсем не знакомы, а селение совсем не походило на родовое село хаджи. То село находилось у берега небольшой реки на равнине, в окружении других сел. Здесь же все напоминало сторожевую крепость, застывшую в ожидании нападения врагов. Наружные стены домов были глухими с редкими крошеными оконцами-бойницами, из которых удобно отстреливаться. Улочки узкие, с многочисленными поворотами, с закутками и глухими тупиками, словно созданные для засады. Каждый новый дом располагался чуть выше другого, заползая все выше и выше на гору.

— Натуральная крепость, — тихо пробормотал капитан, которого, похоже, посетили те же самые мысли. — Все простреливается насквозь… Шагу не сделаешь.

Усиливая впечатление, едва ли не каждый двор встречал их угрюмыми мужчинами. По одному по двое, они стояли у своих ворот и провожали их тяжелыми взглядами. У многих за спинами виднелись ружья, у некоторых — даже автоматы.

— Б…ь, точно крепость, — выругался капитан, за что тут же получил укоризненный взгляд от генерала. — Не сдержался.

Увиденное в дороге, и особенно в селении — многолюдность в будние дни, оружие в руках мужчин, тревожная атмосфера — полностью подтверждало опасения Варенникова. Чечня после долгих лет спячки просыпалась, и явно готовилась к очередному бурному мятежному периоду в своей истории. Чеченские тейпы мобилизовывали своих сторонников, активно вооружались, сплачиваясь вокруг своих лидеров. До «взрыва» оставалось совсем чуть-чуть по историческим меркам.

— Сюда, — их немногословный проводник показал в сторону высоких ворот из серого металла с фигурными узорами из гнутых прутков.

У ворот их встретил высокий горец в пятнистом камуфляже и автоматом на плече. Перегородив проход, хмуро спросил:

— Оружие есть?

Варенников развел руками. Капитан медленно вытащил из-за пазухи ПМ, держа его за рукоять.

Больше ничего не сказав, горец толкнул ворота. Створки распахнулись, и они оказались во дворе, где их уже встречали десять или двенадцать человек. Одни только мужчины, как и следовало ожидать. У молодежи за плечами автоматы. Взгляды жесткие, колючие, ни намека на дружелюбие.

Варенников узнал этого невысокого человека в аккуратной каракулевой папахе, едва только ступил за ворота. Во время своих многочисленных командировок он не однократно встречал этого человека. Они много раз беседовали, а один раз даже держали друг друга в прицеле автоматов.

Сейчас он еще не был тем, кто взнуздает мятежную республику. У него все еще было впереди — и пламенные проповеди перед тысячными толпами верующих, и первый бой с федеральными войсками, и вскинутое над головой зеленое знамя джихада, и десятки тысяч погибших единоверцев. Все это было впереди, если сегодняшняя встреча окончится ничем.

Честно говоря, генерал не обольщался. Им предстоял очень тяжелый разговор, и надежды на его благополучный исход было немного. Даже сама их встреча по-хорошему была чудом. Ведь, не в глаза, но в душе, оба уже считали друг друга настоящими врагами, просто не озвучив это вслух. Варенников для него был той же крови, кто много лет назад выселил горцев с их родных земель и отправил умирать в пустынные степи Казахстана. Горец для генерала был тем, кто вскоре объявит против Москвы священную войну правоверных мусульман против мира неверных. Все между ними уже было сложно и напоминало запутанный клубок, который было практически не распутать.

Сейчас Варенников имел в рукаве лишь два козыря — уважение и сила. Чтобы начать говорить, он должен продемонстрировать искреннее уважение к горским традициям и обычаям. Они должны почувствовать, что их считают не грязными варварами с окраины империи, а равными.

— Марша догиййла! — громко и четко произнес Варенников старинное чеченское приветствие, которое как нельзя лучше раскрывает горскую суть. Дословный перевод этого приветствия звучал примерно так — «живи свободным». — Мир вашему дому.

— Маршалла…

Хозяин дома выглядел удивленным, и даже не пытался скрыть это. Похоже, их первую встречу он представлял себе по-другому. Не иначе те, кто готовил их разговор, наговорили о Варенникове лишнего.

— Будем говорить? — генерал подошел ближе, смотря горцу прямо в глаза.

— Будем, — коротко ответил тот, сделав рукой приглашающее движение.

Варенников ответил кивком и пошел к крыльцу. У самой двери невольно замедлил шаг, когда почувствовал на себе чей-то ненавидящий взгляд. Повернул голову, и увидел невысокого парня лет шестнадцати — семнадцати, смотревшего на него так, что рука сама собой тянулась за отсутствующим пистолетом. Настоящий волчонок, который уже нашел себе первую добычу. Генерал в ответ с тяжелым вздохом отвернулся. Ведь, сколько еще таких волчат живет по горским селениям, в городах, сколько точно так же ненавидят русских соседей, сколько точно также лелеют эту ненависть. Словом, война уже была на пороге. Причем это была самая страшная война — война между близкими соседями, с которыми ты съел не один пуд соли и за много лет накопил множество обид.

Его провели в большую комнату с цветастым ковром на полу. Хозяин дома привычно опустился на корточки, и жестом предложил Варенникову сделать то же самое. Рядом с ними сели еще двое мужчин.

Их встречали не накрытым столом, и это говорило о многом. Они — здесь чужаки, которых не ждали.

— … Хм, похоже, все идет к тому, что скоро на эти земли придет война, — именно так начал разговор Варенников, зная, что в горах ценится прямота. — Погибнет много людей.

— На все воля Аллаха. Кому суждено погибнуть, тот погибнет.

Соглашаясь, Вареников в ответ кивнул. Действительно, а он в это уже много раз убеждался, от судьбы не уйдешь.

— Да, смерть все равно найдет человека, куда бы он не спрятался, но зачем ее торопить. Разве не лучше жить в мире, согласии, взаимопомощи? Зачем так звать в родные места горе и ужас? Всем вместе в одной большой стране так плохо жить?

Генерал прекрасно знал биографию хозяина дома, и пытался опереться на то, что ему дорого, на его светлые воспоминания.

— Я знаю, что в молодости ты много ездил по стране. Почти десять лет работал на стройках Нечерноземья и Сибири, — у горца при этих словах в глазах вспыхнуло удивление. — Бывал в разных городах Союза, видел, как они живут, как радуются, как печалятся, как растят детей. Наверняка, встречал на своем пути много хороших людей, завел настоящих друзей.