Руслан Агишев – Диктатор: спасти Союз (страница 37)
Вопрос был риторическим. Официальное признание независимости прибалтийских государств со стороны США, Великобритании, Франции и ФРГ автоматически запустит цепочку аналогичных признаний со стороны западных стран-сателлитов. Уже через неделю Литву, Латвию и Эстонию будут считать полноценными суверенными государствами большая половина мира, если не вся его часть. И с этим уже ничего нельзя будет поделать.
Рабочая спокойная атмосфера в зале в одно мгновение сменилась нервозностью и тревогой.
Варенникова сделал продолжительную паузу, чтобы до всех вся серьёзность ситуации. Ведь, разговоры о выходе из состава Союза в национальных регионах велись уже давно, начина примерно с 87-го года, но впервые национальные элиты обратились к руководителям западных стран, в первую очередь Великобритании и США. Речь шла о практической реализации права наций на самоопределение, отчего никак нельзя было отмахнуться.
— … Фактически в Литве, Латвии и Эстонии советской власти уже нет. Националистические правительства сейчас активно перестраивается структуру управления, полностью разрывая связи с союзными министерствами и ведомствами. Представители последних на местах фактически изолированы от принятия решений, работа союзных структур парализована. На всех ключевых постах расставляются националистически настроенные лица. Этот процесс особенно форсируется в силовых ведомствах, где дружески настроенных к Москве лиц уже практически не осталось. Аналитики генерального штаба дают следующий прогноз: если срочно не принять экстренных мер, то к концу этого месяца прибалтийские республики закончат оформление националистически настроенных органов власти. Вот так…
Повисшая в воздухе тишина была с откровенным душком. Вставшая проблема требовала скорейшего решения, а его-то как раз ни у кого не было.
— … Странно, что этого не случилось раньше, — в полголоса пробормотал Янаев, качнув головой. — Еще год назад об этом уже шли разговоры, когда Михаил Сергеевич хотел предложить им конфедеративный договор… Что же теперь делать? Отпустить их?
Исполняющий обязанности президента Советского Союза в растерянности замолчал. Молчали и остальные, не решаясь признать очевидное — в сегодняшних обстоятельствах у Союза нет реальных шансов удержать за собой Прибалтику без большой крови. Но отпустить страны Прибалтики в вольное плавание тоже было нельзя, так как ГКЧП как раз и было создано на волне несогласия с таким шагом. Создалась практически безвыходная ситуация.
— Валентин Иванович? — Янаев с надеждой посмотрел на генерала Варенникова. Похоже, почувствовал, что тому точно есть что предложить. — Вы ведь неспроста завели об этом разговор. У вас есть что предложить?
Варенников кивнул:
— Да, товарищи, план есть, и более того он согласован с Дмитрием Тимофеевичем.
Взгляды присутствующим остановились на министре обороны, который молча качнул головой. Мол, все так и есть.
— У меня нет чудодейственного решения этой застарелой проблемы. Союз трещит по швам, и было большим чудом, что национальная элита прибалтийских республик так долго держалась. Думаю, наше выступление их напугало, и они некоторое время выжидали. Сейчас же решили, что Союз доживает последние дни, и в таких условиях мы не решимся держать их силой. К сожалению, во многом они совершенно правы. Объективно, Прибалтику не удержать без масштабного применения военной силы, что лишь усугубить наше положение. Нам придется уйти оттуда…
Члены ГКЧП замерли.
— Но уйти можно по-разному. Можно это сделать так, как мы уходили из ГДР, бросив все — военные городки, военные базы, огромные материальные ценности. А можно уйти так, что Прибалтика для наших вероятных противников станет чемоданом без ручки — бросить жалко, а нести не возможно. Итак…
План предусматривал два этапа. Причем второй этап мог и не быть реализован, если результатом первого станет заключение всеобъемлющего многостороннего договора о дружбе и сотрудничества между Советским Союзом и страна Прибалтики. В самом договоре не было и намека на военное сотрудничество, а содержались исключительно экономические положения. Это должен было открыть новую страницу в жизни прибалтийских государств, сделав их полноценным экономическим хабом между Западом и Востоком. Через Прибалтику на Запад должны были протянуться новые нитки трубопроводов, электрических сетей, способные на долгие годы обеспечить промышленность Европы дешевой и экологические чистой энергией. Морские порты превращались в полноценные логистические центры с современными грузопассажирскими терминалами, способными обеспечивать и сопровождать многомиллионный трафик товаров и людей.
— … А если они не станут подписывать договор? — многозначительно хмурясь, спросил Янаев. — Все-таки война?
— Не будут они ничего подписывать, — с места буркнул Павлов. — После известных событий у Вильнюсского телецентра я по поручению Михаила Сергеевича ездил туда, разговаривал с ними, точнее пытался разговаривать. Поэтому скажу точно, они настроены на окончательный разрыв, и стопроцентно уверены, что им это сойдет с рук.
Все вновь посмотрели на генерала Варенникова, который в этот момент взял и развел руками. Мол, я умываю руки.
— Тогда мы уйдем из Прибалтики, но…
После небольшой паузы, он продолжил:
— Мы заберем с собой все, что построил на территории прибалтийских государств советский народ с момента их присоединения.
Янаев непонимающе дернул головой, словно услышал иностранную речь. На лицах остальных тоже застыло недоумение.
— В смысле «все»? — спросил Павлов, опомнившись первым. — Я не пойму…
— Вы не ослышались. Мы вывезем оттуда все, и оставим прибалтов с тем, с чем они пришли в Союз… Опыт Великой Отечественной войны по эвакуации промышленности на Восток показал, что в самые короткие сроки можно переместить с одной части страны в другую часть технику, вузы, больницы, комбинаты, заводы и целые города.
Варенников нехорошо ухмыльнулся. В его руке появился какой-то документ, который он и продемонстрировал.
— … Уже подготовлены предварительные расчеты по перемещению в восточные части Советского Союза самых передовых предприятий Прибалтики — станкостроительного завода «Жльгирис» в Вильнюсе, электротехнического завода «Эльфа», Мажейкяйского нефтеперерабатывающего завода, Каунасского турбостроительного завода «Пяргале», Рижского электротехнического завода, Рижского вагоностроительного завода, Рижского автомобильного завода, Таллинского машиностроительного завода, Таллинского завода «Промприбор» и еще примерно десятка предприятий. Остановим и вывезем Ингалинскую атомную электростанцию. Задача, конечно, не простая, но ничего удивительного в ней нет. Задействовав военные части, мы справимся с ней за пол года, максимум. В результат, на востоке нашей страны появятся новые промышленные и культурные центры.
Пока члены ГКЧП обдумывали то, что только что услышали, генерал Варенников продолжил:
— Одновременно, мы перестанем поставлять в страны Балтии электричество, нефть и нефтепродукты, газ, уголь. Они хотели независимости, так пусть берут ее.
— Постойте, но это же гено… — кто-то произнес и сразу же замолчал.
Вареников поднял голову. Какое-то время он смотрел на членов ГКЧП, которые были явно не в восторге от его плана.
— Геноцид, вы хотели сказать, так? — он встретился взглядом с Павловым, который и произнес это слово. — Пожалуй, это похоже на геноцид…. А знаете, Валентин Сергеевич, вы давно были за пределами МКАДа? Например, в каком-нибудь небольшом поволжском городке, поселке или селе где-нибудь на Урале?
Вопрос был столь неожиданным, что все опешили. Павлов, вообще, долго нужных слов не мог найти.
— Думаю, что не были. Так вот, Валентин Сергеевич, если будете, то посмотрите, в каких условиях там живут люди. Мы в Европу гоним газ, а в подмосковных селах люди отапливают свои дома дровами, как и их предки сто лет назад. В Прибалтике мы строим отличные скоростные дороги, а в старинных русских селах вместо дорог одни направления. Там прекрасные современные заводы, а здесь их нет. В наших западных регионах с продовольственными товарами полное изобилие, а в глубинке на прилавках магазинов лишь резиновые галоши и морская капуста. Вы не находите, что это тоже геноцид?
Павлов во время этой отповеди отчаянно потел. Пот покрылся крупными капельками пота, которые катились по щекам и падали прямо на стол.
— Я, Валентин Сергеевич, как советский генерал, должен и буду забиться в первую очередь о советских гражданах. И если нужно для дела переместить промышленность прибалтийских республик в район Урала, я вывезу оттуда все — заводы, пароходы, мосты, каменную брусчатку с улиц. Я вывезу все, до самого последнего ржавого гвоздя. Они уйдут из нашей страны с тем, с чем и пришли — с лаптями и котомкой с сухарями за плечами…
Глава 20
Карма, она такая — ты не ждешь, а она приходит
Замок Тоомпеа в Вышгороде был неслучайно выбран для первой, пусть и неформальной, встречи лидеров националистических правительств прибалтийских республик — Горбунова, председателя Верховного Совета Латвийской республики, Ландсбергиса, главы Верховного Совета Литвы и Рюйтеля, председателя Верховного Совета Эстонской Республики. Все в этом старинном здании «дышало» символизмом, напоминая о былой славе и гордости. Именно здесь в далеком 1919 г. проводило свои заседания I-ый Рийгикогу, первый созыв парламента Эстонии, и в 1920 году была принята первая Конституция Эстонской Республики. Руководители, словно говорили этим, что больше нет единого государства, а есть независимые государства Прибалтики.