Руслан Агишев – Диктатор: спасти Союз (страница 18)

Тот что-то еле слышно промямлил в трубку.

— Я не слышу? Громче! Вот так хорошо. Все, отбой!

Положил трубку, и только сейчас почувствовал, что взмок. Спина была мокрой от пота. Разговор, и правда, оказался не из простых. Тяжело было ломать Грачева. Казалось, слышно было, как он сопротивлялся давлению, и хотел вырваться из захвата.

— Сейчас в Кремль, — Варенников коснулся плеча водителя. — Только поспеши.

По-хорошему, гонка только-только началась, и каждая минута, да что там минута, секунда была на весь золота. Нужно было за пять — шесть часов взять инициативу в свои руки и ни в коем случае не упускать ее. Иначе их сомнут.

— … Все, как у классиков… Почта, телеграф, телефон, железнодорожные станции… — Варенников вспомнил знаменитое выражение В. И. Ленина о главных условиях успешного восстания, которые тот перечислил в одной из своих статей. Впоследствии это стало иносказательным выражением, означавшим первые непременные шаги в решении какой-то особо важной задачи. — Сначала, изолировать Ельцина и Горбачева, потом продавливать свою информационную повестку везде, где только можно — в газетах, телевидении, листовках, слухах. Везде…

В размышлениях генерал и не заметил, как оказался на месте. Автомобиль мягко дернулся и остановился.

— Товарищ генерал, приехали, — негромко произнес водитель, поворачиваясь к нему. Видел, что генерал глубоко задумался, поэтому и говорил тихо.

— Хорошо.

Варенников вышел из автомобиля, прошел мимо вытянувшихся по стойке смирна постовых автоматчиков и поднялся на второй этаж. Именно там ему был выделен отдельный кабинет с большой приемной.

— Товарищ генерал, вам звонили, — при виде него встал дежурный, белобрысый старший лейтенант. — Несколько раз, — и еще тише добавил. — Председатель КГБ товарищ Крючков.

— Соединяй!

Уже в кабинете Варенников снял трубку телефонного аппарата и приложил к уху. Страха не было, было скорее опасение, что появится новое препятствие. Крючков был далеко не выживший из ума старик, каким его любили представлять демократы и либералы всех мастей. Это осторожный, но когда нужно, очень жесткий управленец. И Варенников был уверен, что он оценит его шаги.

— У аппарата! — громко и четко произнес генерал, услышав знакомый голос. — Здравствуйте, Владимир Александрович! Нет, не рьяно взялся. Абсолютно уверен, что главное условие нашей победы и поражения предателей и вредителей — это скорость наших действий. Если мы на миг замедлимся, то они сразу же перехватят инициативу. Им нельзя давать ни шанса, Владимир Александрович, ни единого шанса. Уверен.

Физически ощущалось, что главе некогда всесильного КГБ всей душой хотелось в этой верить, но он, по-прежнему, осторожничал, искал дополнительные безопасные варианты.

— История нас рассудит, Владимир Александрович, но я делаю все совершенно правильно. Наша ошибка — это полумеры. Если сказал «А», значит, нужно говорить «Б». Именно поэтому нужно сразу же вывести из игры Ельцина и Горбачева. Они точка кристаллизации любого сопротивления, любого протеста. Никто больше не способен стать знаменем. Никто… И, Владимир Александрович, враги все равно обвинят нас во всех мыслимых и не мыслимых грехах. Уверяю вас, на нас повесят таких собак, что сам бесноватый Адольф бы позавидовал. Поэтому нужно делать то, что задумано.

Скорее всего, именно непреклонная уверенность Варенникова окончательно и убедила Крючкова. Он внимательно выслушал все аргументы генерала, тяжело вздохнул, и коротко ответил:

— Действуй, товарищ Варенников. Я поддержу твои действия.

— Добро, Владимир Александрович.

Трубка опустилась на место, и только сейчас Варенников выдохнул. Повернулся к зеркалу на стене, долго и внимательно рассматривал свое отражение, а потом кивнул ему.

— А вот теперь можно ударить сильнее.

Бросив новый взгляд на зеркало, он угрожающе ухмыльнулся. Больше миндальничать он не собирался. Один раз на его глазах уже все рухнуло — страна, жизнь, история.

— Такого больше не повторится. Никогда…

Громко прозвучало, с претензией, но именно так генерал сейчас думал. Ему выпал уникальный шанс спасти великую империю, остановить в шаге от пропасти целый народ, и он его ни за что не упустит.

— Ну, поехал, — Варенников вновь поднял телефонную трубку. — Дежурный, соедини меня со спегруппой Альфа, код «12_Жуков».

Как руководитель Оперштаба Варенников координировал действия как гражданских служб, силовых специальных групп, так и армейских частей. Одной из таких групп и была «Альфа», в данный момент блокировавшая загородную резиденцию президента РСФСР Ельцина.

— Карпухин, генерал Варенников на связи! — громко проговорил он, когда в трубке прозвучал позывной группы. — Код «12_Жуков». Как принял?

Код, который ранее передал ему Крючков, подтверждал полномочия Варенникова. Руководитель группы сразу же ответил, что код принят и полномочия Варенникова подтверждены.

— Как обстановка на объекте? Кто прибыл? Сколько человек? Чем занимаются?

Как и опасался Варенников, Ельцин развил исключительно бурную деятельность. Еще не было восьми утра, то есть с момента первого объявления о ГКЧП прошло не больше двух часов, а у него уже собралась внушительная толпа сподвижников — Хасбулатов, Руцкой, Силаев, Собчак, Полторанин, Лужков и другие лица с большими должностями. По всей видимости, обсуждается стратегия дальнейших действий.

— Значит, готовят кортеж к выезду? Понятно.

Вот наступал еще один знаковый рубеж истории. В том будущем, откуда был настоящий Варенников, командир группы «Альфа» Виктор Карпухин так и не дождался внятного однозначного приказа действовать. Кортеж с президентом Ельциным и его сподвижниками выехал из резиденции и отбыл в Москву, где и начал мобилизовывать своих сторонников. В какой-то момент ситуация совсем вышла из под контроля: у здания Белого Дома собралась многотысячная толпа, на захваченном у военных танке стал выступать Ельцин, а его фото — фото борца с коммунистической угрозой — быстро облетело все мировые информационные агентства. Словом, здесь была еще одна точка бифуркации.

— Твои бойцы на позиции? Хорошо. Тогда, командир, действуй. Вырубить всю связь, отключить любые коммуникации — воду, газ, воздух, если нужно! Президента РСФСР Ельцина приказываю взять под арест. Остальных, включая семью Ельцина, изолировать в Архангельском. И, командир, действовать максимально осторожно. Жертв быть не должно от слова совсем. Сам ложись под колеса кортежа, но все должны быть живы. Они нужны для суда.

Голос в трубке был напряженным, что, собственно, и неудивительно. Ведь, не каждый день приходится арестовывать целого президента. После этого просто автоматически попадаешь в Историю со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Действуй, — еще раз произнес Варенников и повесил трубку телефонного аппарата. — С богом, командир.

Некоторое время генерал сидел молча. Взятый им с самого утра ритм получился слишком быстрым. В несколько утренних часов оказалось втиснуто столько судьбоносных событий и решений, что это не сразу укладывалось в голове. Поначалу осознать это просто не было времени, а сейчас стало уже поздно.

— Надеюсь, все начало меняться, — прошептал он с надеждой в голосе. — Надеюсь…

Сейчас Варенников все больше и больше понимал, что, как бы ему не хотелось изменить все разом, так просто это не получится. Его, да и всю страну, ждали тяжелые решения и их последствия.

— Да, по одному щелчку пальцев ничего не произойдет. Нужно копать еще глубже, кидать еще дальше… и тогда может быть окажемся на шаг впереди Истории.

Генерал кивнул сам себе. Все именно так и должно будет. Сейчас он подписался бы под каждым этим словом.

— Да, именно так — на шаг впереди…

Он сидел размышлял о новых задачах, планах. Пытался найти новые болевые точки, которые нужно обнаружить и сразу же купировать. В голове было множество мыслей, множество идей, ведь рвануть могло в любой момент и в любом месте. Варенников сейчас чувствовал себя пожарным, который метался между бесконечным числом снова и снова возникающих очагов возгорания. Потушить все сразу было просто физически невозможно, а, значит, нужно было выбирать.

— Выбрать ключевые события, моменты, второстепенное пока оставляем… Воздействуем только на самое главное… Так, главные возмутители спокойствия изолированы, — бормотал он, имея ввиду двух президентов — Ельцина и Горбачева. — Народ получил зрелища, и это на время даст ему пищу для разговоров…

И тут его осенило. Варенников аж вскочил с места, настолько неожиданно свежей, верной и своевременной оказалась мысль.

— Пища, вашу маму! Еда! Продовольственные товары! Как говорили древние, народу нужно дать хлеба и зрелищ! Как же я забыл про это⁈ — генерал с досады хлопнул себя по лбу. — Товары! Продукты! Дефицит! Это же такая красная тряпка, что люди, вообще, обо всем забудут!

Идея была не просто хорошей, а гениальной. Если в течение этого дня и нескольких последующих массово выбрасывать дефицитные товары на прилавки крупных городов, население которых обычно обладает наиболее высоким протестным потенциалом, то люди напрочь забудут обо всем другом. Фраза из будущего, что советский человек продал страну за сорок сортов колбасы, стала знаковой еще раньше. Только в этот раз условные сорок сортов колбасы спасут Союз.