Руслан Агишев – Адский договор: Переиграть Петра 1 (страница 4)

Через час скрипучая телега с водруженной на нее двадцативедерной бочкой и тянувшая все это доходного вида лошадка уже двигались в сторону уездного городка, где Дмитрий намеревался «заработать свой первый миллион». В бочке пока была самая обычная вода, в городе должная превратиться в нечто алкогольное.

— Держи, как и договаривались, — Дмитрий зачерпнул из бочки кувшином воды и принюхался к мгновенно изменившейся жидкости. Тянуло откровенной сивухой, напоминавшей очень и очень плохой самогон. Способность, дарованная ему Дьяволом, сделала очередной финт: вместо хорошего вина получился плохой самогон. — И как? — Михайла, жадно присосавшись к кувшину, мычал что-то одобрительное.

Самогон ему явно пришелся по вкусу. Опустошив кувшин, он пришел в благодушное настроение, чем Дмитрий сразу же воспользовался. Решил, пока есть возможность, расспросить Михайлу о смотре поместного войска, который должен был состояться через год. Для его понимания текущей ситуации ему очень не хватало знаний, подробностей, словом. А кто, как не Михайла, боевой холоп и участник военных походов, сможет рассказать ему обо всем лучше. Только он. Не маму же расспрашивать о бронях, пистолях и схватках.

— … Пустое, господине. Ни в жисть тебе не собраться, — с первых же слов огорошил его Михайла новой проблемой. Оказывалось, смотр поместного войска был не просто формальностью, а очень и очень серьезным делом. — С поместья ты должон выставить цельных четырех оружных и конных воинов в бронях. Только нет у нас ничего. В последнем походе, когда батьку твого лихоманка схватила, почти добычи не взяли. Зато двух холопов потеряли с бронями и оружьем. Исчо мой жеребец захромал и таперича для боя он совсем не годен…

Загибавший пальцы парень мысленно охреневал. Обрушившийся на него вал проблем лишь ширился, совсем не думая уменьшаться или ослабевать. Получалось, к следующему годы ему, как наследнику поместья, нужно явиться на смотр поместного войска вооруженным, в броне и на коне. Вдобавок, с ним должно было быть четыре вооруженных боевых холопа на конях. Нужно было купить, как минимум, трех хороших коней, три более или менее пригодных нагрудника со шлемами, пики, сабли. Не помешал бы и хороший пистоль, а лучше два. В целом, за все это нужно было заплатить просто какую-то несусветную сумму!

— … Коли же не явишься на смотр или воев своих не представишь согласно государевой росписи, то поместье отберут, — продолжал рассказывать Михайла, время от времени кидая многообещающие взгляды на бочку. Взгляды были такими, что с легкостью прожгли бы дерево, если бы смогли. — Можно мне еще кувшинчик, а то в горле пересохло. Пожалуйста… — сморщил он умоляющую мину на лице. Только Дмитрий был непреклонен. — Лучше, господине, самому в разрядный приказ явиться и сказать, что по малолетству и оскудению не можешь служить.

Парень покачал головой. То, что предлагал его холоп, ему никак не подходило. Дмитрию, наоборот, нужно было обязательно попасть на поместный смотр, чтобы потом отправиться в поход. Иначе Дьявол расторгнет договор.

— Не бойся, Михайла. Прорвемся, — пробурчал Дмитрий, хлопая товарища по плечу. — Только бухать бросай! Что, что, — передразнил он его. — Пить горькую, говорю, бросай! И меня держись, тогда не пропадешь.

За разговорами дорога пролетела быстро. Бока только синяками покрылись от колдобин, что во множестве покрывали дорогу.

— Пошлину, господине, платить придется, — вдруг огорошил Михайла при подъезде к раскрытым воротам, что находились в невысокой квадратной башне уездного городка. Кивнул на бочку в телеге и выразительно потер пальцами. — Двойную пошлину — за проезд и за торговлю.

Дмитрий даже присвистнул от удивления. Еще ничего заработать не успел, а уже тратить начал. Он полез было за пазуху своего овчинного полушубка, где в тряпочке у него хранилось несколько медных полушек, но остановился.

— Хрен им, — пробурчал парень, делая «морду кирпичом». И, вообще, горделиво привстал, сидя на передке телеги. Мол, не бродяга какой-то едет, а дворянин со своим боевым холопом. Ты, Михайла, сиди смирно и рот закрой! Я буду говорить.

Под башней, выстроенной из внушительных обожжённых дубовых бревен, им перегородили дорогу пара городовых стражников, кряжистых дядек в потрепанных тигеляях с плохо чищенными железными пластинами, кое-где нашитыми на груди. С шерстяными шапками вместо шлемов на головах, с дубинами в руках и кислыми немытыми рожами, они больше напоминали бандитов «с большой дороги». Первый из них, почесывая выпиравшееся брюхо, выразительно вытянул вперед руку и потряс ею.

— Две полушки, — протянул он, презрительно окинув взглядом их старую телегу и тяжело дышавшую конягу. — Что в бочке? — второй, не дожидаясь ответа, уже тянулся руками к крышке. Сильным ударом вышиб деревяшку и едва не всей башкой залез внутрь. — Чаво там?

— Тьфу! Вода! — недовольно бросил второй и тут же удостоился удивленного взгляда Михайлы. Ведь, он точно знал, что там было. До сих пор облизывался, вспоминая вкус того поила, которым его потчевали. — Дурни, воду в город везут! Ха-ха-ха! Еще был земли или навоза набрали! Все лучше было бы…

Тут-то знаменитая выдержка парня и дала трещину. Такое его зло взяло, что просто держись. Дмитрий резко встал и с места огрел ржущего стражника плетью. Что надо получился удар. Тот аж задницей в лужу брякнулся, разбрызгивая в разные стороны грязь.

Не давай никому опомнится, парень спрыгнул с телеги и, выпятив вперед грудь, «буром попер» на второго стражника. С глаз едва молнии не метал, так «накрутил себя». Ведь, эти уроды не знают, с кем связались. Да, самим Дьяволом накоротке общается! Что ему эти два барахольщика⁈

— Ты, козявка земляная, с кого пошлину требуешь⁈ — во все горло гаркнул Дмитрий. Получилось звучно, внушительно, словно от большого начальника исходило. — Совсем ослеп⁈ — остолбеневший стражник, никак не ожидавший такого напора от простых с виду путников, начал пятиться назад. — Не видишь, кто стоит перед тобой?

В таком деле главное напор и уверенность в себе и своих словах. Чтобы все это «перло» от человека так, словно жар от хорошо растопленной печки. Чтобы этот посыл на подкорке ощущался. Тогда и результат будет.

— Ты, червяк в шапке, самого Дмитрия Алексеевича Кобылина, дворянина, члена поместной сотни, остановил и деньги с него требуешь. Мой батька кровь за государя нашего и веру православную проливал, а ты тут в это время штаны протирал, — уже не сдерживаясь, орал парень. Ошарашенные стражники уже и не рады были, что остановили их. — Уж не выше государя ли себя ставишь⁈ Он меня за воина и дворянина почитает, а ты жалким крестьянином считаешь⁈

А вот это уже было очень серьезно. Обвинение в неуважении или того хуже в оскорблении особы великого государя почти равнялось доказательству. Дмитрий где-то и когда-то читал, что за такое можно было без всяких разговоров на дыбе оказаться. Пока будут разбираться, если будут, из обвиняемого все жилы вытянут и все сустав переломают. Иди потом доказывай, ищи правду.

Оба стражника, переглянувшись, мигом повалились на колени и заголосили. Просили не губить их, дурней, что бельма свои толком с утра не открыли еще. Про малых деток кричали, обещали за него Бога всю жизнь молить, и т. д. и т. п.

Грозно сверкнув глазами напоследок, Дмитрий залез в телегу и кивнул холопу. После в полном молчании, хотя вокруг уже столпилось десятков пять простого люда, покатили в город. Себе же в уме парень сделал зарубку про этот случай. Больно уж интересный инструмент влияния на людей получался, если к нему с умом подходить.

— … Ты, головка… куды смотрел? Так и головы можно лишиться… — донеслись до Дмитрия обрывки ругани стражников. Вроде бы дело и до драки дошло: начали за космы друг друга таскать, да рожи бить. — С такого чоловика пошлину драть… С пьяну что ли? Опять вчерась кабаке всю ночь гулеванил… В рожу твою свинячью бы плюнуть… Что? Ах ты, сучья отрыжка, плюнуть?

Удовлетворенно хмыкнув, парень засвистел что-то веселое. Дело вроде бы начало налаживаться: деньги сохранил, харизму «прокачал», авторитет свой повысил.

Немало позабавили его и изумленные, а в чем-то даже настороженные, взгляды Михайлы. Его боевой холоп выглядел ни мало, ни много потрясенным, что прекрасно читалось на его лице. На его глазах, сын покойного хозяина, Митька Непутевый, два слова связать не могущий, отчудил такое, что впору было бежать в церкву и свечку ставить во здравие. Где это было видано, чтобы так городовую стражу отчитывали и пошлину за проезд не платили? А как он лаялся на оружных воев! Глаза огнем горели, орел орлом. Сразу же его батька, покойный Александр Филиппович вспоминался. Тот тоже бывало в броне, с саблей и на коне настоящим орлов выглядел. Неужто Господь вразумил Митрия Александровича…

Все это Дмитрий на лице своего холопа читал невооруженным взглядом. Больно уж ярко его эмоции проявлялись. Не надо было быть никаких физиономистом, чтобы «читать» Михайлу.

— Дале куда ехать, Митрий Алексеевич? — Дмитрий едва не заржал, отметив, как изменилось к нему отношение со стороны боевого холопа после этого небольшого концерта.

— Давай, правь, к ближайшему кабаку, что попроще. Выгодное дело у меня к кабатчику есть, — усмехаясь, проговорил парень, неопределенно взмахнув рукой.