Руслан Агишев – Адский договор: Переиграть Петра 1 (страница 16)

Парень в ответ кивнул и скромно улыбнулся, словно говоря — «умею».

— Очень сие хорошо. Счет и математика приводит разум в порядок и помогает мыслить, говорили древние философы. Поспрашиваю тебя? — усмехнулся грек. Видно было, что Лихуд не верил Дмитрию и хотел разоблачить его. — Скажи-ка мне, вьюнош. Сколь будет, коли к двум дюжинам прибавить еще две дюжины.

Дмитрий тут же, ни секунды не думая, ответил, чем вызвал удивление грека.

— Хорошо. Раздели-ка мне три сотни и шесть десятков на три части, — задал Лихуд еще одну задачку, похоже, для местных второклассников.

Сразу же получил ответ и на этот вопрос, что уже раззадорило ректора академии. Совсем он не привык к таким скоростям в счете, которые говорили либо о большом опыте, либо о значительном таланте к математике. Дмитрий его все больше и больше удивлял.

— Хм… Вижу, простые задачки тебе, как орешки белочке. А по плечу ли тебе вот эта задача, — с вызовом проговорил грек. — Один человек-пьяница выпивает бочонок кваса за две седьмицы, а вместе со своей жинкой он выпивает такой же бочонок за 10 ден. За сколько дней его жинка выпьет бочонок одна?[1]

Услышав задачу, Дмитрий чуть не заржал. Решение было не особо сложным. Все такого рода задачи решались по одной схеме. Нужно было найти самое близкое число, которое делилось и на 14, и на 10. Это 140. Значит, за 140 дней человек выпьет 10 бочонков кваса, а вместе с женой — 14 бочонков. Значит, за 140 дней жена выпьет 14–10 = 4 бочонка кваса. Тогда один бочонок кваса она выпьет за 140 ÷ 4 = 35 дней.

Конечно, пришлось почти на пять — шесть минут выпасть из реальности. С блокнотом и ручкой для наглядности он бы справился за минуту, не позже.

— Тридцать пять дней, батюшка, — ответил Дмитрий.

У ректора академии в этот момент был такой вид, который можно было описать лишь одним словом — «охренеть». Он аж глаза выпучил, того гляди, из орбит вылезут.

Он уже открыл рот, чтобы еще что-то спросить, но его прервали. Подошедший из-за спины монах спросил про квашеную капусту, которая в кадушке портиться начала. Потом зашел разговор про репу и морковь, которые сильно мыши погрызли. Словом, хозяйственные дела.

Дмитрию велено было идти в монастырскую баню, которую еще утром топили, чтобы отмыться и себя в порядок привести. На учение он должен был прийти на следующий день. Определили его в самый низший класс, который здесь назывался «инфирма» или «слабый» с греческого языка. Как понял Дмитрий из разговоров, ему почти четыре года предстояло учиться в первом класса, изучая только языки — латинский, греческий, арифметику, грамматику, историю и катехизис.

— … Нет у меня четырех лет, чтобы местный диплом получить. По-хорошему, у меня и года даже нет, — бормотал он, рыща по огромному монастырскому подворью в поисках бани. — Надо срочно активизироваться… Вопрос, правда, с чего начать.

С этой же мыслью он вышел из бани и пошел в город. Прежде чем думать о великом — о знакомстве с «сильными мира сего» и организации похода в Крым, следовало озаботиться самым насущными, а именно жилья и еды. Конкретно сейчас, ему был нужен какой-то угол, куда можно было приткнуться на время обучения. Желательно, чтобы этот угол был не сильно дорогим и с вменяемым хозяином. Ему совсем не улыбалось жить в притоне, где за хорошие крепкие порты могут прирезать. Узнать о жилье можно было в местном аналоге сети интернет — рынке, что раскинулся на территории Китай-города.

— Б…ь, какой же здесь рассадник заразы! Куда только местный санэпидемнадзор смотрит? — ворчал себе под нос Дмитрия, пробираясь мимо гниющих внутренностей какого-то животного, источавшего неимоверное зловоние. Совсем рядом, буквально в паре шагов, с лотка торговал пирожками совершенно невозмутимый мужичок с бородой лопатой. Пирожки, кстати сказать, выглядели весьма аппетитно — румяные, с корочкой. Так и просились в руки. — Слышь, земляк, почем пирог?

Тот смерил парня недоуменным взглядом. Явно пытался понять, почему его назвали земляком. Может они и правда были земляками и проживали на одной улице.

— Э-э-э… Полушка за пирог капустой. За две полушки пирог с мясом отдам, — наконец, ответил торговец, так и узнав парня. — Бери с мясом. Сытым весь день будешь.

Покосившись на валявшую гнилую требуху, Дмитрий покачал головой. Про себя добавил, что с таких мясных пирогов скорее можно было диарею заработать, чем сытость. Кто знает этого капиталиста с бородой, где и какое он брал мясо. Лучше с капустой взять.

— С капустой давай, — кинул ему парень полушку, крошечную с пол ногтя монетку. Обратно получил здоровенный, с две ладони пирог, в который тут же вцепился зубами. — Вкушно, — прошамкал он забитым ртом. — Шпашибо, жемляк.

Около часа он наворачивал круги по базару, проходя то по мясному концу, то кузнечному, то по ряду с тканями. Глазел с открытым ртом на продавцов и покупателей, изображая из себя глупого деревенщину. Задавал вопросы про цены, про здоровье, про свободный угол, где бы можно было приткнуться «бедному сироте». Внимательно вслушивался в звучавшие разговоры. Сейчас все могло пригодиться.

— Пшел отсюда прочь! Ворюга! Ходют тут, а потом прут все подряд, — наорали на него с ряда, где торговали дорогими тканями. Даже плетью разок хлестнули, чтобы близко не подходил. — Чичас пса спустю!

Про жилье Дмитрий так ничего и не узнал. Зато кое-что придумал по поводу своего бизнес-проекта с духами. Решил завести себе на рынке небольшой прилавок, посадить туда какого-нибудь продавца с нерусским лицом, который будет выдавать себя за гостя с далекого Востока, торговца великой редкостью на этой земле — невиданными ароматами.

— Сто процентов, эта тема зайдет. У нас всегда на все иностранные падки. Здесь тоже наживку проглотят с такой силой, что удочку вырвут, — бормотал парень, продолжая бродить по окраинным рядам рынка. — Осталось только найти подходящего актера, который согласится сыграть какого-нибудь араба с Востока… Хм… Например, вот такого… Б…ь! Азиат! Может этого…

Дмитрий едва не споткнулся о какого-то бродягу с нерусскими чертами лица, который сидел, по-восточному скрестив ноги. На седой голове старика была намотана какая-то плотная ткань, напоминавшая чалму. В руках были видны четки.

— Кейте… Бик кэйте… Эх, нэк белай булдэ? — до слуха Дмитрия донеслось негромкое бормотание старика. Сначала речь бродяги показалась ему незнакомой. Потом, прислушавшись, он стал разбирать отдельные слова и целые предложения. — Нэк былай кэйте?[2]

Остановившись, парень присел рядом со стариком и еще раз прислушался к его невнятному бормотанию.

— … Ни хазер шляргя? Бельмим…[3]

Парень узнал язык, на котором говорил старик. Это был татарский. Он немного разбирал его. Понимал с пятого на десятое слово. Судя по бормотанию старика, тот только сегодня похоронил сына и остался один с маленьким внуком на руках. Сына, мелкого коробейника, остановили на дороге и, убив, забрали весь товар. Теперь со старика требовали большие деньги, которые ссудили его сына на закупку товаров.

— … Ни шляргя? Акча юг, ашарга юг… Кэйте кешлялр киляляр… Окралар[4]

До Дмитрия сразу же дошло, что лучшего варианта для своего продавца ему просто не найти. У старика был смуглый цвет лица, довольно узкие глаза, нос с горбинкой. Словом, готовый нерусский.

Он быстро добежал до торговца пирогами и купил пару штук с капустой. После сразу же вернулся.

— Слышь, батя, возьми. Попробуй пироги. Вкусные… Черт, как сказать по-татарски? Слушай! Аша, эти! Аша! Якше аш![5] — с трудом вспомнил он подходящие слова. — Акча кирякме![6]

Вздрогнувший от чужого голоса, старик поднял голову. Долго смотрел на пирог, который ему протягивали.

— Бери, батя, — Дмитрий совал ему в руки пироги. — Поешь.

Наконец, взял и, отломив небольшой кусочек, положил его в рот. Медленно разжевал и с видимым удовольствием проглотил. После уже начал с жадностью откусывать от пирога кусок за куском. Видно, что был сильно голоден.

— Поговорить нужно, батя. Хочешь заработать? — Дмитрий вытащил мешочек с медяками из-за пазухи и выразительно потряс им. — Нужно лишь немного поиграть…

Старик на удивление быстро согласился. Его ничуть не удивило предложение выдать себя за торговца с Востока. Он даже согласился свой дом предоставить для нужд Дмитрия, который решил ради сохранения тайны именно там развернуть производство одеколона и духов. Вдобавок, можно было там и жить.

Жилье оказалось, правда, не очень. Небольшая курная избенка, пять на пять шагов. Над головой вместо потолка, сразу же виднелась соломенная крыша. Рядом стоял покосившийся сараюшко, который Дмитрий и решил сделать своей базой.

— Будешь сыт, обут и одет, батя. Внука своего на ноги поставишь. Только слушай меня внимательно. Делай именно так, как я говорю, — вводил парень старика в курс дела, усевшись возле невысокого стола в избе. — Сделаем из тебя восточного торговца, у которого очень редкий и необычный товар — ароматы из далеких земель. Снимем на рынке небольшой угол, наймем какого-нибудь здорового детину для охраны, подумаем насчет рекламы. Не понимаешь? Ничего, сейчас все «разжую»…

Понял тот не с первого и не со второго раза. Главное, что понял.

Сильно удивился, что найдутся люди, которые станут платить за «хороший» запах. Даже смеяться начал. Мол, глупость какая-то. Ведь, запах человеку Господом дан и нельзя его прятать от других. Дмитрий тоже посмеялся, правда, не вместе с ним, а над ним. Бедняга даже не догадывался, какой бешеной популярностью будет пользоваться его товар.