РуНикс – Жнец (страница 11)

Тристан Кейн взял ее за руку и помог ей подняться на первые ступеньки. Будто она была какой-то беспомощной девицей из Средневековья, которой нужна помощь, чтобы подняться по лестнице в платье с подолом в миллион слоев. А не женщиной из двадцать первого века, одетой в удобные джинсы и обувь, вполне способной самостоятельно подняться по низким ступенькам.

Морана почувствовала, как брови едва не коснулись линии роста волос.

Тристан Кейн не открывал двери и не помогал дамам подниматься по лестнице.

По крайней мере, до этого момента.

Его ладонь – именно такая, как она и ожидала: грубая, большая, всепоглощающая – взяла ее руку, словно стирая все прежние прикосновения.

Всего на миг. Жест длился всего долю секунды, а потом он снова убрал руку и сунул ее в карман брюк.

Морана не проронила ни слова, а только прикусила губу и, быстро поднявшись по трапу, наконец вошла в самолет.

По ее телу пробежала дрожь.

Он запрыгнул на борт следом за ней. Она чувствовала его прямо за спиной, пока проходила в салон и осматривала шикарный интерьер. Морана впервые оказалась на борту частного самолета и не хотела пропустить ни секунды пребывания здесь.

Пространство возле двери вело в небольшую, но хорошо продуманную зону отдыха с двумя диванами и двумя креслами, приделанными к полу и с трех сторон окружавшими стеклянный стол. За одним из диванов располагался мини-бар, а на правой стене висел телевизор. Весь интерьер был выполнен в коричневых и кремовых тонах. За зоной отдыха виднелась закрытая дверь.

Заметив на одном из диванов Данте, который сидел с развязанным галстуком и стоящим перед ним бокалом виски, Морана подошла к креслу напротив и положила ноутбук на стол. Она остро ощущала, что все это время Тристан Кейн шел за ней, пригнув голову и дыша ей в шею из-за тесноты пространства в узком коридоре.

– Устраивайся поудобнее, Морана, – пригласил Данте. – Предстоит долгое путешествие.

Морана сняла обувь, опустилась в мягкое кресло и поджала под себя ноги.

– Без стюардесс? – озадаченно спросила она. Разве мужчины не любят, когда на борту частного самолета их обслуживают красивые женщины?

Данте помотал головой, а Тристан Кейн подошел к закрытой двери и скрылся за ней.

Морана нахмурила брови.

– Он любит вздремнуть в самолете, – пояснил Данте.

Стало быть, никаких посторонних на борту, только пилоты.

– Он тебе доверяет, – заметила Морана.

Данте издал смешок:

– Полагаю, настолько, насколько может.

Пилот сообщил о скором взлете. Морана закрыла глаза, когда самолет зарокотал под ней, и почувствовала, как напряглись нервы, как бывало всегда в момент взлета.

Вот и все.

Теперь нет пути назад.

Ее присутствие на борту этого самолета непременно положит начало цепочке событий, о большинстве из которых она даже не узнает, пока не станет слишком поздно. В этом она не сомневалась.

Взлетная полоса превратилась в размытое пятно.

Морана посмотрела в окно, окидывая взглядом город, который был ей домом всю ее жизнь, и осознала необратимость всего происходящего. Она оставляла позади множество воспоминаний, многие из них не стоило и беречь: об отце, его доме, ее уничтоженной машине, излюбленном месте на кладбище, пентхаусе… Некоторые из них были ей дороги, некоторые нет. И хотя она познакомилась с Амарой всего несколько дней назад, оставлять ее тоже было горько.

И вот они поднялись в небо. Один из мужчин ушел спать, а второй так и остался с ней.

Взглянув на Данте, она поймала на себе взгляд его темных глаз.

– Должен признать, ты удивила меня, Морана, – небрежно заметил он, рассматривая ее.

Она приподняла брови:

– Правда?

Он кивнул, сделал глоток виски и протянул ей стакан, но она отказалась.

Данте пояснил:

– Хоть я и не одобряю того, как именно ты узнала правду, все же удивлен. Я многого ожидал, пока обдумывал такой вариант развития событий за эти годы… но только не это.

– Под «этим» ты имеешь в виду, что я увязалась с вами в Тенебру?

Данте покачал головой:

– Я имею в виду, что ты осталась. Любая другая женщина уже бежала бы, куда глаза глядят. Честно говоря, сам не знаю, что бы я стал делать, если бы ты сбежала. Ведь он бы помчался за тобой, ты же знаешь.

Морана закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как сильно бьется сердце.

– Знаю.

– Что ты творишь, Морана? – тихо спросил Данте, и беспокойство в его голосе, заставило ее открыть глаза. – Притом что я люблю Тристана больше, чем кровную родню, я бы никогда не пожелал, чтобы он сошелся с моей сестрой, если бы она у меня была. Я бы солгал, сказав, что совсем не беспокоюсь за вас обоих. В нем что-то напрочь сломлено, и если ты здесь потому, что думаешь, будто сможешь это исправить, то я тебе сразу говорю: не сможешь.

Морана молча глядела на Данте, а в животе у нее сжимался крошечный комок гнева.

– Я буду с тобой откровенна, Данте. Ты мне нравишься. Вы с Амарой были невероятно добры ко мне, когда я нуждалась в этом сильнее всего. Эта твоя черта всегда будет меня восхищать. Но, – она подалась вперед, ощущая, как в крови бушует пламя, – то, что происходит между мной и им, останется между нами. Как ты вчера вечером сказал Амаре: если он захочет рассказать тебе, то расскажет. От меня ты ничего не услышишь.

Она сделала глубокий вдох, усмиряя гнев и напоминая себе, что Данте ей не враг.

– Но поскольку у тебя доброе сердце, – негромко произнесла Морана, – кое-что я тебе все же открою: я не хочу его исправлять. Я хочу исправить саму себя. А он, похоже, единственное, что помогает мне в этом.

– Значит, – сдержанно продолжил Данте, сжимая в руке бокал, – ты его просто используешь?

Морана улыбнулась:

– А разве он не использует меня, чтобы бороться с живущими в нем демонами?

Данте промолчал. Они оба знали ответ на этот вопрос.

Морана уставилась в одну точку на столе и заговорила тихим, под стать биению ее сердца, голосом.

– Его демоны танцуют вместе с моими, – произнесла она еле слышно, и ее пронзила правдивость этих слов. – Вот и все, что я могу тебе сказать.

Она поймала напряженный взгляд Данте.

– А если твои демоны захватят тебя, как сегодня утром? – тихо спросил он.

Морана сглотнула:

– Будем надеяться, что тогда его демоны их отыщут.

Данте кивнул, громко выдохнул и поднял бокал.

– В таком случае желаю удачи. С ним она тебе точно понадобится.

Губы Мораны тронула улыбка.

– Значит, так ты добился его расположения? Удачей?

Данте издал смешок, качая головой, и его красивое лицо ожило.

– Чистой, непоколебимой удачей. В те времена я был очень упрямым.

– В те времена? – подтолкнула Морана.

Его улыбка померкла, и она вспомнила слова Амары, сказанные о нем. Она назвала Данте трусом. Так ли это? Судя по тому, что Морана слышала и видела, это было не так. Его голос прорвался сквозь ее мысли, рука небрежно вращала бокал с янтарной жидкостью.

– Я долгие годы загонял Тристана в угол, чтобы он принял мое предложение стать товарищами. Измотал его. – Данте посмотрел на нее. – Он намного упрямее, Морана.

– Я тоже.