РуНикс – Хищник (страница 30)

Тристан Кейн замер, в его глазах вспыхнула злость.

Морана стиснула зубы и сжала пальцами холодный гранит.

– Даже не думай, что можешь войти в меня без резинки.

Он протянул руку и обхватил ее за шею, в точности как схватила его Морана несколько минут назад. Держал крепко, почти угрожающе, но не переходя грань. Затем запрокинул ее голову, надавив своей большой, грубой и теплой ладонью на уже пылающую шею, и у Мораны побежала дрожь по спине, когда она внезапно осознала, с какой легкостью он мог свернуть ей шею. Она видела, как он сворачивал шеи с той же легкостью, с какой нормальные люди моргали. Он мог убить ее прямо там, в дамской комнате одного из самых роскошных ресторанов города, а, учитывая его силу, она знала, что не сумеет ему помешать.

Злость в ней разгоралась ярким пламенем.

– Так есть? – настойчиво спросила Морана, заперев свой страх глубоко внутри и не отрываясь от его гипнотического взгляда.

– Ты девственница? – спросил он тихим смертоносным голосом виски, который завладел ее чувствами и одурманил разум.

Разумный вопрос. В кои-то веки.

– Нет, – ответила она, приподняв брови и подначивая его произнести хоть слово.

Он молчал.

Но сунул вторую руку ей между ног без лишних предисловий, отодвинув пальцами ткань белья, и устремился к самому сокровенному местечку.

Морана выгнула спину.

Ток пробежал по телу, заставляя поджать пальцы ног прямо в туфлях, а донесшийся до нее запах собственного возбуждения распалил ее еще сильнее. Одной рукой он держал ее за шею, а второй умело ласкал лоно, держа в плену своего взгляда.

В этот миг Морана осознала, как сильно он ее контролировал, как много контроля она отдавала в его руки. А за этим осознанием накатила волна ненависти и ярости. Тело могло предать ее, но разум – никогда.

Перенеся свой вес на одну руку, она убрала вторую со столешницы, опустила ладонь прямо на выпуклость в его брюках и сжала так же, как он сжимал ее шею. Он резко толкнулся бедрами вперед, едва не задев край столешницы, а его глаза вспыхнули. Тристан Кейн знал, что она делала. Он сделал ее уязвимой. Она ответила ему тем же. Бинго.

Его пальцы так и не проникли внутрь, а только кружили снаружи, обходя вниманием клитор и скользя возле входа, отчего по телу Мораны шли потоки удовольствия и такого мощного, глубокого желания, что она начала бы умолять, будь на его месте кто-то другой. Она и так еле сдерживалась, прикусив губу, чтобы подавить стон желания, и лишая его удовлетворения.

В ответ Морана крепче сжала пальцами его возбужденное достоинство, и в его груди раздался тихий звук, который она сумела услышать только потому, что они находились так близко друг к другу. Будь на его месте кто-то другой, она бы восхитилась его самоконтролем. Он был таким большим в ее руке, больше ладони, настолько, что она не могла удержать его целиком, и ее стенки сжались от желания под натиском жажды плоти. Морана дышала часто и тяжело, а сердце колотилось в груди, окончательно выйдя из-под контроля.

И вдруг он остановился.

Убрал руки.

И с ее шеи, и от ее лона.

Она убьет его, в самом деле убьет, если он сейчас прекратит.

Тристан Кейн достал бумажник из кармана блестящими от следов ее возбуждения пальцами, и от их вида, от осознания, где побывали эти пальцы, по телу Мораны пронеслась новая волна неконтролируемого жара. Такими темпами она воспламенится еще до того, как он войдет в нее.

Он достал презерватив и разорвал упаковку зубами. Морана не смотрела на его расстегнутые брюки. Он тоже.

Внезапно, прежде чем она успела сделать еще хоть один вдох, Кейн снова схватил ее за шею, на сей раз с затылка, как тогда, в пентхаусе, и уперся второй рукой в гранитную столешницу возле ее ладони.

Морана почувствовала, как головка члена коснулась клитора. У нее участилось дыхание, а осознание того, что она делала это не с кем иным, как с Тристаном Кейном, будоражило какую-то ее глубинную часть. Она хотела этого. Ей было тошно, и она злилась на саму себя. Но все же ей это было необходимо.

Необходимо, чтобы он терся об нее и заставил разрядиться, но не как бомбу, а как женщину. Боже, ей было необходимо кричать во все легкие, пока он трахал ее в точности, как обещали его глаза всякий раз, когда он смотрел на нее, с самой первой их встречи. Ей было необходимо почувствовать себя распутной, сексуальной. И ей это претило. Претила эта потребность. Претило, что он заставил ее изнывать от желания, словно одержимую.

Лихорадочное сердцебиение стихло.

И внезапно он вошел в нее, одним толчком погружаясь до самого основания.

Морана не сумела сдержать крик, который вырвался из ее горла. От чувства жжения, от того, как она смазывала его своей влагой, от того, как его большой член погрузился в нее одним толчком. У нее перехватило дыхание, а сердце заколотилось, едва ее переполнило ощущение его присутствия. Он вышел, пока она еще даже не успела полностью его прочувствовать, и с силой вошел снова, не выжидая больше ни мгновения. На этот раз Морана с силой прикусила губу, чтобы сдержать крик удовольствия, когда мощные ощущения охватили каждый сантиметр ее кожи. Грудь подпрыгнула от его жесткого толчка, а пламя внутри нее достигло своего апогея.

Тристан Кейн вышел снова, не дав ей привыкнуть к его размеру, и опустил подбородок к груди, пряча от нее свое лицо.

Морана намеренно закрыла глаза, сама не желая запоминать выражение его лица в тот миг, когда он прочувствовал, как плотно его сжимают ее мышцы, а она оказалась не в силах скрыть от него реакцию своего тела. Морана не хотела видеть торжествующее злорадство, или ухмылку, или, что еще хуже, неподдельное удовольствие. Не хотела видеть ничего, кроме звезд, мерцавших за ее закрытыми веками, пока он разрывал ее на части.

Он вышел, а затем ворвался снова.

Электрические импульсы пробегали по всему ее телу, дыхание становилось все чаще, сердце билось быстрее и быстрее, а запах секса и его древесный аромат быстро наполнили пространство. С каждым толчком Морана возбуждалась все сильнее, становилась еще более мокрой, чем прежде, более мокрой, чем следовало, с трудом сдерживая стоны чистейшего наслаждения, пока ее тело погружалось в состояние блаженства.

В помещении слышались звуки их учащенного дыхания и едва сдерживаемых стонов. Кровь громко стучала у нее в ушах. Ладони болели от того, что так сильно вжимались в гранит. Морана выгнула спину дугой и закинула ноги выше ему на бедра, чтобы обеспечить более удобный угол, когда он поймал ритм быстрых, сильных движений. Затылок, который он по-прежнему сжимал рукой, был единственным местом, где он к ней прикасался.

А потом еще один звук проник в ее оцепеневшее от страсти сознание.

Стук.

Черт.

Морана открыла глаза и резко посмотрела на дверь. Тристан Кейн застыл неподвижно и тоже обернулся к двери, а его член впервые замер в ней без движения, пульсируя, словно электрический провод. Морана крепко сжала его мышцами, когда ощутила, что он полностью наполняет ее, стиснула так крепко, будто созданные на заказ ножны для его клинка.

Стук раздался снова, и она, захлопав глазами, осознала, где находится: в ресторане, полном вооруженных людей, членов преступных банд, среди которых был ее отец и его враги – и все они ждали за этой дверью.

Кто-то стоял всего в паре метров от них, отделенный лишь тонкой деревянной дверью. А Морана, ничего не соображая, сидела на столешнице, пока в ней пульсировал член Тристана Кейна.

Да во имя ж всех святых!

– Мисс Виталио? – Мужской голос проник в ее сознание, вынуждая посмотреть на дверь округлившимися глазами. – Ваш отец попросил вас выйти. – О господи.

Оргазм был так близко.

До него только рукой подать.

Но и до двери тоже.

Ах…

Тристан Кейн повернулся к ней, приподняв брови на невозмутимом лице. Никто, увидев его, не поверил бы, что он стоял в уборной, войдя в нее по самые яйца и с каждой секундой возбуждаясь все сильнее. Да чем он таким питался?

Морана посмотрела ему в глаза, и он кивнул на дверь, велев ей молчать в ответ.

Она сделала глубокий вдох, отчего ее мышцы сжались вокруг него, посылая волну жара по спине.

Внезапно Тристан Кейн вышел и так же сильно вошел снова.

Твою ж!..

Морана непроизвольно открыла рот, готовая закричать от резкого движения, но он зажал его ладонью, приглушая звук. Она в потрясении взглянула на него.

Тристан Кейн только что зажал ей рот? В самом деле зажал ей рот?

Подчиненный ее отца ждал прямо за этой дверью. Прямо за дверью. Мужчина перед ней что, сошел с ума?

Он резко толкнулся бедрами, будто отвечая на ее вопрос, и вошел под таким углом, что задел точку, от прикосновения к которой Морана закатила глаза, пока из нее вырывались звуки, заглушаемые его большой ладонью. Внезапно он увеличил темп, начав двигаться быстрее, чем прежде, быстрее, чем ей вообще казалось возможным. Быстрее настолько, что входил и выходил из нее, а она не успевала сделать вдох.

Если до этого момента ее мысли были спутанными, то теперь она вообще едва могла соображать. Трение, удовольствие от толчков его бедер, возбуждение от того, что ее трахали, зажав рот рукой и держа за шею, пока человек ее отца стоял за дверью, – все это заставляло Морану пылать.

Она убрала руки со столешницы и, не сдержавшись, схватила Тристана Кейна за плечи, впиваясь ногтями в крепкие мышцы, а он удерживал ее рукой за шею, как в тот раз в пентхаусе. Истинная сила его тела пробуждала в ней желание двигать бедрами, подстраиваясь под его темп. Но она не могла. Он двигался так резко, так стремительно, что она оказалась прикована к месту и просто позволяла ему погружаться и выходить из нее, просто дышала и сжимала мышцы в ритме, который не мог сравниться с ритмом его бедер.