РуНикс – Готикана (страница 35)

— Трагедия о политических амбициях власти. — постучал по второму. — Трагедия о человеке, который продает душу дьяволу за знание.

Девушка спереди, которая всегда поднимала руку, Рия, вновь подняла руку.

— Почему обе трагедии, Мистер Деверелл?

— Я трагический мужчина, — съязвил он с невозмутимым лицом, и Корвина фыркнула, хлопнув себя по губам рукой, когда его глаза поднялись на нее вместе с половиной класса.

— Вы находите это особенно забавным, Мисс Клемм? — спросил он ее, его лицо ничего не выражало.

Корвина почувствовала, как ее лицо вспыхнуло от всех взглядов, устремленных на нее, и опустила глаза в блокнот, желая, чтобы она исчезла, а все просто вернулись к уроку и проигнорировали ее.

— Я задал вам вопрос, — его глубокий голос эхом разнесся по классу, и Корвина глубоко вздохнула, игнорируя румянец, который она ощущала на своем лице.

Она одинаково любила и ненавидела, когда он говорил с ней таким тоном. Она просто не хотела находиться на людях, когда он это делал.

— Нет, Мистер Деверелл, — тихо ответила она, не отрывая глаз от блокнота, прежде чем поднять их. — Просто я предпочитаю более счастливые концовки. Трагедии прекрасны, но они всегда забирают больше, чем дают. История может быть трагичной, но она не обязательно должна заканчиваться как таковая.

— Ах, романтик. — его серебристые глаза блеснули на ней, когда уголок его рта дернулся. — Понимаю.

Корвина схватила карандаш, желая швырнуть его в него, когда он снова повернулся к классу.

— Те, кто хотят взять «Макбет», поднимите руки.

Несколько рук поднялись в воздух.

— Доктор Фаусту, — сказал он, и Корвина подняла свою, вместе с большинством класса.

Мистер Деверелл подошел к другой стороне доски и написал под «КЛАССИКА»:

 

ГОРДОСТЬ И ПРЕДУБЕЖДЕНИЕ

ДРАКУЛА

 

Он посмотрел на класс, указывая на названия.

— Обе чрезвычайно хорошо написанные классики, которые создали целый поджанр литературы. Уверен, что вы слышали о них.

Почти все в классе кивнули.

— Так что?

Как и прежде, последовало поднятие рук. «Дракула» победил большинством голосов. Корвина опустила руку как раз в тот момент, когда глаза Мистера Деверелла остановились на ней.

— У нее нет счастливого конца, Мисс Клемм.

Корвина посмотрела ему в глаза, зная, что он поймет подтекст ее следующих слов.

— Дьявол в старинном замке познаёт, что такое любовь. Что может быть интереснее этого?

Его глаза сверкнули.

— Действительно.

Вскоре прозвенел звонок, и он ушел, забрав с собой весь воздух, который находился в ее легких. Корвина слегка откинулась на спинку стула и обнаружила, что Джейд с беспокойством наблюдает за ней. Ободряюще улыбнувшись ей, Корвина взяла свою сумку, готовая прожить день, не думая о нем.

 

***

 

— Башня, Виви.

Голос Мо заставил ее руку замереть над блокнотом, мышцы напряглись. Она оглядела класс доктора Кари. Это был ее последний урок понедельника, и большинство студентов делали заметки, пока Доктор Кари читал свою лекцию, солнечный свет приглушался с приближением вечера.

Что-то было не так, еще более не так, чем раньше.

Корвина не знала, как она чувствовала все это, она просто чувствовала. В углу класса возле двери мелькнула тень, парящая вдоль стены к выходу, и остановился. Корвина моргнула, тряхнула головой, пытаясь избавиться от обмана света. Должно быть, это игра света.

— Ты меня слышишь? Помоги ему.

Два странных, чужих голоса резонировали в ее голове, принося с собой металлический запах крови. Призрачные муравьи заползали по ее коже, и Корвина вздрогнула.

Какого черта?

Голоса были тихими. Тени исчезли на несколько недель. Зачем возвращаться сейчас?

— С вами все в порядке, Мисс Клемм? — голос Доктора Кари выбил ее из колеи, заставив вспомнить о других студентах, которые повернулись и уставились на нее. — Вы что-то бормочите.

Она бормотала?

Боже, нет, нет, нет. Не здесь.

Сглотнув, Корвина поспешно сунула блокнот в сумку и направилась к двери.

— Пожалуйста, прошу меня простить, Доктор Кари. Мне нехорошо.

Не дожидаясь его ответа, она бросилась бежать, как только оказалась в коридоре, ей нужно было выбраться наружу. До четвертого этажа башни далеко, но Корвина летела вниз по лестнице, ее коса развевалась позади, юбка волочилась за ней, нервы были напряжены, когда тень переместилась на несколько шагов вперед по стене.

Слезы застряли у нее в горле, глаза горели, когда она бежала вниз.

Нет.

Этого не может быть.

С ней все было хорошо в течение нескольких недель. Она думала, что все уже сделано и все в порядке.

Этого не может быть.

Как только она повернула на лестницу третьего этажа, она врезалась в твердую стену.

— Черт, — ругательство в том глубоком голосе, который она узнала в своих мыслях, достигло ее затуманенного разума секундой позже, заставив ее моргнуть, когда он стоял на две ступеньки ниже нее, удерживая ее тело от падения, крепко сжимая ее руки.

Корвина оперлась на него, прежде чем взяться за перила, ее глаза переместились на тень, которая парила позади него, ее сердце бешено колотилось.

— Мисс Клемм? — она почувствовала, как он встряхнул ее. — Корвина! Посмотри на меня.

Резкая властность в его голосе заставила ее взглянуть на серебро, и она сделала глубокий вдох, сосредотачиваясь.

— Что тебя так напугало? — он шагнул вперед, их лица оказались на одном уровне, его взгляд обжигал ее.

— Мне просто нужно добраться до башни, — прошептала она, ее глаза вернулись к затянувшейся тени.

Он обернулся, смотря назад, но не увидел ничего, кроме стен замка, уже включенного света в их ржавых держателях и лестницы, спускающиеся вниз. Он, вероятно, не мог видеть эту тень, мерцающую под одной из старых ламп, ожидающую, манящую.

— Что ты видишь позади меня?

То, как он сформулировал вопрос, заставило ее задуматься. Он спросил, что она видела, его тон подразумевал, что он знал, что она что-то видела.

Тень начала двигаться, и настоятельная необходимость следовать за ней наполнила Корвину.

Она стряхнула руки, державшие ее, и снова побежала вниз по лестнице, осознавая, что он преследует ее сзади.

Его длинные ноги заставили его подхватить ее прежде, чем она успела выйти из Крыла, затащить в одну из ниш и заключить в свои объятия. Его глаза, эти непостоянные глаза, были смертельно серьезны, рассматривая ее.