Руфат Мустафа-заде – Биржевой роман (страница 2)
Конечно, инвесторский гений Питера Оливера не подлежал сомнению. Однако благоприятна была и экономико-политическая среда, на фоне которой он смог проявить себя во всей своей красе. Дело заключалось в том, что 1950-е и бо́льшая часть 1960-х годов были ознаменованы ростом американской промышленности, связанным с окончанием Второй мировой войны. Тогда, сбросив оковы, бизнес с утроенной энергией принялся навёрстывать упущенное. Следует признать, что и сама Вторая мировая война (1939—1945), проходившая в основном на территории Европы, сыграла на руку американской экономике. Истощённые войной европейские страны стали остро нуждаться в товарах из-за океана. Таким образом, за годы войны США существенно повысили свой производственный потенциал…
В 50—60-е годы акции американских компаний росли как на дрожжах. Общество, пропитанное послевоенным энтузиазмом, охотно вкладывалось в акции и облигации. И те отвечали ему взаимностью…
Причём рост цен на акции был реальным3, а не номинальным. Так как курс доллара был стабилен благодаря Бреттон—Вудской валютной системе4.
По тогдашним правилам Нью-йоркской Фондовой Биржи я, не будучи её членом, мог продать свои акции только через посредника – брокера. И его не пришлось мне долго искать. Невысокого роста, чуть полноватый молодой (лет 28—30) человек с радостью устремился мне навстречу.
– Вы согласны продать свои акции в кредит или вам срочно нужны наличные? – этот вопрос меня несколько застал врасплох. Я, пожалуй, впервые всерьёз задумался над тем, что мне надлежит делать со свалившимся на голову богатством.
– Понимаете, – продолжал брокер (его звали Том), – биржевая суть состоит в том, что выгодно продать свои акции вы можете только в кредит. На рынке в данный момент невозможно найти покупателя, готового отдать всю сумму наличными. Конечно, можно подождать некоторое время. Но сделка в кредит наиболее выгодна для вас, так как благодаря ней вы будете иметь постоянный источник дохода на протяжении нескольких лет.
Брокер Том был очень, я бы сказал, изысканно любезен. Его речь была пересыпана шутками и прибаутками, веселье и добродушие били через край в этом славном малом. Но, несмотря на свою молодость, я прекрасно осознавал, что им, прежде всего, движут личные, материальные интересы. Ведь размер брокерских комиссионных зависел от объёма сделки, а не от выигрыша клиента…
Мне же было невообразимо трудно принять решение. Ещё несколько часов назад я жил в совсем другом мире, в котором не было ни акций, ни облигаций, ни трейдеров, кричащих наперебой, ни ловких брокеров, расставляющих свои сети…
Нужно сказать, что в процессе разговора мы с брокером Томом не стояли на месте, а неспешно прохаживались по биржевому залу. Время от времени брокер Том бросал красноречивые взгляды на информационное табло, где цифры, обозначавшие стоимость акций, крутились как в калейдоскопе. «Трейдеры в яме» при всём желании, в силу расположения своих рабочих мест, никак не могли наблюдать за этим завораживающим душу действом, в то время как «трейдеры в зале» спокойно обсуждали взлёты и падения цен. Это были люди в возрасте от 25 до 50 лет, они были очень разными, но все они излучали спокойствие и солидность…
И тут в районе их скопления – в так называемом амфитеатре торгового зала я внезапно увидел свободное место, на котором красовалась табличка «сдаётся в аренду»…
Неожиданная мысль-желание поразила меня насквозь. Если оставивший наследство родственник так преуспел в акциях то, что мешает мне добиться успеха на фондовом рынке? К тому моменту я только окончил Школу Бизнеса и, несмотря на свой молодой возраст, считал себя достаточно подкованным для того, чтобы пуститься в свободное плавание.
Мы переглянулись с брокером Томом…
– Скажите, а, сколько стоит место на бирже? – спросил я неожиданно для самого себя.
– Довольно дорого, но вы вполне можете его себе позволить, – с улыбкой ответил брокер Том.
Глава 2. Пророчество дяди Билла
Именно так, благодаря стечению обстоятельств началась моя биржевая история. Всего несколько часов кардинально повлияли на мою жизнь – безвозвратно позабылись прежние планы и цели. Отныне я всецело поглощённый изменением цен на акции не мыслил себя вне биржевых торгов…
Каждый день с понедельника по пятницу я проводил на Нью-йоркской Фондовой Бирже. И каждый день был для меня соткан из множества маленьких и больших открытий, – я не уставал поражаться тому, насколько сложен и прост одновременно мир биржевых торгов…
Благодаря своей коммуникабельности я довольно быстро освоился в разношёрстной трейдерской среде. При более близком знакомстве оказалось, что совсем небольшая часть трейдеров из числа тех, кто торгует в зале, подобно мне, сама оплачивала своё рабочее место. Большинство являлось так называемыми институциональными трейдерами – представляло интересы крупных организаций, которые не скупились на расходы.
Что касалось «трейдеров в яме», то они, наоборот, почти все были самостоятельными, независимыми лицами. Вынужденные экономить на своём рабочем месте, они отличались излишней эмоциональностью и нервным характером ведения торгов.
Первым человеком после брокера Тома, с кем я познакомился на бирже, был как раз независимый трейдер, которого все звали дядя Билл. Но его место находилось не в «яме», а в зале, совсем подле моего, что, без всякого сомнения, свидетельствовало о его финансовом благополучии. Дядя Билл с первого же взгляда произвёл на меня впечатление яркой незаурядной личности. Ветеран Второй мировой войны, человек, прошедший сквозь огонь, воду и медные трубы, он не лез за словом в карман, отличался быстротой ума и трезвостью суждений. Ему было около 50-ти, он был высок и дороден, с предельно жёсткими чертами лица.
Дядя Билл первым поздоровался со мной, протянув большую шершавую руку.
– Какими судьбами на бирже, сосед? – его голос был низок и грубоват. Я в ответ умолчал о таинственном наследстве, и лишь поведал ему о желании систематически покупать и продавать акции без посредников.
Он окинул меня суровым взглядом с головы до ног…
– А на основании чего ты собираешься торговать акциями? Почему ты вдруг решил, что у тебя обязательно должно получиться? Есть ли у тебя план, идея или стратегия? – его вопросы были естественны и резонны. Я не нашёл ничего лучшего, как ответить, что хочу пока осмотреться.
– Понимаешь, сынок, – несколько смягчился дядя Билл, – на бирже нельзя действовать по интуиции. Тех, кто торгует по интуиции, рано или поздно ждёт грандиозный провал. Потому что интуиция – тонкая материя, на неё нельзя опереться, она может быть обманчива, её невозможно измерить и поставить на поток. Сегодня, к примеру, ты можешь что-то предугадать, но это далеко не значит, что так будет всегда. На рынке ни в коем случае нельзя полагаться на чувства. Каждый шаг должен быть выверен и логически обоснован.
– Чтобы достичь успеха на бирже, Майкл, – продолжал дядя Билл, – нужна не интуиция, нужны знания. Однако в будущем ты убедишься в том, что знания могут быть очень разнонаправленными и противоречивыми. Важно не заплутать, не запутаться в них. Но, как бы то ни было, именно знания помогут тебе найти собственный подход к рынку, обрести собственный стиль ведения торгов. Поэтому первым делом ты должен учиться, много читать, и, самое главное, уметь анализировать прочитанное и услышанное. Только даже это не гарантирует тебе успеха. Ты знаешь, чтобы достичь вершин, в почти любом деле нужна искра, нужен талант…
Дядя Билл был, безусловно, прав. Игра на бирже оказалась не совсем игрой, а хитроумным переплетением игры, работы и искусства…
Я внял советам дяди Билла, и в первые месяцы своего пребывания на Нью-йоркской Фондовой Бирже занял выжидательную позицию – много читал и наблюдал, и почти не совершал сделок.
Но те немногие мои «входы в рынок» были поразительно успешны.
– Это первый урок для тебя, Майкл, – на бирже выигрывает вовсе не тот, кто совершает много сделок, а тот, кто умеет ждать и не разбрасывается по мелочам, – дядя Билл был удивительно щедр на советы и рекомендации…
В отличие от других… С каждым днем, проведённым на бирже, я всё больше убеждался в том, что почти все трейдеры имели свой «конёк», свои секреты, которые они тщательно скрывали ото всех остальных.
Дядя Билл же являлся ярко выраженным фундаменталистом. Это проявлялось в том, что он внимательнейшим образом изучал экономические и политические факты, анализировал слухи, читал самые разные по тематике газеты. Знания его были воистину энциклопедическими, и он постоянно обновлял свой багаж…
По неведомой для меня причине он охотно делился со мной ходом своих мыслей. Можно сказать, что он стал моим наставником на тернистом биржевом пути.
При этом дядя Билл не был зациклен на фондовой бирже. От него я многое узнал и о других биржах Нью-Йорка: бирже NYMEX (New York Mercantile Exchange), где тогда продавались промышленные товары и сырьё и бирже COMEX (Commodity Exchange Inc. of New York), где можно было приобрести серебро, медь и другие металлы. Дядя Билл регулярно посещал эти места и непременно брал меня с собой. Там он аккуратно записывал цены на различные товары, общался с трейдерами и брокерами. Вернувшись на Нью-йоркскую Фондовую Биржу, он проводил параллели между ценами на акции и ценами на сырьё.