Рудик Багдасарян – ПРОЩЕ ПОДОХНУТЬ (страница 1)

Рудик Багдасарян

ПРОЩЕ ПОДОХНУТЬ

ПРОЩЕ ПОДОХНУТЬ

Глава 1

Яхта «Медуза» шла вдоль рифов со скоростью двенадцать узлов.

Это довольно быстро для прогулочного судна, особенно если учесть, что капитан был пьян. Впрочем, капитан был пьян всегда. Его философия заключалась в том, что трезвый человек не может управлять судном, потому что трезвый человек слишком хорошо осознаёт все возможные риски и отказывается выходить в море. Пьяный же человек считает себя бессмертным. Как показала практика, бессмертие длилось ровно до первого рифа.

Риф возник из ниоткуда. По крайней мере, так показалось капитану. На самом деле риф был нанесён на все карты, отмечен буями и даже имел собственное имя — «Зубы дьявола». Капитан просто не смотрел на карты. Он смотрел на ром.

Удар был такой силы, что я подлетел к лееру и едва не перевалился за борт. Это было бы забавно: утонуть до того, как начнётся основное веселье.

— Все на палубу! — заорал капитан, почему-то по-испански. Он вообще в стрессовых ситуациях переходил на языки, которых не знал.

На палубе выяснилось, что воды в трюме уже по колено, а в машинном отделении плещутся вещи, которые никогда не должны были оказаться в воде: например, запасные паруса и коллекция марок владельца яхты.

— У нас две спасательные лодки! — объявил капитан, с трудом вспомнив английский. — По четыре места в каждой!

— Нас шестеро! — напомнил я. Потому, что кто-то должен был это сказать.

— Я умею считать, — обиделся капитан.

Он не умел. Но сейчас это было неважно.

Пока мы пытались спустить лодки на воду, произошло сразу несколько событий. Во-первых, выяснилось, что одна из лодок продырявлена осколками корпуса. Во-вторых, турист №1 — высокий парень с лицом, которое говорило: «Я всегда прав, даже когда ошибаюсь», — схватил единственный спасательный жилет.

— Берег видно! — крикнул он, указывая куда-то в сторону горизонта. — Я доплыву!

— Не доплывёте, — лениво заметил капитан. — Там акулы.

— Я быстро плаваю!

— Акулы быстрее.

Но турист №1 уже прыгнул. Он отплыл метров тридцать, гордо работая руками, а потом исчез. Сначала исчезла голова. Потом появилась вода красного цвета. Потом всё стихло.

— Я же говорил, — сказал капитан. — Акулы.

— Вы даже не попытались его остановить, — заметил я.

— Зачем? — искренне удивился капитан. — У него был жилет. Если человек в жилете не боится акул, он либо герой, либо дурак. В обоих случаях спорить с ним бесполезно.

Мы спустили вторую лодку. Она была целой, накачанной и даже пахла резиной — приятный запах, если не думать о том, что эта резина сейчас ваш единственный шанс.

Механик дёрнул за шнур мотора. Мотор завёлся с первого раза. Это было подозрительно. В нормальных условиях мотор не заводится с первого раза. Он либо не заводится вообще, либо заводится, когда уже не нужен. Но сейчас он завёлся.

— Нам везёт, — сказал владелец яхты, толстый человек с лицом, которое не знало иных физических нагрузок, кроме поднятия вилки.

— Не каркайте, — попросил капитан.

Мы начали загружаться. Капитан, владелец, его жена, механик. Четыре места. И я — пятый.

Капитан посмотрел на меня. Потом на лодку. Потом на воду, где плавал кусок жилета первого туриста. Потом снова на меня.

— Знаете что, — сказал он с той особой вежливостью, которая бывает только у людей, готовящихся сказать вам что-то очень неприятное. — А вы не могли бы остаться? Ну, понимаете... Мы тут все крупные. Может, вы подождёте следующую лодку?

— Какую следующую? — уточнил я. — Ту, что с дырой?

— Ну почему сразу с дырой, — капитан сделал вид, что задумался. — Может быть, мы её заклеим. У нас есть пластырь.

— В аптечке?

— В трюме.

— Который сейчас под водой?

Капитан вздохнул. Вздох был такой глубокий, будто он выпускал из себя всю лишнюю воду, которая уже успела набраться в его лёгкие за время этого разговора.

— Ладно, — сказал он. — Тогда вы просто повисите на борту. Снаружи. Как украшение. Мы вас довезём.

— А акулы?

— Акулы, — капитан посмотрел на воду задумчиво, — акулы любят украшения. Особенно блестящие. У вас есть что-нибудь блестящее?

— Только нож.

— Нож — это не блестящее. Это острое. Акулы не любят острое. Они любят мягкое и сочное. Например, туристов, которые прыгают в воду без спроса.

Я посмотрел на нож. Нож посмотрел на меня. Ему, в отличие от капитана, было всё равно. Ножи не умеют бояться.

— Так вы берёте меня? — спросил я.

— Мы берём всех, — великодушно ответил капитан. — Просто не всех внутрь.

Я залез в лодку. Нет, не внутрь. На борт. Снаружи. Моя задница мёрзла в воде. Акулы кружили метрах в пятнадцати, терпеливо ожидая, когда капитан объявит «следующую лодку».

— Трогаем, — скомандовал капитан.

Мотор чихнул. Лодка медленно поплыла. Я висел на резиновом борту, чувствуя себя лишней запчастью. Или приманкой.

— Я передумал, — сказал я через минуту. — Давайте я всё-таки сяду внутрь, а кто-нибудь другой повисит.

— Например, кто? — уточнил капитан.

— Например, владелец. Он толстый. Акулы его быстрее съедят, и у нас будет больше времени.

Владелец побледнел. Жена владельца перестала красить губы. Механик открыл один глаз.

— Остроумно, — сказал капитан. — Но нет.

Я вздохнул. Тоже глубоко. Настолько глубоко, что чуть не захлебнулся, потому что моя грудная клетка в этот момент находилась ниже ватерлинии.

— Тогда, — сказал я, медленно доставая нож, — у меня есть другой план.

Капитан посмотрел на нож. Потом на лодку. Потом на акул. Потом снова на меня.

— Только не говори, что ты собираешься проткнуть лодку, — устало произнёс он.

— Не собираюсь, — сказал я. — Я уже это делаю.

Резина всхлипнула. Очень тихо. Почти вежливо. Как человек, который хотел сказать «нет», но не успел.

Глава 2. ДРАКА ЗА ЛОДКУ

Лодка начала сдуваться. Не быстро. Медленно. Как будто ей было стыдно. Как будто она извинялась.

— Ты идиот, — сказал капитан.

— Возможно, — согласился я. — Но идиот, который всё ещё жив. В отличие от вашего плана.

Вода поднялась до щиколоток. Потом до колен.

Владелец яхты закричал. Жена владельца закричала громче. Механик проснулся окончательно, посмотрел на воду, потом на меня, потом на капитана.

— У кого-нибудь есть пластырь? — спросил он.

Это был первый раз, когда он заговорил. Голос у него был низкий, как у человека, который привык, что его слушаются.