Рудик Багдасарян – Дом на Бумажной (страница 1)
Рудик Багдасарян
Дом на Бумажной
Глава
Пролог
Я живу здесь двадцать пять лет. Знаю каждую половицу. Какая скрипнет, если наступить слева. Какая промолчит, если пройти на цыпочках. Ванны на кухнях, отгороженные стенками из фанеры, и в каждой такой ванне — чужая жизнь, которую никто не видит.
Дом на ул Бумажной 22к... Пять этажей. Кирпич, шестьдесят сантиметров. Строили в тридцать втором на века. Не думали, что через сто лет здесь будут жить люди, которые поставят ванну на кухне. Тогда рабочий люд вообще не мылся у себя дома.
Я — Андрей Морозов. Пятьдесят пять лет. Бывший капитан милиции, уволен в две тысячи пятом. Теперь сторож в ЖЭКе. Сижу на лавочке у подъезда, смотрю, как бабы тащат сумки без лифта. Слушаю, как скрипят ступени.
Этот дом на ул Бумажной 22к… помнит всё. Он не забываетЯ тоже не забыл. Но делаю вид.
Глава 1. Стук
Четыре утра. Стук в дверь.
Я не сплю. Уже лет десять не сплю по ночам. Лежу, слушаю дом. Скрипнет где-то на пятом — я знаю, кто прошёл. Загудит труба — знаю, кто включил воду.
Стук повторяется. Короткий, нервный. Ладонью, не костяшками. Женщина.
Я открываю. На пороге — Людмила Сергеевна из тридцать второй. Платок на плечах, тапки на босу ногу. Глаза красные.
— Андрей, Серёжа пропал.
Я молчу.
— Три дня уже. Домой не приходит. Телефон не отвечает.
— Может, уехал куда.
— Куда ему ехать? Он на заводе работает. Каждый день в шесть встаёт. А сейчас — тишина.
Она смотрит на меня так, будто я уже должен что-то сделать. Людмиле Сергеевне семьдесят.Она живёт здесь с девяносто первого. Помнит алкашей, помнит, как их хоронили.Помнит то, что я пытаюсь забыть.
— В полицию обращались?
— Обращались. Сказали — сам ушёл. Взрослый человек, тридцать пять лет. Может, запил. Может, с женщиной.
— А он пьёт?
— Серёжа? — она усмехается. — Он кваса боится. Отец спился, так он и не притрагивается.
Отец Сергея — Коля. Один из тех алкашей. Умер в двухтысячном. Сердце не выдержало. Или что-то другое.
— Заявление оставили?
— Оставили. Но они… — она машет рукой. — Ты же знаешь. Не будут они искать.
— Знаю.
— Андрей, — она берёт меня за рукав. — Ты же раньше… Ты же умеешь. Посмотри.
Я смотрю на дверь в конце коридора. Квартира Сергея. Свет не горит.
— Давай попозже, — говорю. — Утро.
Она кивает. Уходит. Тапки шаркают по линолеуму.
Я закрываю дверь. Возвращаюсь в комнату. Сажусь на кровать. Дом на ул Бумажной 22к… молчит. Но я знаю — он ждёт.
Светает медленно. В окна пятого этажа солнце заглядывает только к обеду. Я выхожу в подъезд в восемь.
Квартира Сергея — на первом. Дверь обита дерматином, ручка шатается.Я стучу. Тишина. Дёргаю — заперто.
— Он не приходил, — голос сзади.
Я оборачиваюсь. Нина Викторовна из восьмой. Стоит на лестнице, опираясь на перила.
— Я вчера стучала. И позавчера.
— Ключи у вас?
— У матери. Но она уехала. В Псков, к сестре. Думала, Серёжа дома остался.
— Вскрывать будем.
Она смотрит на меня. В глазах — не испуг. Что-то другое. Знание.
— Там, в стене, — говорит тихо. — Он что-то нашёл.
— Что нашёл?
— Не знаю. Говорил — надо разобраться. Сказал, что поймёт, когда прочитает.
— Прочитает что?
Она молчит. Смотрит в пол. Потом поднимает глаза.
— Отец его что-то оставил. В стене. Там, где ванну ставили.
Я вспоминаю. Квартира Сергея. Ванна на кухне, отгорожена стенкой из досок. Стандартная планировка. В таких квартирах ванну ставили прямо у плиты. Стенку городили, чтобы не брызгало.
— Ключи, — говорю. — Давайте.
— У меня нет. Мать увезла.
— Взломаем.
Она кивает. Медленно поднимается к себе.
Я остаюсь у двери. Слушаю. За стеной — тихо. Но в самой стене — что-то есть. Я чувствую. Дом дышит. И сегодня он дышит по-другому.
Дверь поддаётся легко. Замок старый, ещё советский. Я давно научился открывать такие. Рукой нажимаю, проворачиваю — щелчок.
Захожу.
Квартира маленькая. Коридор, кухня, комната. Ванна на кухне, за дощатой перегородкой. В комнате — диван, стол, старый телевизор. Всё аккуратно. Сергей не пил, не курил. Жил как монах.
Я осматриваю кухню.
Перегородка. Доски старые, в каких-то пятнах. Одна из них отодрана. Не сломана — именно отодрана, аккуратно, гвозди вытащены.
За досками — кирпичная стена. В ней углубление. Специальное. Такие делали, когда прятали что-то. Деньги, документы. В тридцатые — доносы. В девяностые — наличку.
В углублении — пусто. Но на дне — следы. Бумажная пыль. Клочок газеты. Я достаю его. «Известия», 1998 год. Заголовок: «Директор завода убит в подъезде».
Я кладу газету на стол. Достаю телефон. Фотографирую стену, доски, газету.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.