Руди Рюкер – Обеспечение: Софт. Тело (страница 27)

– Добро, – отозвался Кобб. – Хватит болтать. Отключение. Конец связи.

– Команда, которую вы хотите использовать, звучит как «ВЫХОД», доктор Андерсон.

– Тогда, значит, «ВЫХОД».

Ощущение присутствия в голове постороннего сознания мигнуло и пропало. Кобб вышел на заднее крыльцо и некоторое время стоял неподвижно, глядя на океан. С пляжа доносилась вонь гнилой рыбы. Он пошарил глазами, отыскал картонную коробку и отправился убирать за собой блевотину. «Подзарядку батарей необходимо производить два раза в год».

Выбросив отвратительную, перемешанную с песком жижу в море, он вернулся в дом. На душе у него было неспокойно. Насколько крепкими были ниточки, соединяющие этот знак благодарности с благодарными механизмами?

Посланный на Землю робот был заранее запрограммирован… он сбежал со склада, нашел Кобба Андерсона и спровадил его на Луну, дождался, пока дело там будет доведено до конца, и сунул голову в фургончик Мистера Морозиса. Вопрос заключался в следующем: остались ли в голове Кобба еще какие-нибудь заранее заложенные туда программы? А также: могут ли бопперы взять управление его телом на себя в любой момент по собственному желанию, что было бы, конечно, уже совсем плохо? Поймет ли он, когда это случится? И в заключение: кто управляет сейчас им, он сам или Мистер Морозис?

Голова Кобба была ясной и звонкой, как колокольчик. Как самый звонкий рождественский колокольчик, черт его дери. Внезапно Кобб вспомнил о Торчке. Он поднялся на крыльцо, вошел в дом и свернул в спальню. Механическое тело, некогда точно копирующее Торчка, по-прежнему лежало на кровати. Искусственные черты лица расплылись и отекли. Кобб присел рядом с телом на корточки и прислушался. Ни звука. Полный останов.

Но почему? «Настоящий Торчок возвращается», – так сказал ему водитель грузовичка. Бопперы решили вывести муляж из игры, прежде чем кто-то заподозрит истину, то, что Торчка подменяли роботом. Робот жил у Муни в доме, прикидывался его сыном, работал вместе с отцом в космопорте. План был прост: робот-охранник легко сможет провести других контрабандных роботов-манипуляторов через таможню и далее на волю за пределы порта. Торчок-второй сам рассказывал Коббу об этом плане, когда они вместе рыбачили. Но зачем бопперам на Земле столько манипуляторов?

В знак благодарности? Нашли дурака! Что же хотят бопперы?

Кобб услышал, как стукнула входная дверь-экран. Пришла Энни. Она что-то сотворила со своими волосами и лицом. Заметив Кобба, она засияла, как новенький пятак.

– Уже почти шесть часов, Кобб. Я подумала, что было бы неплохо сначала зайти в бар «У седых» и поужинать?

Кобб ощущал хрупкую радость Энни так же четко, как если бы она была и его радостью тоже. Он наклонился к Энни и поцеловал ее в щеку.

– Ты очень красивая.

На Энни было свободное платье в гавайском стиле.

– А ты, Кобб, ты собираешься переодеваться?

– Конечно, сию минуту.

Вместе с Энни он прошел в спальню, где она помогла ему найти белые брюки и черную рубашку, которые нагладила и приготовила ему для торжественного вечера.

– Как он? – шепотом спросила Энни, кивнув на неподвижное тело на кровати Кобба.

– Ему нужно отоспаться. К утру он придет в себя.

Когда грузовичок приедет и заберет робота, их здесь не будет. Все продумано.

Кобб принялся одеваться, одновременно представляя, каким видит его Энни со стороны. Его новое тело было более поджарым, чем старое, брюки застегнулись легко, и рубашка не разъезжалась на брюхе.

– Я боялась, что ты напьешься, – смущенно проговорила Энни.

– Я собирался пропустить стопочку перед уходом, – отозвался Кобб. В его вновь приобретенные способности входило также и умение почти дословно читать мысли и чувства людей. – Подожди секунду.

Подпрограмма «ОПЬЯНЕНИЕ» все еще была активирована. Кобб вышел на кухню, зажал пальцем правую ноздрю и глубоко вдохнул через левую. Теплый мягкий ком ударил его в живот и под колени, тело постепенно расслабилось. Ощущение как после двойной порции бурбона.

– Так-то лучше, – тихо сказал он.

Он открыл и закрыл дверцу кухонного шкафа, словно достал и поставил обратно бутылку. Еще один быстрый вдох левой ноздрей. Когда на кухне появилась Энни, Кобб был уже готов. Он превосходно себя чувствовал.

– Вперед, беби. Раскрасим город красным.

Глава 20

– Они копируют содержимое мозга людей, – сказал Торчок отцу, выруливающему на стоянку. – При этом тела людей режутся на части и используются в качестве семени в емкостях, где выращиваются органы. У них уже имеются записи мозга примерно двух сотен людей. И по крайней мере трое из этих людей сейчас заменены роботами-двойниками. Один из них – это точно Кобб, другой – главарь «малышей-шутников», третья – стюардесса с челнока. Есть также робот, который выглядит в точности как я. Это твой самозванец-сынок.

Муни выключил зажигание и задумчиво принялся рассматривать яркие слоганы супермаркета, расположенного по другую сторону пустой парковки. В голове его роились очень неприятные мысли.

– А ты, Стэнни, ты настоящий? Откуда мне знать? Может быть, ты такой же железный, как тот болван, который дурачил нас с матерью целую неделю?

В ответ Торчок тихо и грустно рассмеялся.

– Проверить это невозможно. И я тебе ничего сказать не могу. Могло быть так, что кроты пересадили меня в робота, пока я спал.

Торчок с удовольствием отметил тревогу на лице отца. «Мой сын – киборг». Он решил разрядить обстановку.

– Да не волнуйся ты так, пап. Думаю, что кроты не способны на такую подлость. Этим занимаются только старшие бопперы. Кроты – простые работяги, роют тоннели. Они хорошие парни, это точно. Они решили устроить на Луне переворот, затеяли революцию, чтобы взять власть в свои руки. Кто знает, может, через месяц от старших бопперов и следа не останется.

Через парковку к их машине не торопясь протрусила собака. Откуда-то издалека едва слышно доносились обрывки рок-музыки. Сегодня у жмуриков вечеринка в баре «У седых». Со стороны океана мерно шумел прибой, прохладный вечерний бриз то и дело залетал в открытое окно машины, овевая кабину.

– Ну что сказать, Стэнни…

– Пап, меня зовут Торч. Что символизирует мое кредо. Кстати, у тебя ничего нет подогреться?

Муни открыл бардачок и засунул внутрь руку. Где-то должна быть пачка сигарет с травой… он отобрал их у одного из своих подчиненных, который курил на посту… так, вот она.

– Держи, Торч. Чувствуй себя как дома.

Рассмотрев этикетку, Торчок поморщился: дешевая солома «на ха-ха», но засунул в рот сигарету и прикурил. Первый раз после того двойного крепкого в баре «Диски-Хилтон» на Луне, где он сидел вместе с Мисти. Целую неделю ему пришлось прятаться в розовой операционной, а потом, скорчившись в три погибели, полтора дня сходить с ума в тесноте грузового контейнера. Да, нелегко пришлось. Он докурил первый косяк до конца и тут же взорвал второй. Музыка за окном приобрела изумительную чистоту и ясность: нотка к нотке.

– Старый Андерсон наверняка тоже на этой вечеринке, – подал голос Муни, поднимая со своей стороны окно. Не собирается же он, в конце концов, так и просидеть здесь весь вечер, наблюдая за тем, как его сын накуривается до одури. – Поехали, Торч, посмотрим, что у Кобба творится дома.

– Точно.

После недельного воздержания «приход» был сильным. Торчку уже хотелось куда-то бежать, что-то делать. Его колени нетерпеливо дрожали, а зубы выстукивали дробь. В голове неторопливо разливалось чернильное пятно смертного ужаса. Он тщательно закрыл пачку и спрятал в нагрудный карман рубашки. А начинка-то весьма неплохая!

Пройдя через парковку и по улице мимо магазина, отец и сын вышли на пляж. Рог убывающей луны серебрил океанские воды. Прямо перед ними по песку прошмыгнул краб и скрылся в своей норке. Давненько они уже не гуляли вместе. Муни с трудом удержался от того, чтобы не положить руку на плечо сына.

– Я рад, что ты вернулся, – наконец сказал он. – Эта твоя копия, этот робот… он никогда не говорил «нет». Он был примерным сыном, но ты-то другой…

Торчок быстро улыбнулся, потом хлопнул отца по спине.

– Спасибо. Я рад, что ты рад.

– Почему… – Голос Муни сорвался, и он начал снова: – Почему бы тебе не остепениться, Стэнни? Я бы помог тебе с работой. Разве ты не хочешь жениться и…

– И закончить, как ты и ма? Нет уж, спасибо.

Немного грубовато. Торчок решил подсластить пилюлю.

– Конечно, мне нужна работа, но это должно быть что-то особенное. Ведь я ничего не умею. Я даже не умею как следует играть на гитаре. Всё, чему я научился… это торчать. – Торчок беспомощно рассмеялся и развел руками. – Я занимался этим двадцать четыре часа в сутки и хорошо освоил эту науку. Что теперь мне делать?

– Ты… – начал Муни, но замолчал, задумавшись. – На твою долю выпало немало приключений, ты мог бы написать об этом книгу. Черт возьми, Стэнни, ты же одаренный парень. Я не хочу, чтобы ты до конца дней своих тянул лямку, как это случилось со мной. Я мог бы стать художником-иллюстратором, но пальцем о палец для этого не ударил. Ты сам должен сделать первый шаг. Никто не сделает его за тебя.

– Я знаю. Но взявшись за что-то, для всех я буду просто… никем, который и родом-то ниоткуда. Мистер Никто Ниоткуда. Это не по мне. Если я не буду точно знать, что в конце меня ожидает выигрыш, то уж лучше…