Руди Рюкер – Белый свет (страница 16)

– Лебедь – это большая птица с изогнутой шеей, – Это мне понятно, – ответил мой слепой друг. – Только вот что значит «изогнутый»?

– Вот, – сказал я, взяв его за руку и выпрямив ее. – "Сейчас рука прямая. – Потом я согнул его руку и прижал ее к его груди. – А сейчас твоя рука согнута.

– А! Теперь я знаю, что такое молоко.

Закончив свою речь, Эйнштейн взял меня за руку и несколько раз выпрямил и согнул ее. Было приятно ощущать его руки на себе.

Некоторое время я размышлял над этой историей.

Это был рассказ о сведении абстрактных идей к непосредственным ощущениям. Я попытался определить, какую же идею я хотел понять, что и к чему свести. За соседним столиком компания красно-оранжевых газонокосилок с треском и грохотом размахивала своими ножами, пока официант раскладывал на столе квадратный ярд трепещущего пурпурного дерна и ставил литровую банку машинного масла.

– Мне трудно сосредоточиться, – сказал я наконец.

Куда бы я ни посмотрел, повсюду взгляд натыкался на какое-нибудь нелепое чудище или причудливый овощ. – Здесь так людно и шумно.

– Это потому, что мы из вселенной с бесконечным множеством обитаемых звездных систем, – сказал Эйнштейн, пожав плечами. – А это один из очень немногих приличных отелей на Изнанке. – Он с непонятным упорством рассматривал свою ложечку. – Мне пора идти, – медленно сказал он, не поднимая глаз. – Назад на Лицевую сторону. Если бы я мог просто…

Вдруг его голос и внешность радикально изменились.

Было такое впечатление, что на мгновение он стал всеми людьми сразу. Его очертания размылись, и в то же время казалось, что он был четкой копией всех людей, которых я когда-либо знал. И при этом все эти знакомые лица смотрели на меня глазами Эйнштейна.

А потом он исчез во вспышке белого света.

11. ЭПСИЛОН-НУЛЬ

Гам, стоявший на террасе, просочился в вестибюль. Куда ни глянь, повсюду бормотали и гримасничали твари – ускорялись, замедлялись, непрерывно обменивались шумной информацией. Я понятия не имел, что надо сделать, чтобы повторить уход Кантора и Эйнштейна. Я застрял. Я пробился к стойке администратора и попытался привлечь его внимание.

Он был занят – поселял бесконечную цепочку желтых сфер с ямочками по бокам. Они вплывали через главный вход густой, быстрой струей. Последовало бесконечное ускорение. Я слышал звуки неистовой активности наверху. В конце концов все улыбчивые сферы были устроены, и администратор повернулся ко мне с немного усталым видом.

– Я хочу отправиться на Гору Он… – начал я, но он жестом отстранил меня и заговорил в микрофон.

Закончив говорить, он со вздохом рухнул на свой стул, снял очки и принялся обеими руками тереть лицо.

– Бесконечное множество постояльцев сразу, – простонал он. – И они все едят только скагель. Ну почему весь улыбчивый сектор должен был прибыть за один раз… – Еще один стон.

– И как вы их всех разместили?

На этот раз администратор дал мне прямой ответ:

– Мы поселили всех старых постояльцев в комнаты с четными номерами. А все новые поселились в нечетных номерах. – Он закончил массировать нос и глаза и теперь трудился над висками.

– Вы хотите сказать, что старые постояльцы теперь живут по двое?

Администратор с жалостью посмотрел на меня.

– Нет. Вы переходите в номер два. Парень из второго номера перешел в четвертый. Третий номер переселен в шестой, четвертый в восьмой, пятый в десятый. И так далее. Таким образом все нечетные номера освободились для улыбочек.

Мне стало неловко, что ему пришлось мне это объяснять. В конце концов я считался специалистом по бесконечным числам.

– Я хотел бы отправиться на эту гору, – повторил я. – Вы что-то говорили о проводнике?

Администратор встал и принялся рыться в ящике стола.

– Проводник, да. Проводник просто необходим.

К сожалению, у нас их так мало – всего несколько сотен. – Он вручил мне отпечатанный бланк на нескольких страницах.

«ЗАЯВКА НА ПРЕДОСТАВЛЕНИЕ УСЛУГ ПРОВОДНИКА ДЛЯ ВОСХОЖДЕНИЯ НА ГОРУ ОН», – прочитал я и просмотрел графы на первой странице. Имя. Дата и место рождения. Дата и место смерти."

Причина. Профессия отца. Образование. Послужной список. Публикации. Награды и звания. Годовой доход за последний год жизни… У меня упало сердце.

– Я обязательно должен подать заявку, чтобы получить проводника?

Администратор развел руками, как бы извиняясь:

– Их так мало, а желающих подняться на гору так много. Мы должны выбирать самых устойчивых, наиболее способных достичь успеха.

Я пролистал бланк и посмотрел на последние страницы. Рекомендации. Баллы воинской квалификации. Цель восхождения (150 слов). Религиозные верования. Пользование коммунальными услугами на Лицевой стороне.

Администратор продолжал говорить:

– После того как вы заполните бланк, вы должны передать его одному из проводников через его ассистента. Вы знаете какого-нибудь ассистента проводника?

Конечно, я не знал никаких ассистентов. Разумеется, моя заявка будет отклонена, как наименее обещающая, наименее устойчивая в море бесконечного множества заявок. Я почувствовал себя так, будто снова занимаюсь ужасной, безнадежной суетой в поисках работы. В неожиданном порыве гнева я разорвал бланк надвое и стал топтать его.

– Не нужны мне эти вонючие проводники. Мне не нужен их бэушный Бог.

Администратор был невозмутим.

– Вы освобождаете номер?

Я резко развернулся и пошел сквозь неумолчный гомон к выходу из отеля. Что-то дернуло меня за костюм, И я обернулся, готовый убить любого. Это был Франкс, гигантский жук. Я улыбнулся.

– Ты больше не отвергаешь меня? – прощебетал он.

Мы вместе вышли через центральную дверь.

– Я видел, как ты обошелся с бланком заявки. Безрассудный поступок.

– А ты подавал заявку на проводника? – ответил я, когда мы спустились со ступенек.

– Я попробовал. Я прошел официальным путем. Я унизил себя. Но ассистент просто швырнул в меня яблоком.

– Погрязший во мраке невежества ксенофоб, – хихикнул я. – К дьяволу их всех. Я лезу. Если ты идешь со мной, тем лучше.

Мы уже дошли до края территории отеля. Впереди полого поднимался поросший травой склон, завершающийся первым каменным поясом. Гора Он.

Луг состоял в основном из бесконечно ветвящихся травинок. Но там были и тысячи мелких цветов. Звездочки. чашечки, колокольчики всевозможных форм и расцветок. В воздухе носятся приятные легкие ароматы, а в этом химическом лабиринте порхают крохотные мотыльки.

Прогулка доставляла мне удовольствие, райское наслаждение. А вот у Франкса были проблемы. Его тонкие ножки и зазубренные коготки на лапках все время запутывались в луговых растениях, и мне постоянно приходилось его выпутывать. Несмотря на свой размер, он был совсем не тяжелым, и раз-другой я просто взваливал его себе на спину, чтобы перенести через особенно трудные пятна растительности.

Нам потребовался почти час, чтобы достигнуть первого каменного пояса. Здесь гравитация внезапно изменила направление – на 90 градусов. То, что выглядело пятидесятифутовым каменным поясом, когда я туда добрался, превратилось в отвесную скалу. Отвесную, с маленькими выступами, за которые можно было цепляться руками. Наконец-то у Франкса появилось преимущество передо мной.

Он взбежал на скалу меньше чем за минуту.

Я стал медленно карабкаться, тщательно выбирая, куда поставить ногу и за что зацепиться рукой. У себя под ногами я видел луг, по которому мы прошли, и отель. было такое ощущение, что, стоит мне поскользнуться, и полечу вниз до самого океана, и мне пришлось подавить в себе приступ испуга. Я разглядел группу из четырех фигур, идущих по лугу правее нас. У них был уверенный и деловой вид. Я подивился, не проводник ли это шагает впереди. Он выглядел как промышленный пылесос на ходулях. Я уже так устал. Камни причиняли боль моим босым ногам.

Я посмотрел на оставшиеся двадцать футов скалы, намечая себе опоры. Сверху безо всякого выражения на меня глазела маленькая головка Франкса. Я посмотрел вниз через правую ногу, чтобы узнать, что собирается предпринять проводник. Он направлял на меня какой-то шланг. Вдруг меня ослепила вспышка света. Правая нога самопроизвольно оторвалась от своей опоры.

И тогда я упал. Мне только и хватило времени, чтобы спросить себя, что будет, если я умру здесь. Я был в своем астральном теле, которое каким-то образом стало твердым в этом царстве света. Могло ли мое астральное тело умереть? Если да, то перейду ли я в еще более эфирное состояние? Вернусь ли я на Землю, чтобы жить там в виде бездушного тела? Или на этом все для меня закончится? И вверху, и внизу?

Франкс подхватил меня, когда я как раз собирался разбиться. Он поднял свои жесткие надкрылья, развернул радужно-переливчатые крылья и слетел вниз, чтобы поймать меня. Тонкие, похожие на пленку крылья отчаянно били по чистому воздуху, и мы медленно поднялись к вершине скалы. Сила притяжения вернула себе прежнее направление, и он опустил меня на еще один сладко пахнущий луг.

– Почему ты не сказал мне, что умеешь летать? Я думал, ты простой таракан.

– В том мире, откуда я родом и который называется Прага, летают только принадлежащие к низшим кастам.

Поэта, царя-философа вроде меня носит в украшенном бриллиантами паланкине стая вкусных летучих личинок.

Было бы довольно точным сравнением, если бы я уподобил тебя такой личинке. Гораздо более точным, чем твое сравнение меня с тараканом.