Рози Данан – По уши в тебя (страница 10)

Часть его — та, что самоуверенная и склонная всё раскладывать по коробочкам, шепчет, что он может сделать ту же ставку и с Пайпер.

В надежде, что однажды он проснётся и будет готов. Достаточно доверится себе, чтобы снова поставить другого человека в приоритет. Не чувствовать себя подавленным тем, насколько она смешная, насколько красивая. Насколько бескомпромиссно решительно она стремится быть в ладу с собой.

Он мог бы рискнуть этим. Тем, что с ним происходит, когда он рядом с ней. Воодушевлённый, голодный, до чёрта нервный.

Сейчас у него всё ещё есть выбор, пока слова не прозвучали между ними вслух.

Он мог бы подождать. Поставить на то, пусть шанс и невелик, что однажды он будет чувствовать себя увереннее. Что однажды он будет знать. И она всё ещё будет тут, за стеной. Ждать его.

Остальное в нём — те части, которые действительно живые, вспоминают Пайпер в первый раз, когда он её увидел, как она сидела на бордюре и дышала сквозь страх. Как её кудри подхватывал ветер. Милый румянец на щеках.

И понимает, без малейших сомнений, что если он не попробует быть смелым прямо сейчас, он её не достоин.

«Пайпер, я бы хотел пригласить тебя на свидание».

«Пайпер, ты потрясающая».

«Пайпер, я знаю, мы только что познакомились, но я никогда раньше не чувствовал ничего подобного».

— Блядь, — говорит Скотт в струю душа.

Суть во всём этом — чистая правда, но вот как это звучит? Сплошная сладкая чушь. Как будто эти слова уже истёрлись до дыр от того, сколько раз ими пользовался каждый другой простак, которому взбрело в голову влюбиться на Рождество.

Это так раздражающе нервирует. Не в последнюю очередь потому, что она — автор. И он знает, что она прекрасно обращается со словами. Скотт же всегда с ними мучился, так долго сидел над фразами, прежде чем произнести их вслух, что чаще всего вообще предпочитает молчать.

В голове всплывает голос Джейсона, предлагающий выписать ей «рецепт на любовь», и Скотт с силой выталкивает его прочь.

Может, чуть-чуть слащавости в это время года можно и простить?

Он мог бы подписать ей рождественскую открытку.

Признаться в чувствах под мотив «Jingle Bells» или «Silent Night».

Он как раз взвешивает плюсы и минусы идеи написать на сахарном печенье глазурью «Можно я куплю тебе китайской еды?», когда поворачивается… и видит паука.

Глава 7

Пайпер меряет шагами гостиную, когда слышит крик, и сразу, на уровне костей, понимает, что в её ванной убивают Скотта.

Она делает то, что сделал бы любой вменяемый, не социопатичный человек — хватает первый острый предмет, который попадается под руку. В данном случае — кочергу от камина.

— Скотт? — Пайпер с кочергой, закинутой на плечо, стучит в дверь. — У тебя всё в порядке?

Слышит, как выключается душ.

— Пайпер? — зовёт Скотт, слегка дрожащим голосом.

— Я услышала, как ты закричал.

Маловероятно, но возможно, что какой-нибудь рождественский вор взобрался по её пожарной лестнице и протиснулся через открытое окно в ванной. Или, предполагает она, он мог поскользнуться на геле для душа или ещё на чём-то.

Пайпер не уверена, что вообще станет делать в ситуации, где врач приёмного отделения травмируется у неё дома. Держать перед ним ручное зеркальце, пока он сам себе накладывает швы?

Скотт откашливается.

— Я в порядке, — звучит ближе, будто он уже выбрался и стоит на коврике возле ванны. — Но, эм, у тебя в душе паук.

И ладно, да, это логично. Она всегда чуть приоткрывает окно для вентиляции, потому что вытяжки в этой комнате нет. Если бы Пайпер была пауком, живущим на улице в эти лютые морозы, она тоже залезла бы внутрь в поисках тепла и воды.

— Я просто… немного испугался, — говорит Скотт, и Пайпер готова поклясться, что он каким-то образом опустил голос ещё на октаву, будто компенсируя тот самый крик.

Она рада, что находится по эту сторону двери и ей не нужно прятать улыбку. Он до невозможности милый. Он нравится ей просто до нелепости.

— Не могла бы ты, мм, у тебя есть стакан и кусок картона или чего-то такого, чем можно его поймать?

«Ну конечно, он будет спасать паука», — думает она.

Как будто всего того, чем он уже и так непрерывно атакует её гормоны, недостаточно.

— Конечно, — говорит она. — Секунду.

Пайпер достаёт из шкафчика банку Мейсона и выуживает из контейнера для макулатуры коробку из-под макарон с сыром, отрывая сзади ровный плоский прямоугольник.

Она снова стучит в дверь ванной, объявляя своё возвращение.

— Держи.

Скотт приоткрывает дверь, не катастрофически сильно, но достаточно, чтобы она увидела его — мокрые волосы мило торчат в разные стороны и с них всё ещё капает, так что, пока она стоит там, капля воды скатывается с пряди на лбу прямо к кончику носа. Ресницы слиплись от влаги в чёрные колючки, которые как-то, чудесным образом, делают его голубые глаза ещё более голубыми.

Пайпер забывает, что вообще делает. Забывает собственное имя.

Он смотрит на неё, она чувствует на себе его взгляд, но гравитация, предположительно, берёт верх над каплей, утягивая её вниз, мимо рта, который, возможно, превратился в намёк на улыбку, к сухожилиям на шее, к блестящей впадинке у основания горла.

Пар рвётся наружу вокруг него и покрывает щеки Пайпер мельчайшими капельками, делая их влажными.

— Эээм, — произносит она, но фраза тут же растворяется в воздухе.

Его широкие плечи так блестят. Импульс протянуть руку, провести кончиками пальцев по этой восхитительной линии и поднести их, влажные, к губам накрывает её, как жар. И разливается от лица вниз по всему телу.

Пайпер встряхивается.

— Так, знаешь что? Нет, — усилием воли она отступает на шаг.

Абсолютно неприлично, что она чувствует на его коже запах собственного геля для душа. По плоскости левой грудной мышцы медленно, почти ласково, сползают редкие мыльные пузырьки.

Пайпер не верит в Санту, но ощущение такое, будто где-то работает какая-то сезонная космическая кара. Будто вселенная вручает ей жестокий антирождественский подарок, гораздо хуже, чем кусок угля.

Она поднимает руки в сдающемся жесте.

— Ладно. Ладно.

Скотт хмурится.

— Что-то не так?

Он скрещивает руки на груди жестом, который она узнаёт как защитный, но это не помогает, потому что при этом его бицепсы выпирают, а на предплечье проступает вена.

И… нет. Просто нет.

Пайпер маршем идёт в спальню, вытаскивает из-под кровати полуоткрытую контрабандную посылку Скотта, а затем возвращается и протягивает её ему. Единственный выход, очевидно — через это.

— Вот, — говорит она, но вынуждена подождать, пока он отложит в сторону банку и картонку, которые уже держит над раковиной, прежде чем сможет взять коробку.

Пайпер, проявляя нечеловеческое самообладание, не смотрит, сдвинулось ли полотенце на его бёдрах, когда он разворачивается.

Скотт берёт коробку, когда его руки оказываются свободны, и смотрит на неё.

— Я должен понять, что с этим делать?

— Это твоя…

«Он и так знает, Пайпер. Он был на шоу».

Она выразительно поднимает брови.