Роже Гароди – Мифы израильской пропаганды. Земля обетованная или земля завоёванная? (страница 5)
Монотеизм в действительности является результатом длительного развития великих культур Ближнего Востока, культур Месопотамии и Египта.
В XIII веке до н. э. фараон Эхнатон приказал стереть во всех храмах множественное число слова «Бог». Его «Гимн солнцу» почти буквально пересказан в Псалме 104. Вавилонская религия шла к монотеизму; упоминая бога Мардука, историк Олбрайт отмечает этапы этого развития: «Когда признают, что различные божества не более чем проявления одного Бога… это шаг к своего рода монотеизму».
Источник: Олбрайт. Религии на Среднем Востока, с. 159.
«Вавилонская поэма о творении» (которая датируется XI веком до н. э.) свидетельствует о последних шагах в этом направлении. «Если у других людей разные боги, то у нас, под всеми именами, которые мы назвали, подразумевается Он, наш Бог».
Эта религия достигла такой глубины, при которой появляется образ страдающего праведника:
«Я хочу восславить Господа мудрости… Мой Бог меня покинул…
Я шествовал как Господь вдоль стен…
Все дни я стенал, как голубь, и слезы жгли мои щеки…
И тем не менее молитва была для меня мудростью и жертва — моим законом.
Я верил, что служу Богу, но кто может понять божественные начертания на дне бездны?
Кто, кроме Мардука, господь воскрешения? Вы, кого он создал из первичной глины, воспойте славу Мардуку» (там же, с. 329–341).
Это образ Иова, созданный на несколько веков раньше. Сходный образ страдающего праведника Даниила (не того, что в еврейской Библии), которого Бог покарал и вернул на землю, встречается в угаритских текстах из Рас Шамра, которые можно назвать «Ханаанской Библией», более ранней, чем еврейская, потому что Иезекиль упоминает Даниила наряду с Иовом (Иез., XIV, 14 и 20).
Это притчи, духовное значение которых ни в коей мере не зависит от их соответствия исторической истине.
Взять, например, замечательную притчу о сопротивлении гнету и освобождении, рассказанную в книге Исхода.
Неважно, что «переход через Красное море нельзя считать историческим событием», как пишет Мирча Элиаде («История религиозных верований и идей», т. I, с. 190), и что речь шла не обо всех евреях, а об отдельных группах беженцев. Важно, что исход из Египта в этом грандиозном варианте был связано празднованием Пасхи… получившей новую ценность и включенной в священную историю яхвизма (там же, с. 191).
С 621 года до н. э. праздник Пасхи заменил собой ханаанский весенний аграрный обряд: праздник воскресения Адониса. Исход стал, таким образом, основным актом возрождения народа, вырванного из рабства своим богом.
Божественный опыт такого освобождения человека от древнего рабства мы встречаем у самых различных народов. Взять хотя бы долгие скитания в XIII веке ацтекского племени «мексика», которое после целого века испытаний пришло в долину под водительством своего бога, открывшего ему путь там, где до того не было никакой дороги. Такие же пути к свободе входят в обряд инициации у африканского племени кайдара. Закрепление земли за кочевыми племенами связано у всех народов — особенно на Среднем Востоке — с дарованием обетованной земли богом.
Эти мифы открывают путь к гуманизации и к обожествлению человека. Миф о потопе, которым Бог карает людей за грехи и начинает творение заново, встречается во всех цивилизациях, от месопотамского Гильгамеша до книги майя Пополь Ву (часть I, глава 3).
Хвалебные гимны богу зарождаются во всех религиях как псалмы в честь Пачамамы, богини-матери, или бога инков:
«Виракоча, корень бытия, бог, всегда близкий, который творил, говоря: Да будет мужчина! Да будет женщина! Виракоча, светлый Господь, Бог, который дарует жизнь и смерть…Ты, кто обновляешь творение, храмы твои создаются долгие дни, чтобы они могли совершенствоваться, следуя по праведному пути».
Если этноцентрические предрассудки не становились препятствием, то почему из этих священных текстов, которые для каждого народа были их «Ветхим заветом», не могли развиться теологические рассуждения о моментах открытия смысла жизни?
Только тогда миссия жизни и проповеди Иисуса достигла бы подлинной универсальности: она укоренилась бы в пережитом всеми народами опыте познания Божества, а не была бы стеснена и даже удушена односторонней традицией. Сама жизнь Иисуса, его радикально новое видение Царства Божия, достигаемого не могуществом сильных мира сего, а упованием бедных, не были бы привязаны к исторической схеме, исходящей лишь из обещания победы, данного народу до того, как она была одержана.
Мы рассмотрели здесь только более ранние культуры Ближнего Востока, в недрах которых зародился монотеизм и, в среде которых формировались евреи.
В других, не западных культурах, путь к монотеизму был пройден еще раньше. Например, в Индии, в Ведах:
«Мудрецы дают Единому Существу одно имя» (Гимны Рит-Веды, III, 7).
«Врихаспати — наш отец, который содержит в себе всех богов» (III, 18).
«Наш отец породил и содержит в себе все существа. Единый Бог, он сотворил других богов. Все, что существует, признает его господином… Вы познаете Того, кто все сотворил: он внутри вас» (СХ), II).
«У него много имен, но он один».
Эти священные тексты датируются периодом от XVI до VI века до Р. X., и отец Моншанен в своей интуитивной попытке проникнуть в суть Вед назвал их «современной литургической поэмой».
Источник: Ж. Моншанен. Мистика Индии, христианская мистерия, с. 231.
3. Миф об Иисусе Навине: этническая чистка
«И пошел Иисус и все Израильтяне с ним из Лахиса к Еглону. и предал Яхве Лахис в руки Израиля… И взяли его в тот же день, и поразили его мечом, и все дышащее, что находилось в нем… И пошел Иисус и все Израильтяне с ним из Еглона к Хеврону… И никого не оставил, кто уцелел бы». (Книга Иисуса Навина, X, 34.)
Фундаменталистское прочтение политического сионизма.
9 апреля 1948 года Менахем Бегин с вооруженной группой Иргун истребил 254 жителя деревни Деир Ясин — мужчин, женщин и детей.
Мы исследуем подобное окаменение мифа в истории и претензии на использование этой «исторической халтуры» для оправдания политики лишь в одном случае: когда в орудие превращаются библейские рассказы, поскольку они не перестают играть решающую роль в развитии Запада, прикрывая его самые кровавые действия, начиная от преследования евреев римлянами и потом христианами и кончая крестовыми походами, инквизицией, священными союзами, колониальным господством «богоизбранных народов», вплоть до политики государства Израиль, включающей в себя не только экспансию на Ближнем Востоке, но и давление его лобби, самое мощное из которых в самой мощной из всех держав, США, играет первостепенную роль в американской политике мирового господства и военной агрессии.
Библия содержит, помимо рассказов о массовых убийствах по приказу «Бога воинств», великие пророчества Амоса, Иезекииля, Исайи и Иова, вплоть до объявления «нового союза» с Даниилом.
Этот новый союз (Новый завет) наложил свой отпечаток и на самый великий переворот в истории людей и богов — пришествие Иисуса, в котором, как учат Отцы Восточной церкви, «Бог стал человеком, чтобы человек мог стать Богом». Потом произошел, по вине Святого Павла, возврат к традиционному понятию о всемогущем Боге, управляющем извне, с небес, жизнью людей и сообществ, но уже не через еврейский «закон», а через христианскую «благодать», которая как внешняя сила столь же разрушительно действует на человеческое чувство ответственности: «Ибо благодатию вы спасены чрез веру, и сие не от вас, Божий дар» (Ефес., II, 10).
Мы не трактуем Библию в целом, а только ту её часть, которой вдохновляются сегодня теократический израильский режим и сионистское движение: Тору (христиане называют её Пятикнижием, имея в виду пять первых книг Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие) и так называемые «исторические» приложения к ней: книги Иисуса Навина, Судей и Царств. В еврейскую Тору не входит пророческая критика, постоянно напоминающая, что союз Бога с людьми условен и универсален, связан с соблюдением Божьих законов и открыт для всех народов и всех людей.
Тора (Пятикнижие) и «исторические» книги, как доказали толкователи уже более века назад, представляют собой письменную компиляцию устной традиции, составленную летописцами IX века до н. э. и писцами Соломона, главной целью которых было дать законное обоснование завоеваниям Давида и его империи (историческое существование которой невозможно доказать, поскольку от нее не осталось ни археологических следов, ни документов — ничего, кроме библейских рассказов. Первое событие, подтвержденное в истории других стран, касается Соломона, упоминаемого в ассирийских архивах).
До сих пор нет никаких посторонних источников, которые позволили бы проверить историчность библейских рассказов. Например, археологические раскопки в Уре, в Ираке, дали нам не больше информации об Аврааме, чем раскопки развалин Трои — о Гекторе или Приаме.
В книге Чисел (XXXI, 7—18) нам рассказывается о подвигах «сынов израилевых», которые, победив мадианитян, «как повелел Господь Моисею, убили всех мужеского пола», «жен взяли в плен» и «все города их сожгли». Когда они вернулись к Моисею, «прогневался Моисей. И сказал им: для чего вы оставили в живых всех женщин? Итак, убейте всех детей мужеского пола и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе, убейте. А всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа, оставьте в живых для себя» (14–18).