Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 62)
Ханане говорила спокойным тоном, но Малик прекрасно понял скрытый смысл, который хотела донести до него принцесса: не оставляй меня наедине с Фаридом. У Фарида дернулся мускул на лице, но он заставил себя улыбнуться.
– Да, Малик. Должен признать, я не натренирован в таких… провинциальных вещах. Поправь, пожалуйста.
Слово «провинциальный» хлестнуло Малика, словно пощечина. Он вдруг почувствовал стыд за свое простое воспитание. Но он покорно взял иголку и нитку и приступил к делу.
Так как рана Ханане совершенно не кровоточила, Малик зашивал ее, словно прореху в необычно холодной толстой ткани. Любопытно, что он уже второй раз подступает к принцессе с иголкой и ниткой. Малик позволил себе как следует обдумать эту мысль, потому что, если бы он слишком сосредоточился на накладывании шва, ему могло бы стать дурно.
Когда он закончил, Ханане провела пальцами по ровным – один к одному – стежкам.
– Отлично. Спасибо тебе большое. – Она взяла его под руку и повела к двери. – Пойдем, ты, должно быть, умираешь с голода.
Гиена накрыла им простой ужин: овощной таджин с фрикадельками, свежеиспеченный хлеб и жареный цыпленок. Лейла и Надя к трапезе не присоединились, и Фарид с Маликом вкушали пищу в напряженном молчании. Ханане из уважения к хозяйке попробовала таджин, но вскоре незаметно подвинула его Малику – ей не нужно было есть. Казалось, никто, кроме Малика, не понимал, кем на самом деле была их хозяйка.
Они еще ели, когда вернулась Амината. Детям хозяйки дома хватило одного взгляда на нее, чтобы испугаться и выбежать из комнаты. Фарид восседал во главе стола, словно царь на официальном приеме.
– Что ты узнала? – спросил он.
– После неудавшейся попытки мятежа Совет установил контроль над большей частью Старого города, но в Нижнем продолжаются беспорядки. Великая визирша возвращает в город все приписанные к нему войска.
– Может быть, дать ей знать, что мы спаслись? – спросила Ханане, но Фарид покачал головой.
– Если бы Мвани Дженеба знала, где мы находимся, она, без сомнения, подослала бы к нам наемных убийц, преданных ей. Она сама метит на трон Зирана. Пока мы не нарастим силы, ни один из членов Совета не должен знать нашего местонахождения. Тебе удалось передать мое сообщение Иссаму? – спросил он Аминату.
– Да.
– Тогда нам просто следует дожидаться его ответа. Пока стражи на нашей стороне, мы можем надеяться на победу.
– Но как же быть с флейтой? – спросил Малик. Он смертельно устал и вряд ли был сейчас способен вернуться в город, но не мог же он просто сидеть и ждать, пока их уничтожат – если не мятежники, то божественные знамения. Следующей напастью была чума; что они будут делать здесь, вдалеке от целителей, если кто-то из них заболеет?
– Поиски флейты потеряют всякий смысл, если нас зарежут в собственных постелях, – сказал Фарид. – Мое решение окончательное. Мы выдвинемся отсюда только тогда, когда дождемся вестей от Иссама.
Ханане была единственной, кто мог возразить Фариду, но она сидела, не поднимая глаз. Малик проглотил слова несогласия и тоже опустил взгляд.
Он не имеет права говорить. Теперь он может только исполнять приказы, как и положено послушному псу.
Вести, которых они дожидались, пришли спустя несколько дней вялой апатии, в продолжение которых сестры не перемолвились с Маликом ни единым словом. Фарид быстро прочел послание, принесенное ему Аминатой, и глаза его победно заблестели.
– Они поймали Карину, – сказал он. – Нашли ее в болотах на севере и сейчас везут в Ксар-Нирри в Талафри. И что примечательнее всего, при ней была флейта.
Теперь у них были и флейта, и скипетр – все, что нужно для проведения Обряда Обновления. Они победили.
Наставник внимательно следил за реакцией Малика, и поэтому он через силу улыбнулся.
– Это замечательно, – сказал он и увидел перед собой умирающую на алтаре Карину. Он предал ее дважды.
Фарид встал. Впервые с того дня, как они покинули Зиран, его лицо выражало искреннее воодушевление.
– Приготовься сам и подготовь сестер. Утром мы выезжаем.
Малик кивнул. Кажется, с ним и с Кариной боги еще не наигрались.
30. Карина
Проходили дни – или, по крайней мере, должны были проходить. В маленькой камере без окон нелегко было следить за течением времени. Ксар-Нирри была самой крупной крепостью Алахари за пределами Зирана. Она располагалась на границе между пустыней и Эшрой и благодаря этому имела стратегическое значение.
Ксар-Нирри могла похвастаться крупным воинским гарнизоном, чьей основной задачей была силовая поддержка многолетней оккупации Эшранских гор. Даже если бы Карина каким-то образом ухитрилась снять прерывающие потоки нкра кандалы из слоновьей кости, она не смогла бы в одиночку убежать из этой твердыни.
Но вообще-то никакой необходимости держать ее в кандалах и под замком не было – она не собиралась убегать. Какой смысл бороться, если в конце все равно погибнешь?
Иссам забрал у нее флейту, и она отчего-то знала, что Фарид нашел скипетр. Как только он прибудет сюда, ничто не помешает ему провести Обряд Обновления.
Все было кончено. И если верить бабушке Баие, именно к такому финалу ей и следовало стремиться.
Поэтому Карина спала и просыпалась, спала и просыпалась, спала и просыпалась – и уже толком не могла отличить сон от бодрствования. Ее разум превратился в какое-то желе, способное обеспечить лишь самые базовые нужды ее тела.
Плакала она лишь однажды – когда вспомнила об Афуе, навечно прикованной к Убежищу, и о Каракале и Ифе, обретавшихся сейчас, по всей видимости, в каком-нибудь отдаленном уголке Сонанде. Она и не представляла, до какой степени привязалась к своим спутникам. Она скучала по урокам магии Каракала. Вспоминала, как заплетала косы Афуе. Видела мысленным взором, как загорались глаза Ифе каждый раз, когда речь заходила о принципах построения историй и о том, чем отличается интересный рассказ от неинтересного. Она очень скучала по ним. Она была рада тому, что больше не попадала в сны Малика. Ей бы не хотелось, чтобы он лицезрел ее в таком виде – отчаявшуюся и побежденную.
А затем, спустя, по-видимому, несколько дней ее заключения, дверь камеры открыл не ворчливый надзиратель, приносивший ей пищу, а Иссам.
– Вас вызывает Мвале Фарид, ваше высочество, – сказал командир Стражей. Карина подняла голову и, посмотрев на него, задумалась, оставило ли заклятие Стражей в его сердце хоть немного места для печали о судьбе Каракала.
Он вывел ее из камеры, она не сопротивлялась. Судя по тому, как отшатывались от нее те немногие люди, что встретились им на пути, ее вид соответствовал ее внутреннему состоянию. Ее волосы, которыми так восхищались жители Балото, все перепачкались и свалялись, пахло от нее по́том и экскрементами. Ее это никак не тревожило: та часть разума, которую должна была заботить ее наружность, не действовала – как не действовала и другая его часть, которая должна была изучать переходы крепости и искать потенциальные пути побега.
Ксар-Нирри была не только крепостью и тюрьмой. В ней также размещались многие чиновники зиранского правительства в Эшре, и Иссам как раз привел ее в большой кабинет одного из таких чиновников. Кабинет, где, скорее всего, проводились официальные приемы, был украшен в традиционном зиранском стиле: пол был выложен плоскими каменными плитами с геометрическим рисунком, вдоль стен стояли разноцветные напольные светильники. Все это было Карине знакомо, но ничто здесь по-настоящему не напоминало о доме.
Какая-то последняя частичка упрямства – она и не подозревала, что оно у нее осталось, – заставила ее вскинуть голову. Она встретит свой конец с достоинством и спокойствием.
Спокойствие испарилось, когда она увидела, что рядом с Фаридом сидит чудовище с лицом ее сестры.
Карина неделями твердила себе, что эта тварь – не Ханане. Что она ничем ей не обязана и потому не должна ощущать вину за то, что оставила ее в Зиране. Но когда они посмотрели друг на друга, в ней проснулось давно подавленное желание броситься этому созданию в объятия и расплакаться, и это встревожило ее даже больше, чем приближающийся обряд.
– Что с тобой случилось? – прошептала нежить. Боги в небесах, даже голос у нежити был точно такой же, как у Ханане, – теплый и светлый, словно весенний день. Она отступила назад, хотя бежать было некуда: за ее спиной стоял Иссам.
– Не разговаривай со мной, чудовище! – резко сказала она. Это была не ее сестра. Это была не Ханане.
В глазах нежити задрожали слезы, и Фарид с понимающим видом покачал головой.
– Разве я не говорил тебе, что именно это и произойдет? – проворковал он. Как он может не замечать исходящих от этого создания волн
Фарид подпер ладонью подбородок и с печалью взглянул на нее.
– Малышка Карина, создающая проблемы до самого своего конца, – сказал он как бы сам себе. Он выглядел совершенно так же, как всегда: спокойный, уверенный, ни один волос не выбивается из прически, ни одной складки или нити на одежде. Он обернулся через плечо и сказал в пустоту: – Малик, необходимые для ритуала предметы, пожалуйста.