Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 48)

– Что ты хочешь узнать?

– Все. Расскажи мне все.

Малик провел пальцем по шраму на ее груди, которым он ее наградил, – он слегка выглядывал из-за выреза ее платья и был зеркальным отражением его собственного шрама.

– Поцелуй меня еще раз, и я расскажу.

Карина так и сделала. Поцелуй был долгим и томным – будто у них впереди было все время мира. Как она и обещала, ее руки не спускались ниже его пояса. Когда они оторвались друг от друга, он сказал:

– Мне семнадцать лет. Мой день рождения приходится на третий месяц сезона затишья.

– Я на пять месяцев старше тебя. Тебе следует меня слушаться.

– Обычно старшие с младшими так не обнимаются.

– Я – счастливое исключение. – Она поцеловала его в лоб. – Продолжай.

– У меня аллергия на арахис, и меня любят собаки, хотя я их боюсь.

Постепенно спускаясь вниз, она целовала его шею, пока не добралась до выемки над самым плечом. Тут она укусила его, довольно сильно – Малик подозревал, что утром он обнаружит там следы от ее зубов. Он резко вздохнул.

Карина засмеялась.

– Плохая идея.

– Это точно.

– Я не испытываю к тебе ненависти, но я тебе не доверяю.

– Я и сам себе не доверяю.

Но Малик не хотел сейчас об этом думать – ни об этом, ни обо всех других жутких вещах, ожидавших его при пробуждении. Он зацепил пальцем ее ожерелье, притянул ее к себе и целовал, целовал, пока перестал быть способен думать о чем-то еще.

Пробудившись утром, Малик чувствовал себя так, будто его выкупали в золоте. Благодаря их с Кариной магической связи его тело помнило ее прикосновения. Он как будто на самом деле был с ней.

Малику понравилось не только целоваться с Кариной. Не в меньшей, а может быть, и в большей степени ему понравилось с ней разговаривать. Чем больше милых, часто парадоксальных особенностей ее характера он узнавал, тем больше ему хотелось быть с ней рядом.

Он надеялся, что никто не заметил произошедшей в нем перемены, но он недооценил острый глаз своей старшей сестры.

– Бурная ночка выдалась? – сказала Лейла, покосившись на кровоподтек на шее Малика. Он инстинктивно прикрыл его рукой и склонился над своим простым завтраком, состоявшим из томатного рагу, хлеба и оливок.

– Э… да.

Лейла прищурилась.

– С той студенткой, с которой ты в последнее время не расстаешься?

– Что? Нет! – поспешил откреститься он. Хотя его особо не беспокоило, что окружающие могут подумать, будто между ним и Яемой что-то есть. Он с полным основанием мог назвать ее своим единственным другом, – может быть, не настолько близким, каким стал для Малика в свое время Тунде, но тем не менее. Живя в Обуре, он и мечтать не мог, что кто-то вроде Яемы будет готов уделять ему время и тем более испытает к нему привязанность.

Но, несмотря на все это, она не Карина.

– Где Надя? – спросил он.

– Завтракает с Ханане. Она позвала нас обеих, но я не хотела, чтобы ты завтракал один. Да и мне кажется, Надя более открыта и расслаблена рядом с ней без нас.

Сердце Малика сжалось от ревности, и он мысленно отругал себя за это. Радоваться надо, что Надя с кем-то разговаривает, пусть этот человек и не он сам.

Малику одновременно хотелось оставить воспоминания о прошлой ночи только себе, чтобы возвращаться к ним в тяжелые моменты жизни, и воспарить оттого, что он произнес:

– Я опять виделся с Кариной во сне.

Сестра вскинула брови.

– Разве Фарид не велел тебе больше этого не делать?

– Велел.

Фарид много чего велел, но после слов Карины о выходе из цикла насилия, который запустили их предки, Малик посмотрел на распоряжения своего наставника под другим углом. Фарид настаивал на единственном способе разрешить ситуацию, но что, если он не прав? Что, если можно умилостивить богов без жертвоприношения, а Фарид настолько запутался во взаимоотношениях с царской семьей, что этого не видит?

– Я не говорил об этом раньше, но я нашел скипетр в некрополе. – Он по-прежнему не был готов поделиться тем, что еще там узнал. Пока нет. – Сначала я не рассказал об этом, потому что боялся, но теперь… теперь я просто не отдам его ему.

Малик ожидал, что Лейла скажет, что это плохая идея. Та Лейла, с которой он вырос, перечислила бы десяток причин, почему он не должен так поступать, быстрее, чем он успел бы еще хоть что-нибудь произнести.

Но сестра только молча смотрела на него.

– Без скипетра он не сможет провести Обряд Обновления. Бедствия будут множиться, и в конце концов Сонанде окажется стерт с лица земли.

Они одновременно глянули на окно – над городом ползли черные грозовые тучи, в редких просветах между ними небо зияло красным, словно незаживающая рана. Малик бессознательно дотронулся до Отметины – ему трудно было поверить, что спасение мира частично зависит от того, что скрыто прямо в его коже.

– Карина нашла ключ от города завенджи, – сказал Малик. – Пройдет несколько дней, и она обретет силу богов, как Баия тысячу лет назад. Тогда она сможет положить конец бедствиям, и Обряд Обновления совершать не придется. Это возможность все исправить, никого при этом не убивая.

– Предположим, план Карины сработает. А что будет с престолом? Не представляю, как Фарид и Карина могли бы договориться друг с другом.

– Но кое-кто их по-прежнему связывает – Ханане. Очевидно, что Фарид и Карина не станут снова друзьями, но если кто и может убедить их не враждовать, то это Ханане.

По Лейле было видно, что довод Малика ее не убедил, и он не знал, как объяснить ей, почему этот вопрос его так волнует. Чувство долга по отношению к Фариду и привязанность к Карине тянули его в разные стороны. Если существует хотя бы слабый шанс свести эти две противоположно направленные силы, он обязан им воспользоваться.

– Ты мне доверяешь? – Взгляд Малика упал на ее искривленный нос – отец сломал его, когда она пыталась закрыть Малика от его ударов. Ее обычно сжатые губы слегка расслабились.

– Да, – сказала Лейла, и это слово легло на его сердце словно бальзам. – Я знаю, что ты стараешься поступать как лучше. Какой бы вариант действий ты ни выбрал, я тебя поддержу. Но, ради Патуо, надень рубашку с воротником повыше.

Их разговор был прерван негромким смешком.

– Вы с сестрой уже встали и увлечены беседой. Это прекрасно.

Услышав голос Фарида, Малик вскочил на ноги. Скипетр огнем горел у него под кожей.

– Доброе утро! Вы меня вызывали, а я пропустил?

Бывший дворцовый камергер стоял в дверях комнаты. Он выглядел великолепно в своем черном с золотом кафтане. На лице – никаких признаков усталости, хотя он занимался государственными делами с раннего утра до поздней ночи.

– Из-за всех происшествий мы совсем забросили наши занятия. Исправим это.

Надо успокоиться. Фарид никак не мог узнать о скипетре или о его ночи с Кариной. Малик ощутил тревогу, но, взглядом попрощавшись с Лейлой, вслед за наставником вышел из комнаты.

Весь дворец был подчинен развернутой Ханане работе. Слуги разносили поднятые из кухонь ящики с едой, а стражники распределяли новоприбывших людей по помещениям. «Интересно, Фарид расстроился, что сегодня Ханане не пригласила его с ней позавтракать?» – подумал Малик. Но он знал, что лучше такого не спрашивать. Они молча шли по дворцовым коридорам, пока не добрались до зала для поединков, где Малик уже побывал в день Церемонии Очищения. Сердце Малика упало – в центре арены стояло шестеро Стражей.

– Зачем они здесь? – с беспокойством спросил он.

– Ты не знал, что вчера вечером Ханане приняла участие во встрече Совета и объявила, что в ближайшее время намерена повенчаться на царство?

Малик с трудом сглотнул. Он этого не знал.

Фарид продолжал:

– Она считает, что ее официальное вступление на престол поднимет дух народа и устранит разногласия зиранской элиты. Она желает, чтобы через неделю все было готово к церемонии.

С государственной точки зрения решение Ханане имело смысл. Приняв титул монарха, пусть даже в спешке, она продемонстрирует силу. Это покажет ее врагам, что во главе Зирана стоит Ханане, что бы они ни возомнили после ее воскрешения.

Но как только она официально примет монаршую власть, титул султанши перейдет от Карины к ней. Естественно, приносить в жертву Ханане не будут, следовательно, об Обряде Обновления можно забыть. Получается, единственным способом остановить бедствия станет Каринин план найти город завенджи, при том что еще неизвестно, сработает он или нет.

– Это усложняет дело, – слабым голосом проговорил Малик.

– Совершенно верно. Я спланировал все наши шаги, но кто-то смешал мои планы, вкладывая в голову принцессы мысли, которые вообще не должны были бы ее заботить. Теперь по залам Ксар-Алахари бродят нищие. У Ханане благие цели, но из-за ее действий все мы можем погибнуть.

– Она хочет как можно скорее принять официальный титул султанши, потому что не знает нюансов Обряда Обновления. Может быть, она передумает, если мы расскажем ей правду?

– Учитывая, с какой неохотой Ханане согласилась послать отряд за Кариной, как, ты думаешь, она воспримет известие о том, что Карина останется в живых, если Ханане станет царицей?