Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 4)

Но сон в эту ночь отличался от предыдущих. События в нем не были связаны с воскрешением Ханане, и он казался более реальным – был похож на забытое воспоминание, хотя Карина не узнала ни девочек, присутствовавших в нем, ни деревни, где все происходило. Там был только один знакомый ей человек, и сейчас, вспоминая выражение лица Малика – как будто он хотел дотронуться до нее, – она жалела, что успела нанести только один удар.

– Я видела Малика, – выпалила Карина и тут же пожалела, что упомянула о нем вслух. Это подразумевало, что он ей небезразличен, – но ей до него абсолютно точно нет дела, особенно после того, как он попытался ее убить. Даже его имя ложилось на язык как-то не так, ведь во время Солнцестоя он назвался Адилем. Кто знает, может, его зовут и не Малик?

Однако на спутницу Карины ее признание, похоже, не произвело никакого впечатления. Деделе рассеянно присвистнула и бросила Карине веточку для чистки зубов.

– Этот сон точно можно обсуждать в присутствии ребенка? – спросила она, кивнув в сторону третьей участницы их путешествия. Афуа презрительно фыркнула. Она сидела, скрестив ноги, на верхней палубе; из ее ладоней струился фиолетовый свет, который впитывался в старое дерево баржи.

– Я не ребенок! – обиженно заявила она, хотя тембр ее голоса свидетельствовал об обратном. – Я все знаю о поцелуях и всяком таком.

– Это был не такой сон! – огрызнулась Карина и вцепилась зубами в веточку, решив ничего больше не рассказывать.

Обычно она спокойно воспринимала добродушное подтрунивание – да и, что греха таить, сама любила кого-нибудь поддеть, – но обычно она просыпалась во дворце, где толпа слуг готова была исполнить любое ее пожелание, а не под куском рогожи, от которой воняло так, будто ей укрывали дохлую свинью. Обычно она не была самым разыскиваемым беглецом в Сонанде и ей не приходилось ежеминутно ожидать, что ее таки настигнет какая-либо из многочисленных опасностей пустыни Оджубай.

Благодарить за такое положение вещей следовало Малика. Точнее его, Фарида и всех прочих изменников, из-за которых ей пришлось бежать из города – из дома, – поджав хвост, словно побитой собаке.

Карина рассеянно провела пальцем по тонкой линии посветлевшей кожи прямо над сердцем. Хотя Малик, нанеся эту рану, не причинил ей никакой физической боли, ее трясло от злости всякий раз, когда она вспоминала, как он заманил ее на крышу Храма Солнца с помощью образа ее погибшей сестры. Там он поцеловал ее, а в следующую секунду попытался убить.

И Фарид. Ее правая рука, брат по всему, кроме крови. Он хотел лишить ее жизни из мести за совершенное по неосторожности убийство, о котором она даже не помнила. И сейчас она отчетливо ощущала холод кандалов, защелкнувшихся на ее запястьях, и обжигающий жар пламени, из которого вышло чудовище с лицом ее сестры. Сердце Карины сжалось, когда она вспомнила тот момент, когда ее мертвая сестра сделала первый вдох. В тот момент мир, каким она его знала, перестал существовать.

Вдруг мощный шквал ударил в борт баржи, и она сильно накренилась. Три спутницы покатились по палубе.

– Карина! – воскликнула Деделе, а Афуа прижала ладони к палубе, стараясь с помощью магии выровнять корабль.

– Простите, я не нарочно! – крикнула Карина в ответ. Сжав зубы, она обратила взор внутрь себя, дотянулась до нити нкра, связывавшей ее с воздухом, и приказала ветру утихнуть. Баржа качнулась еще раз-другой под его порывами, а потом все затихло. Деделе пробормотала благодарственную молитву Эзебе-леопарду, ее покровителю, а затем налетела на Карину.

– Если ты не научишься управлять своими силами, то скоро здесь соберутся все Стражи, оказавшиеся в радиусе ста миль, – сказала она. – Для песчаных бурь еще слишком рано, так что они сразу поймут причину внезапного изменения погоды. Ты не должна использовать магию, пока мы не доберемся до Арквази.

– Я прекрасно это понимаю, – проворчала Карина. Деделе легко говорить, ей не приходится постоянно укрощать бурю, бушующую под кожей. Одна неверная мысль, одна неосторожная эмоция – и Карина могла заморозить их до смерти или сжечь молнией, как это произошло много лет назад с ее отцом и сестрой.

– Тебе надо больше заниматься дыхательными упражнениями, которые я тебе показала, – сказала Афуа. В ее голосе Карина уловила намек на утомление: Афуе пришлось за короткое время использовать слишком много магических сил. – Контроль эмоций – краеугольный камень магии завенджи, и он начинается с умения управлять дыханием.

Карина много лет занималась музыкой и умела управлять дыханием – умела очень хорошо, но сейчас они живы только благодаря этой девочке, так что ее слова следовало воспринимать всерьез. Карина послушно отошла на корму корабля, чтобы ее спутниц не сбил с ног случайный порыв ветра, если она вдруг потеряет концентрацию. Там она уселась, скрестив ноги и сложив руки на коленях. В начале медитации Афуа всегда обращалась к покровительствующему божеству. Карина решила последовать ее примеру.

– Слава тебе, Сантрофи, Ветром Рожденный, господь небес и всех, кто родился под твоей защитой. Слава тебе за воздух, наполняющий мои легкие, и за ветер, несущий к дому заблудшие в пустыне корабли. Помоги мне лететь по этому миру, подобно весенней грозе, и пусть твоя мудрость ведет меня через жизнь от первого до последнего вздоха.

Предполагалось, что в это мгновение на Карину должно было снизойти религиозное чувство, она должна была ощутить единство с живущей внутри нее магией и с даровавшим ее божеством и понять, почему люди верят в богов-покровителей до такой степени, что готовы отдать за них жизнь.

Но ничего не произошло и на этот раз. Почувствовав вместо связи с божественным знакомый укол разочарования, она открыла глаза.

Корабль преодолевал золотые дюны пустыни Оджубай, как он мог бы идти по настоящим морским волнам, – по крайней мере, так казалось Карине, которая никогда не видела моря. Как и все Алахари со времен Баии, она не могла проникнуть за магическую Преграду, защищавшую Зиран. Разрушение Преграды – это, наверное, единственное счастливое из всех последних событий. За тысячу лет никто из ее семьи, включая ее славную мать, не видел мира, лежащего за Преградой.

К сожалению, Карина не могла в полной мере насладиться свободой, поскольку бежала, спасая свою жизнь.

Позабыв о медитации, Карина провела большим пальцем по линии, где небо встречалось с землей. Где-то за этой линией остался Зиран. Интересно, сколько воинов Фарид отправил, чтобы поймать ее? Или у них приказ убить ее на месте? Принимает ли какое-либо участие в обсуждении его злодейских планов то чудовище, которое он сотворил из мертвого тела Ханане?

Налетел новый порыв ветра, и Карина, спохватившись, попыталась подавить воспоминание о рождении этой твари. «Мертвые – мертвы», – гласит Древний закон. Истинная Ханане умерла десять лет назад, что бы там ни воображал Фарид. То существо, которое выползло из огня, было ее сестрой настолько же, насколько Малик – другом.

Карина нуждалась в армии – и сопоставимой по силам с имевшейся в распоряжении Фарида. А единственным государством в Сонанде, которое могло по своей военной мощи сравниться с Зираном, было Арквази. И Карина переживала сейчас суровые дни и адские ночи путешествия по пустыне, чтобы добраться до Арквази: она надеялась на помощь его верховного властителя и Конгрегации, тайного сообщества завенджи, где Афуа научилась всему, что она знает.

Когда принцесса заручится поддержкой Арквази, она сможет потребовать обратно то, что по праву принадлежит ей.

Но ей не удастся заполучить армию, если она похоронит баржу в песке и даже не доберется до Арквази, так ведь?

Эта мысль заставила Карину с удвоенным усердием возобновить дыхательные упражнения. Однако на третьей неудачной попытке она сдалась и принялась просто смотреть на убегающую вдаль пустыню. Они находились уже значительно севернее Зирана, пустыня здесь была безжизненной. Все, что видела кругом Карина, – песок, камни, пересохшая потрескавшаяся глина, труп, снова песок… погодите-ка.

Карина протерла глаза. Но очертания лежащего тела не исчезли, и они не расплывались и не дрожали, как это бывает при мираже.

– Деделе! Афуа! – воскликнула она, почувствовав, как часто забилось ее сердце. – Мне кажется, я вижу человека!

В мгновение ока Деделе и Афуа оказались рядом с ней. Деделе сняла с пояса подзорную трубу и всмотрелась в даль.

– Пятна Эзебе, там что, мертвец?

Карина выхватила у Деделе подзорную трубу и приставила к глазу. Они были уже слишком далеко, чтобы можно было разглядеть детали, но она увидела, что тело на песке подбросило в конвульсиях.

– Он еще жив! Мы должны как-то ему помочь!

Деделе скривила рот и отобрала у нее трубу.

– Возможно, это ловушка. Какой-нибудь разбойник притворяется путником, попавшим в беду, чтобы заманить и ограбить доверчивых путешественников.

Карина и сама это понимала, но все же… в ее голове возник образ матери, падающей на землю.

– Надо, по крайней мере, проверить. Афуа, скорее!

Маленькая завенджи послушно сменила курс баржи. Как только корабль остановился, Карина спустилась по борту на песок и подбежала к лежащему человеку. Это оказалась пожилая женщина, годившаяся ей в бабушки. На ее морщинистой коже цвета умбры проступали темно-фиолетовые синяки. По песку за ней тянулись широкие борозды, говорившие о том, что она долго ползла, прежде чем совсем не обессилела.