Розанна Браун – Песнь призраков и руин (страница 19)

– Прошу вас, Карина. – Голос Фарида надломился, в нем послышались нотки настоящей мольбы.

Его одежды были измяты – видимо, он в них спал, если спал вообще. Именно растрепанный вид управляющего, одетого всегда безукоризненно, вызвал в Каринином мозгу искорки просветления. Не одна она потеряла вчера близкого человека – страдают и другие.

Фарид протянул ей руку, как бы предлагая мир. Стыд за гадости, которые она наговорила ему, все еще не испарился из ее сердца. Принцесса приняла руку и медленно встала с кровати.

Молча они покинули жилое крыло Ксар-Алахари, молча ждали, пока Дозорные объявят об их выходе и распахнут перед ними двери Мраморного зала. Стены просторной комнаты, где обыкновенно заседал Совет, соответствуя ее названию, были выложены мрамором. Пол – в черно-белую клетку, а деревянная мебель отливала всеми цветами оникса. При появлении Карины двенадцать членов высшего государственного органа поднялись и приветствовали ее как подобает: правая ладонь к губам, затем к сердцу, левая – вперед и вверх. Старшина Хамиду стояла в углу со свертком какой-то ткани в руках.

Все, конечно, ожидали, что Карина займет султанское кресло, она это понимала, но скромно села слева от него, а Фарид, в свою очередь, слева от нее самой.

Тяжкая тишина царила в зале. Первой набралась смелости нарушить ее Великая визирша Дженеба:

– Как чувствует себя ваше величество?

Сбитой с толку Карине потребовалась несколько мгновений, чтобы понять: эта фраза обращена к ней. «Величеством» теперь титулуют ее, поскольку мамы…

И снова мир перед глазами застыл. Застыла, не размыкая губ, уперев взгляд в противоположную стену, и она сама. Гладкий мрамор так блестел, что девушка четко видела свое отражение в нем. В нем – в неподвижном, нерушимом массиве тяжеловесной каменной породы…

Когда стало окончательно ясно, что Карина не ответит, на помощь пришел Фарид:

– Лекари говорят, что прошлой ночью ее величество избежала каких-либо серьезных травм.

Дженеба кивнула:

– Благодарю вас. Мвале Фарид. Ваше величество.

Легко понять, почему Пустельга именно эту женщину поставила вторым человеком после себя в государстве… Среди всеобщего смятения Великая визирша в наибольшей степени сохранила спокойствие, собранность и ясность мысли.

– Что известно об убийце? – подал голос Мвале Омар. Его маленькие глазки нервно бегали по сторонам, словно их владелец боялся, что следующей жертвой покушения станет он.

– К сожалению, пока ничего. – Великая визирша покачала головой. – Лучшие специалисты Дозора ведут расследование, но кем являлся нападавший и откуда он явился, еще не установлено. Впрочем, одна зацепка есть. Старшина Хамиду, прошу вас.

Командующая Дозором положила свой сверток на центр стола и развязала его. Внутри обнаружился меч, которым убийца заколол Каринину мать, при свете дня его лезвие почему-то казалось темнее, чем в ночи. Чья-то милосердная рука успела смыть с него кровь Пустельги, но это не имело значения: девушка до сих пор видела, как она струится по металлу, обагряя ее собственные руки алым цветом, который не смоешь вовек.

– На вид клинок, кажется, не зиранский? – Лицо Фарида исказила брезгливая гримаса.

– Это акрафена[17], такое оружие используют в основном высшие чины войска Арквази. – Голос командующей прозвучал холодно и отстраненно, и Карина в который уже раз невольно призадумалась о том, какую подготовку должны проходить Дозорные, чтобы сохранять подобную невозмутимость перед лицом вечных опасностей и жестокости. – А вот это… – на золотом эфесе акрафены красовался символ из двух горизонтальных линий, перечеркнутых двумя вертикальными, – это Великий Трон, эмблема арквазихене[18]. И на этом экземпляре, и на изъятом у первого преступника такие знаки, – закончила Хамиду.

Каждое слово из объяснений представлялось деталью головоломки, которая отчаянно не складывалась. Акрафена. Арквазихене. Вчера ночью, до появления кометы, та девочка, Афуа, тоже упоминала об арквазихене. Может, и она как-то во всем этом замешана? Может, разговаривая с Кариной, она уже знала, что через несколько часов Пустельги…

Девушка с трудом, но заставила себя сконцентрироваться на обсуждении.

– Но зачем им… – начал один из визирей более низкого, чем Джебела, ранга. – В смысле, наш союз с Арквази прочен, и Осей Нана поддерживал хорошие отношения с покойной государыней, да примет ее душу Великая Мать.

– В последнее время Зиран сталкивается с серьезными трудностями – от взрывного роста населения до засухи, что продолжается уже десятый год, – сказала Великая визирша. – Возможно, этот царь решил воспользоваться Солнцестоем и нанести удар по уже уязвимой, как ему показалось, цели.

Комнату заполнил взволнованный глухой ропот. Карина встречалась с арквазихене только однажды, когда он приезжал в Зиран на шестнадцатилетие Ханане. Тогда верховный повелитель Арквази показался маленькой принцессе очень жизнерадостным, шумливым и смешливым, совсем не похожим на хитрого, расчетливого террориста, каким он оказывался по словам визирши. Да и еще кое-что в ее теории вызывало у девушки сомнения. Их тут же озвучил Фарид:

– Однако, если это дело рук арквазихене, зачем посылать убийцу с мечом, украшенным его собственной эмблемой? Ведь это саморазоблачение!

– Вероятно, думали, у нас не найдется никого, кто сможет ее опознать, – качая головой, фыркнул Мвале Омар. – Эти лесные жители никогда не отличались сообразительностью.

Пренебрежение, буквально сочившееся в его голосе, покоробило Карину. Ей приходилось встречать множество толковых, умных арквазийцев – гораздо более приятных в общении, чем сам Мвале Омар.

– Что нам следует предпринять? – спросил кто-то из членов Совета.

Карине очень захотелось оказаться одной в своей спальне. Лучше бы она вообще сегодня не открывала глаз.

Выдержав паузу, Великая визирша Дженеба предложила:

– На данный момент об убийстве не известно никому, кроме присутствующих в этом зале и Дозорных, ведущих следствие. С последних взята Клятва на Крови о неразглашении тайны. Очевидно, в качестве следующей меры следует разослать по храмам предупреждение о том, что Церемония Открытия, а также все остальные праздничные мероприятия откладываются вплоть до дальнейших указаний…

– Вы хотите отменить Солнцестой? – вмешалась Карина.

Все взгляды обратились к ней, причем в большей их части светились скепсис и недоверие – торопливо, впрочем, прикрытые почтительной озабоченностью.

Визирша кивнула:

– Придется. Вне всякого сомнения, нет необходимости напоминать вам о принятом порядке действий на случай подобных несчастий.

– Нет, Великая визирша. Нет необходимости напоминать, что моя мать мертва.

Впервые во всеуслышание озвучив эту такую простую и такую еще новую истину, она испытала острую боль.

Мама ушла с уверенностью, что дочь ее ненавидит.

Но сейчас важнее не это горестное обстоятельство и не ее, Каринина, скорбь, а то, что Пустельга успела открыть своей наследнице в Святилище Цариц. Если Солнцестой не состоится, падет Преграда, и хотя девушка ничего не жаждала сильнее, чем обрести возможность беспрепятственно выйти за пределы Внешней стены, Зиран тогда окажется под угрозой магической атаки со стороны множества врагов.

Праздник должен пройти как обычно. Любой ценой.

– Мы устраиваем Солнцестой лишь раз в пятьдесят лет, – возразила Карина. – Десятки тысяч людей уже собрались на него. Если отменить его из-за убийства султанши, торжествовать будут наши враги.

– Невозможно одновременно обеспечить проведение фестиваля и по надлежащему обряду похорон царицы, да упокоит ее Великая Мать, – твердо проговорила визирша. – Мне больно думать о том, что все труды, вложенные нами в Солнцестой, пропадут, но разве есть выбор?

– К тому же у нас появится время разобраться, кто стоит за этим гнусным злодеянием, – добавил другой визирь.

Карина умолкла. В стройном многоголосье аргументов со стороны визирей чувствовалась договоренность. Видимо, Совет уже успел собраться и все обсудить раньше, без нее. Внутри девушки поднималась волна раздражения.

– Мы отдаем себе отчет в том, что никто во всей стране не может скорбеть о великой потере сильнее вас, – продолжала Дженеба тоном таким мягким, какого Карина никогда от нее не слышала. – Поэтому и вас не осмелились бы просить взвалить на себя эмоциональные и физические тяготы управления Солнцестоем.

В памяти Карины вспыхнула та фреска из Святилища Цариц. Те страшные жертвы, что принес ее род ради претворения в жизнь мечты первой из Алахари. Неужели той из Алахари, кто сведет тысячелетние усилия на нет, станет она?

– Я справлюсь, – сказала Карина так твердо, что сама себе удивилась. – Управлюсь с Солнцестоем.

И тут же мысленным взором увидела, как Пустельга одобрительно кивает ей. Именно такого поведения ждет от своей новой султанши Зиран.

А вот визири отнюдь не кивали одобрительно – напротив, глядели с беспокойством. После долгой паузы Дженеба наклонилась и сказала:

– Если мне позволено будет высказаться откровенно, желание вашего величества не представляется мне мудрым.

– Вы понесли немыслимую утрату, – добавил еще один визирь и посмотрел на Карину с таким сочувствием, что ей захотелось завыть. – И в таком юном возрасте… Пожалуйста, поберегите себя. А Зиран сумеем сберечь мы.