Розанна Батиджелли – Повторившаяся любовь (страница 4)

Он до сих пор не мог поверить, что написанная им семейная история времен объединения Италии в 1861 году получила практически такую же известность, как и знаменитый роман Джузеппе Томази ди Лампедуза «Леопард». Дэвид изучал это произведение в старших классах школы, и его поразила его сложность и многогранность, побудившая к дальнейшим исследованиям в области истории и литературы.

Жестокие и высокомерные слова записки Нэв Уайлдер наполнили его сердце горечью, но в то же время побудили его продолжить образование и добиться в этой жизни каких‑то высот.

В перерывах между учебой и работой на ферме Дэвид начал писать. Поздней ночью и перед рассветом он на основе своих знаний истории и культуры, приправленных воображением, создал вымышленную историю о дочери лорда из династии Бурбонов, плененной идеалами генерала Джузеппе Гарибальди в его стремлении свергнуть испанских Бурбонов и объединить Южную Италию с остальными ее частями. Девушка влюбилась в одного из солдат Гарибальди во время революции, бросила семью и отказалась от титула, сбежав с возлюбленным жить в Аспромонте, горный хребет в Калабрии.

Писать сцены об истории любви было горько. Главная героиня, Серена, была темноволосой, со светлой кожей и зелеными глазами, как у Нэв, которые нечасто встретишь на юге.

Дэвид придал Серене многие черты Нэв.

Он резко рассмеялся. Какой же он был дурак восемь лет назад! Романтический дурак.

После того как он впервые увидел Нэв на балконе, Дэвид использовал все возможные предлоги, чтобы пройти мимо. Он попросил своего друга Агостино, чья мать работала домработницей на вилле, держать его в курсе планируемых передвижений семьи Нэв, а Дэвид старался появляться поблизости, чтобы просто увидеть девушку.

В тот первый раз он взглянул на нее, задержав взгляд дольше, чем положено. И к его радости, она не отвела взгляд. Потом при каждой последующей встрече, когда она улыбалась, ее лицо светилось.

Через пару дней, идя с работы, Дэвид смело перешел дорогу, чтобы оказаться на стороне виллы. Потом он пришел домой, принял душ, переоделся и вернулся, сделав вид, что ему нужно в пекарню.

Дядя Франческо очень удивился, что Дэвид стал сладкоежкой: тот каждый день приносил из кондитерской то уйму булочек с заварным кремом, то марципановое печенье, то выпечку с фундуком. Дэвид не мог объяснить причину; он делился своими чувствами только с Агостино, который и сказал ему имя девушки.

Когда однажды вечером Агостино поведал ему, что мать Нэв планировала прогулку к морю, у Дэвида внутри все сжалось от предвкушения. Он тоже туда пойдет! Дэвид убедил Агостино присоединиться к нему, потому что было странным появиться на пляже Валдоро в одиночку. Они отправились туда на «Веспе» Агостино и провели все утро, попеременно загорая и плавая, и Дэвид старался как можно незаметнее следить за Нэв.

Дэвид затаил дыхание, когда Нэв, все еще не подозревая о его присутствии, стала наносить солнцезащитный крем на свои тоненькие руки и ноги. Она была в раздельном купальнике в розовый горошек.

Внезапно он почувствовал сильный жар, но причиной тому было не только палящее солнце. Он шлепнул Агостино по руке, и они наперегонки помчались к воде.

Поплавав, они, смеясь, рухнули на свои пляжные полотенца. Дэвид взглянул в сторону Нэв и обнаружил, что она за ним наблюдала. Ее мама была занята раскладыванием еды для пикника. Он кивнул ей, и она помахала в ответ, а затем застенчиво огляделась, не заметил ли кто ее жеста. Потом встала и быстро на цыпочках по горячему песку пошла к воде. Осторожно ступила в море и, зайдя поглубже, медленно погрузилась в воду.

Все происходило будто в замедленной съемке: звуки стихли, он видел только Нэв, ее гибкое тело, капли воды на ее коже, радужные брызги вокруг нее. У него перехватило дыхание. Его заворожила эта прелестная морская нимфа. Он влюбился в нее раз и навсегда.

Осознание этого факта ошеломило его. Что ему теперь делать? Агостино раньше сообщил ему, что через пару дней Нэв с матерью вернутся в Канаду. Дэвид почувствовал невыносимую боль в сердце. Ему нужна была Нэв, и он понимал, что его чувство взаимно. Но судьба была против них. Дэвид ощутил надвигающуюся потерю…

Он должен встретиться с ней.

От этой мысли у него перехватило дыхание, а сердце бешено заколотилось. Ему хотелось хотя бы побыть с ней несколько минут, если больше ничего не оставалось. Рассказать ей о своих чувствах и услышать ее ответ. Интуиция подсказывала ему, что она чувствовала к нему то же самое… он видел это в ее глазах.

Он бросил последний взгляд в сторону Нэв, не в состоянии больше находиться на пляже. По дороге обратно в город Дэвид разработал план встречи с Нэв. Он напишет ей записку, а Агостино найдет способ передать ее Нэв таким образом, чтобы не заметила ее мать. Если повезет, то Нэв согласится встретиться с ним в кондитерской неподалеку, где они могли бы посидеть, он угостил бы ее капучино с пирожным и поделился своими чувствами. Это было бы вполне респектабельное, никого не компрометирующее место встречи.

Глядя на мерцающее небо цвета индиго, Дэвид почувствовал резкий укол в сердце, когда вспомнил, как глупо влюбился, какой по‑юношески поэтичной и наивной была записка, которая сейчас казалась просто смешной.

«Синьорина Нэв, как только наши глаза встретились, вы, прошу прощения за вольность, пронзили мое сердце своей красотой. Я чувствую, что эта встреча — наша судьба. Прошу вас увидеться со мной перед отъездом в Канаду. Всего лишь несколько минут вашего времени, чтобы я мог выразить то, что у меня на душе. Мои намерения благородны…

Если вы сделаете мне этот подарок, я буду перед вами в неоплатном долгу. Буду ждать вас в кондитерской, вниз по улице.

Дэвид чувствовал нервное возбуждение, предвкушая скорую встречу с девушкой, которая так жестоко указала ему его «место» своим резким ответом. Как она отреагирует, когда увидит его? Возможно, ему не следовало так быстро нанимать Нэв Уайлдер. Может быть, она имела полное право знать, на кого будет работать?

Но она бы не согласилась на эту должность, если бы знала, кто ее новый босс…

У Дэвида ком застрял в горле. Его внутренний голос был прав. Но где‑то глубоко внутри вместе с болью, которая все еще присутствовала в его сердце, он чувствовал невероятное желание снова увидеть Нэв. Единственное решение — скрывать свою личность. По крайней мере, до тех пор, пока она сюда не приедет.

Глава 3

— Боже мой, Нэв, ты могла бы мне рассказать об этой возможности раньше. — Голос Лоис Уайлдер был грубым и обиженным одновременно. — Услышать о твоем отъезде всего за день до него… я не успеваю переварить эту информацию.

Она беспомощно взмахнула руками, указывая на открытый чемодан Нэв.

«Зато ты не успеешь вмешаться», — подумала про себя Нэв, а вслух произнесла:

— Тут нечего переваривать, мам. У меня был конец учебного года, я была очень занята.

Лоис разочарованно вздохнула.

— Но, дорогая, если бы я знала, то могла бы тоже полететь с тобой. У меня все еще есть друзья, живущие на вилле. Несомненно, они будут рады моему приезду.

— Это не каникулы, мам. Это работа. Шесть дней в неделю. — Нэв старалась не повышать голос. — Уверена, что на седьмой день я буду слишком уставшей, чтобы заниматься чем‑то еще, кроме отдыха.

Нэв внутренне ужаснулась при мысли о том, что ее мать могла поехать в Валдоро. Нет, она должна была сделать так, чтобы мать осталась дома. Она продолжила:

— Мам, я не могу обсуждать подробности, но моя должность связана с личными обстоятельствами. Я не смогу проводить с тобой время. И, кроме того… — Нэв внезапно осенило. — А как же важное событие — ежегодный технологический симпозиум, в котором должна принять участие компания? Ты же не забыла об этом?

Лоис нахмурилась:

— Да, разумеется. Полагаю, что не могу пропустить это мероприятие, особенно учитывая тот факт, что наша компания — детище твоего отца… — Ее глаза увлажнились. — Хотя мне очень хочется вернуться в то особое место, где мы с отцом — да упокоится он в ином мире — провели медовый месяц.

— Мама, мне правда нужно закончить сборы. Предстоит долгий перелет, хочу лечь спать пораньше.

Лоис заглянула в чемодан.

— Не забудь солнцезащитный лосьон, Нэв. Ты же знаешь, как быстро у тебя высыпают веснушки. — Она подошла ближе, чтобы внимательно изучить ее лицо. — И начинай, пожалуйста, использовать крем от морщин. У меня в сумочке лежит тюбик, могу тебе дать…

— Спасибо, нет, мам. Я хочу выглядеть естественно. — Нэв поняла, что сказала это чересчур резко, но ей нужно было как‑то остановить мать. — Мне двадцать шесть. Я справлюсь.

Лоис подняла профессионально накрашенные брови:

— Я забыла спросить. Кто нанял тебя на работу? Можешь дать мне его номер? И убедись, что у него есть мой, на всякий случай. А сколько он платит тебе за работу? Перелет он тоже оплачивает?

— Мама, тебе надо идти, а то я закончу сборы за полночь. — Нэв обняла мать за плечи и мягко, но настойчиво повела к дверям. — Я пришлю тебе всю информацию. Не волнуйся, все будет в порядке. Увидимся в конце лета.

— Дай мне знать, как только твой самолет приземлится, Нэв. Я буду волноваться.

— Обязательно, мама, — устало ответила Нэв. — Спокойной ночи.

— И тебе, дорогая! — воскликнула Лоис перед тем, как Нэв закрыла дверь перед ее носом. — И берегись этих южных итальянских мужчин!