Розамунда Пилчер – Возвращение домой. Том 2 (страница 3)
Бидди не стала ни ругать Мораг, ни спихивать ее с кровати, сказала ей только, что она очень умненькая собачка, после чего подошла к окну и раздернула кретоновые занавески, впуская в комнату свет нового дня. Мой первый день без Эдварда, подумала Джудит, и ей отчаянно захотелось, чтобы он не начинался так скоро.
— На улице небольшой туман, но думаю, погода разгуляется. Как спала?
Потихоньку, полегоньку, двигаясь осторожными шажками — только так можно было начинать жить в этой невыносимой, беспросветной пустоте. Сделав над собой огромное усилие, Джудит села в кровати и взбила подушки, чтобы планки изголовья не врезались ей в плечи.
— Как убитая. — Она зевнула и откинула волосы с лица. — Я была на последнем издыхании.
— Немудрено! Проделать такой путь в одиночку. У тебя был совершенно измученный вид.
Бидди подошла и присела на край постели. Она была в полотняных брюках и рубашке в клетку, как будто собиралась идти косить траву на сено. В ее вьющихся волосах, когда-то темных, уже показалась седина, и она немного прибавила в весе, однако лицо оставалось таким же, как прежде: подкрашенные губы, морщинки в уголках глаз и рта, лучистые глаза.
— Ходила взглянуть на твою машину — просто прелесть! Ты, наверно, от нее без ума.
— Да.
Джудит принялась за чай, он был горячий и очень крепкий. Бидди выждала минуту-другую и спросила:
— Хочешь поговорить?
У Джудит сердце упало. Она попыталась увильнуть:
— О чем?
— Ведь что то произошло. Может, ты разругалась с Лавди? Или что-то посерьезнее?
Ее проницательный взгляд иглой впился в Джудит.
— Почему ты так решила? Бидди с легкой досадой ответила:
— Ах, дорогая, я же не кретинка! И я не только твоя тетка, но еще и сама мать. Не нравятся мне все эти затаенные муки, напряженное молчание, подавленность…
— Никакой подавленности…
Бидди пропустила возражение мимо ушей.
— И потом, импульсивные решения не в твоем характере. Поэтому лучше расскажи мне все. Что бы ни заставило тебя покинуть Кэри-Льюисов в такой спешке, я все пойму. Моя собственная жизнь никогда не была образцовой, в ней находилось место и для ошибок. Правда, будет лучше, если мы поговорим.
Джудит не отвечала. Она пила чай и пыталась привести в порядок мысли. Бидди терпеливо ждала. Небо за окном застилала дымка, но в воздухе было тепло. Маленькая спальня в сравнении с ее прекрасной комнатой в Нанчерроу была тесновата и неказиста, но все здесь было привычно и знакомо: кретоновые занавески, не подходящие к рисунку ковра, на двух односпальных кроватях вышитые махровые покрывала лимонного цвета, обои в белую и голубую полоску — Бидди не отличалась изысканным вкусом. Правда, на туалетном столике стоял кувшин с маргаритками, а над старомодным камином висел морской пейзаж с гаванью и рыбацкими корабликами в синеве, на который приятно было смотреть, лежа в постели перед отходом ко сну.
Джудит вздохнула и посмотрела тетке в глаза. Да, Бидди и вправду родной человек — родня настоящая, а не мнимая, вымышленная, как Кэри-Льюисы. Рядом с ней, в ее доме Джудит почувствовала себя так, словно влезла в старые домашние туфли после того, как целый день провела в мучительно неудобных «лодочках» на высоких каблуках. Она поставила чашку и сказала:
— Просто я оказалась самой большой идиоткой на свете.
— В каком смысле?
Джудит рассказала почти все — с самого начала, когда Эдвард приехал забрать ее из школы на те первые летние каникулы, и вплоть до вчерашнего дня, когда всему пришел конец, когда она, думая, что Эдвард любит ее так же, как она любит его, открыла ему свое сердце — затем лишь, чтобы быть отвергнутой и испытать ужасное потрясение и унижение.
Она рассказала почти все. Умолчала только о Билли Фосетте, инстинктивно не желая бросать тень на покойную тетю Луизу. К тому же, она не призналась Бидди прямо, что отдалась Эдварду; Бидди, конечно, была не из тех, кого легко шокировать, и все-таки со взрослыми всегда следовало держать ухо востро. И потом, с Эдвардом она испытала головокружительное ощущение счастья и не желала, чтобы теперь ее заставили стыдиться и раскаиваться в этой близости.
— Хуже всего, что в Нанчерроу было столько народу… вся семья в сборе да еще друзья. Полный дом. Я не могла представить, что все будут смотреть на меня… на нас… и мне придется делать вид, что ничего не произошло. Это Мэри Милливей посоветовала мне уехать к вам. Она сказала, раз уж я все равно к тебе собираюсь, то почему не отправиться несколькими днями раньше. Да и что еще мне оставалось делать?
— А что миссис Кэри-Льюис?
— Диана? Она плохо себя чувствовала. У нее и своих проблем хватает. Но даже будь она здорова — все равно я не могла ей открыться. Эдвард — единственный ее сын, и она любит его до безумия.
— Ты предупредила ее, что едешь ко мне?
— Да.
— И как ты объяснила свой отъезд?
— Наврала ей с три короба — что ты заболела гриппом, лежишь одна н за тобой нужно кому-то ухаживать.
— О Боже! — глухо пробормотала Бидди.
— По счастью, она, кажется, мне поверила. К ней я зашла попрощаться. А остальных уже не увидела — все ушли купаться на скалы. И Эдвард тоже. Я даже с ним не попрощалась.
— Может, оно и к лучшему.
— Да, может быть.
— Как долго ты планируешь пробыть с нами? Джудит закусила губу.
Пока не отойду от всего этого. Ты не против?
— Я надеюсь, что на это уйдет целая вечность, я люблю, когда ты с нами. И знаешь, что я думаю?
И она сообщила Джудит, что она думает. Она говорила вещи, которые Джудит слышала уже тысячу раз. Избитые фразы… но именно потому они и стали избитыми, что истинность их подтверждалась в бесчисленных случаях. «Первая любовь приносит больше всего страданий… На Эдварде свет клином не сошелся… Его ты не забудешь никогда, но жизнь не кончается в восемнадцать лет, это только начало. Наконец, время — лучший лекарь. Все пройдет. Как бы горько и тяжко тебе ни было сейчас, ты все переживешь».
К концу всех этих речей Джудит уже чуть ли не улыбалась.
— Что тут смешного? — воскликнула слегка задетая Бидди.
— Ничего. Просто это напомнило мне всякие мудрые нравоучения и изречения, которые когда-то вышивали крестиком и вешали в спальнях.
— Вроде «В гостях хорошо, а дома лучше»?
— Ну…
— А как насчет такого:
У моей матери в Викаридже листок с этими строчками висел в нужнике. Единственное, что можно было найти почитать во всем доме.
— Это стихи. А я о пословицах и девизах. Знаешь, вроде «Пока стакан не осушил, не говори, что не пролил».
— Мне как раз пришла в голову замечательнейшая мудрость. «Чем быстрее бег жизни, тем сильнее ветер перемен». Звучит очень торжественно, но не значит ровным счетом ничего!
Внезапно обе расхохотались.
— О, Бидди… — Джудит подалась вперед и прижалась к груди тетки, а та заключила девушку в объятия, нежно похлопывая по спине и тихонько качая, как младенца, из стороны в сторону. — …Ты необыкновенная! Мне, правда, очень жаль, что все так вышло.
— Любить или не любить — сердцу не прикажешь. И не думай, что ты обязана быть все время бодрой и веселой, я же знаю, в чем дело. Главное — не сидеть сложа руки. Мне надо выкроить и сшить светомаскировочные шторы, а еще Боб составил целый список всякой всячины, вроде керосина, чем мы должны запастись — на случай, если начнется война и сразу возникнет дефицит. Короче, придется помотаться по магазинам. А теперь, может быть, примешь ванну и оденешься? Миссис Лэпфорд на кухне поджаривает для тебя бекон. Она смертельно обидится, если ты не придешь его попробовать.
Бидди говорила верно. Самым важным теперь было занять себя чем-нибудь, предпочтительно какой-нибудь повседневной рутиной. Худшее позади, все необходимое сказано, и больше возвращаться к этому нет надобности. Бидди поняла ее.
После ванны Джудит надела кое-что из взятой с собой чистой одежды и спустилась вниз, где ее радушно приветствовали миссис Лэпфорд и миссис Дэгг, наперебой восклицая, как чудесно она выглядит и как соскучились они по гостям. Она позавтракала, а затем они с Бидди уселись за кухонным столом составлять список покупок. Керосин, свечи, электролампочки, бензин для мотокосилки, мясные консервы, иглы для швейной машинки, катушки черных ниток для шитья светомаскировочных штор, шурупы для крепления проволоки на окнах. Далее, необходимо было пополнить запасы продуктов: еда для Мораг, сливочное масло, макароны, свежий цыпленок, картошка, печенье и хлеб, а еще две бутылки джина и две — виски, сифон содовой воды, тоник и три лимона.
— Уж не собираешься ли ты закатить вечеринку?
— Да нет, это стандартный набор. Может, мы и пригласим кое-кого в выходной, когда Боб опять будет дома. Так, запиши еще: хрустящий картофель и шоколадное печенье…
Список получился очень длинный. Бидди взяла кошелек и корзинку, они вышли из дому, сели в ее машину и покатили вниз по холму в городок.
Днем, съев обед, оставленный для них миссис Лэпфорд (бараньи отбивные и рисовый пудинг), они выгуляли Мораг, а вернувшись, сели за изготовление светомаскировочных штор. Пока Джудит устанавливала старую швейную машинку на столе в столовой, заправляла катушки и вставляла новую иглу, Бидди замерила окна и, ползая на коленях по полу гостиной, стала выкраивать шторы. Хлопок был черный, плотный и чуть припахивал тушью.