Розамунда Пилчер – Конец лета. Пустой дом. Снег в апреле (страница 6)

– Кейпл-Бридж.

– Но это же совсем рядом с Элви!

– Я знаю. Видите ли, я из фирмы «Рэмси, Маккензи энд Кинг»…

– Бабушкины юристы!

– Верно.

– Но я вас не помню.

– Я начал работать в этой конторе всего пять лет назад.

У меня внутри все похолодело. Но я заставила себя спросить:

– Что-то… случилось?

– Ничего не случилось. – Его голос звучал очень твердо и ободряюще.

– Тогда зачем вы приехали?

– Из-за целого ряда писем, – сказал Дэвид Стюарт, – оставшихся без ответа.

3

Помолчав немного, я произнесла:

– Я вас не понимаю.

– Из-за четырех писем, если быть точным. Трех от самой миссис Бейли и одного моего, написанного от ее имени.

– Написаны кому письма? – Сейчас было не время задумываться о порядке слов в предложении.

– Вашему отцу.

– Когда?

– В течение последних двух месяцев.

– Вы посылали их сюда? Я хочу сказать… Мы так часто переезжаем.

– Вы сами сообщили бабушке этот адрес.

Чистая правда. Я всегда высылала бабушке новый адрес, когда мы переезжали. Я выбросила свою наполовину сгоревшую сигарету в камин и попыталась как-то уложить в своей голове эту экстраординарную ситуацию. Мой отец, при всех его недостатках, был абсолютно не способен что-либо скрыть… скорее наоборот, он имел склонность выражать свое недовольство вслух и жаловаться сутки напролет, если что-то раздражало или беспокоило его. Но о письмах я не слышала ничего.

Мой гость осторожно спросил, отрывая меня от размышлений:

– Так вы не видели этих писем?

– Нет, – сказала я. – Но это неудивительно, потому что отец всегда забирает почту сам, из магазина.

– Возможно, он просто их не распечатывал?

Но это тоже было на него не похоже. Отец всегда вскрывал письма. Не обязательно для того, чтобы прочесть их, а просто потому, что всегда существовала вероятность обнаружить в конверте чек.

– Нет, он бы так не сделал, – сказала я. Проглотила нервный комок, застрявший в горле, и убрала волосы с лица. – О чем были эти письма? Или вы, может, не знаете?

– Разумеется, знаю. – Теперь голос Дэвида Стюарта прозвучал очень сухо, и было несложно представить, как он, устроившись за старомодным письменным столом, откашлявшись и отодвинув эмоции на задний план, приступает к разбору всяческих завещаний, доверенностей, актов купли-продажи, договоров об аренде и прочих документов с их подводными камнями и невразумительными формулировками. – Дело в том, что ваша бабушка хочет, чтобы вы вернулись в Шотландию… Навестили ее…

– Я знаю, что она этого хочет, – перебила я, – она всегда писала мне об этом.

Он поднял бровь:

– Так вы не хотите возвращаться туда?

– Хочу… Конечно хочу… – Я подумала о своем отце, вспомнила подслушанный давным-давно разговор. – Я не знаю… То есть я просто не могу вот так запросто принять решение…

– Есть какая-то причина, препятствующая этой поездке?

– Ну разумеется, есть… Мой отец…

– Вы имеете в виду, что некому будет вести хозяйство в ваше отсутствие?

– Нет, я говорю совсем не об этом.

Я осеклась. Молчал и Дэвид Стюарт, вероятно ожидая от меня каких-то объяснений. Мне не хотелось встречаться с ним взглядом. Отвернувшись, я стала смотреть на огонь. По правде сказать, я чувствовала себя неловко и подозревала, что вид у меня довольно сконфуженный.

– Видите ли, – заговорил мой непрошеный гость, – никто и никогда не упрекал вашего отца за то, что он увез вас с собой в Америку…

– Бабушка хотела, чтобы я осталась в Элви.

– Так, значит, вам это известно?

– Да, я слышала, как они ссорились из-за меня. Они редко ссорились. Мне кажется, они всегда очень хорошо ладили. Но из-за меня тогда вышел ужасный скандал.

– Но это было семь лет назад. Теперь, между нами говоря, мы могли бы все устроить…

Я привела самый очевидный довод:

– Но это же так дорого…

– Миссис Бейли, разумеется, оплатит проезд. – (Я с горечью представила себе реакцию отца на это.) – К тому же вам не обязательно уезжать больше чем на месяц. – И он повторил свой вопрос: – Разве вы не хотите вернуться?

Его прямота обезоруживала меня.

– Конечно хочу…

– Тогда с чем связано это отсутствие энтузиазма?

– Я не могу огорчать отца. А он, очевидно, не хочет, чтобы я поехала, иначе он бы ответил на письма, о которых вы говорите.

– Да, письма… Интересно, где они могут быть.

Я указала на стол за его спиной, на котором лежали стопки рукописей и справочников, старые документы, конверты и счета, к сожалению не оплаченные.

– Думаю, где-то там.

– Почему же он не говорил вам о них?..

Я промолчала, но про себя решила, что причина мне известна. Отец в каком-то роде был обижен на Элви из-за того, что это место для меня столько значило. Вероятно, он немного ревновал к семье моей матери. Боялся меня потерять.

– Понятия не имею, – сказала я.

– Ну ладно. Когда, говорите, он должен вернуться из Лос-Анджелеса?

– Я не думаю, что вам стоит с ним встречаться. Это только расстроит его. К тому же, даже если он согласится отпустить меня, я ни за что на свете не оставлю его здесь одного.

– Но мы наверняка сможем что-то придумать…

– Нет, не сможем. Нужно, чтобы кто-нибудь о нем заботился. Он самый непрактичный и не приспособленный к жизни человек на свете… Он никогда не покупает еду, не заправляет машину, и если я его брошу, то сама же буду все время ужасно за него волноваться.

– Джейн… Вам нужно подумать о себе…

– Я приеду как-нибудь в другой раз. Передайте моей бабушке, что я обязательно приеду в другой раз.

Дэвид молча обдумал услышанное. Допив виски, он поставил пустой стакан.

– Ну хорошо, давайте оставим все как есть. Я уезжаю в Лос-Анджелес завтра утром, около одиннадцати. Я забронировал для вас билет на рейс в Нью-Йорк на утро вторника. Что мешает вам подумать до завтра, и если вы измените решение…