Розалия Степанчук – Эта ужасная и прекрасная жизнь (страница 16)

Люся расписалась с Толиком вскоре после приезда в Кашино, красавец он тогда был. Жил с матерью в своём доме, отец его умер – утонул пьяным на рыбалке. Люся, придя в дом, навела кругом порядок, звала свекровь мамой. Вскоре забеременев, Люся доработала до декретного отпуска, и стали они со свекровью, очень отзывчивой и доброй женщиной, готовить приданое для малыша. Одно омрачало Люсино счастье – её красавец частенько выпивал, но её не обижал, на сторону не заглядывался, получку всю до копейки приносил домой, и Люся не придавала этому большого значения. Когда родилась Катюшка, все были счастливы.

После декрета Люся вышла на работу. Она проработала ещё год, когда к ней в садик прибежала соседка и сообщила, что матери плохо. Вызвали врача – оказалось инсульт. Не приходя в сознание, свекровь умерла. Она стала для Люси второй матерью и доброй наставницей, и Люся искренне горевала о ней. Коротким оказалось Люсино счастье. В их доме поселилось несчастье. Толик запил и уговорил Люсю разделить его горе. Она отпивала чуть-чуть, но постоянно. Толика, как хорошего работника, ещё долго держали на работе, а Люсе это чуть-чуть оказалось достаточным, чтобы через короткое время она уже не могла прожить без водки. Дурная наследственность взяла своё. А тут, ещё – нежелательная беременность. Что будет с её новорожденной девочкой, она не хотела думать.

Подруги проговорили до глубокой ночи. Толик и дети давно спали. Зою с сыном положили на кровать – прямо на покрывало. Она легла, не раздеваясь – рано утром автобус на Свердловск, а до остановки далеко. Оставаться ещё у Люси не было смысла – она ничем не могла помочь подруге. Забрать у неё детей – не позволит Виталька, а одна она не потянет четверых детей. Не спала всю ночь, перебирала в памяти моменты их дружбы, и снова возвращалась к жалкому состоянию её подруги. Что за судьба! Как ни пыталась она вырваться из этой безысходности, да видно от судьбы не уйдёшь.

Рано утром Зоя встала. Проснулся и Лёнька – попросил есть. Она отломила ему кусочек хлеба. Оставив сумку с подарками на видном месте, Зоя взяла сына на руки и пошла на остановку.

От переживаний, от голода и бессонной ночи, у неё кружилась голова, мучила тошнота и подкашивались ноги. Наконец-то она в автобусе. В буфете на автостанции она купила пирожков и бутылку лимонада. Они с Лёней поели. Автобус пошёл, сынишка уснул, Зоя посадила его к окну на свободное место, и собралась подремать сама. Но как только она закрыла глаза, её мозг начал вновь прокручивать события прошедших суток, и она заплакала горько и безысходно. Соседка напротив участливо спросила: «Вам плохо? У Вас что-то случилось?» Зоя от слёз не могла вымолвить ни слова, она только махнула рукой, и соседка не стала больше расспрашивать её. Свои неприятности теперь казались ей мелкими и вполне преодолимыми, Люсины – уже ничем не поправишь. И слёзы её лились, принося ей облегчение. Люсина история закончилась печально, как и следовало ожидать. Детей у неё вскоре забрали, её лишили материнства. Через год она умерла от цирроза печени. Об этом поведала Зое Люсина мать.

ОБИДА

А в Зоиной семье всё шло кое-как. Несчастливой оказалась эта долгожданная комната. Однажды, придя от матери, Виталий увидел, что Зоя стоит у плитки, и снимает с бульона накипь. Он спросил, зачем она убирает навар. Она ответила, что навар здесь ни при чём, а накипь надо снимать, иначе в супе будут лохмотья. Виталька заспорил, что его мать никогда не убирала никакую накипь. Спор продолжался и вдруг он с силой ударил Зою по лицу. Такого в их семье никогда не было. Сколько же надо было копить ненависть, чтобы по ничтожному поводу так ударить. Она не заплакала, а сказала: «Не хочешь со мной жить – уходи, или уезжай куда хочешь, дам тебе развод по первому слову». Он опомнился и ушёл в комнату. Она почувствовала – что-то очень важное тогда сломалось в ней, и этого было уже не загладить и не исправить. Трещина, которая образовалась между ними давно, стала ещё шире. Она презирала его, и уже не хотела с ним жить. Но жила, ради детей. Однажды, придя с работы, он, молча сел за стол, налил себе тарелку супа, и начал есть. Зоя вдруг почувствовала, как ненависть поднимается в ней, затопляя её всю целиком: «Взять бы сейчас молоток и ударить его со всей силы, чтобы голова его раскололась». И в это время услышала голос сына: «Мама!» Она ушла в комнату, но руки её ещё долго дрожали: «А ведь могла бы и ударить. Что же дальше-то будет?».

А жизнь в их коммуналке шла, как всегда – длинные очереди по утрам в туалет и к умывальнику. Очередь в ванную полоскать бельё и купать детишек. А их набиралось целых 7. Беготня по коридору этой семёрки, визг и слёзы в случае конфликта. Но семьи были в основном молодые, на такие мелочи жизни не обращали внимание. Жили дружно, вместе встречали новый 1965 год на кухне за сдвинутыми столами вскладчину. Зоя прожила там год и 4 месяца, но воспоминания о жителях этого коммунального «рая», остались самые светлые.

Острота конфликта в Зоиной семье постепенно сгладилась, жизнь диктует свои условия. Дети их связывали крепче, чем свидетельство о браке. После Нового года Серёжку тоже взяли в ясли. Вроде всё утряслось. Никто из земляночной родни к ним не приходил, но зато снова возобновились встречи у их матери. Виталька уходил туда один, приходил на рогах, злой и молчаливый. Мать споила их всех своей брагой, обеспечив дурную наследственность и своим внукам, и правнукам.

В начале июня 1965 года Зоя пошла в очередной отпуск и решила съездить в гости к дяде Алексею в Новосибирск. Виталий не возражал. Сам забирал Серёжку из яслей, и шёл к матери. А на выходной Зоины родители забирали малыша к себе. Взяв с собой Лёню, она уехала. Отдых – дело хорошее. Зоя пообщалась с двоюродными братьями, которых давно не видела. Лёнечка тоже был нарасхват, всем хотелось повозиться с хорошеньким карапузом. И всё бы хорошо, но пошли они как-то к старинным друзьям дяди Алексея – Кузьминым, у которых был 20 – летний сын, избалованный лентяй – Венечка. И влюбился этот оболтус, в Зою. Ей это поначалу даже льстило: она старше него на 3 года, у неё двое детей, а мальчишка надоел ей и всем домашним, что не может жить без неё. А когда Кузьмины на полном серьёзе стали уговаривать её остаться в Новосибирске, и выйти замуж за Венечку – тут уж стало не до смеха. Она попросила дядю Алексея поговорить с Кузьмиными, чтобы они не внушали сыну напрасные надежды, и засобиралась домой. Дядя засмеялся: «Да не обращай ты внимания на их разговоры, он у них единственный сын, да ещё поздний. Я поговорю с ними, они хорошие люди и всё поймут».

Зоя прожила у дяди 3 недели. На прощальном ужине отец влюблённого страдальца загадочно сказал, что приготовил Зое сюрприз, о котором она узнает, когда приедет домой. Перед отъездом она отправила Виталию телеграмму, указав дату приезда, номер поезда и вагона. Он её не встретил. Зоя удивилась. Ей пришлось добираться с чемоданом и маленьким сыном, на такси денег не было. Виталий был дома и, как всегда, пьян. Она спросила: « Что же ты нас не встретил?» Вместо ответа он бросил ей в лицо открытку из Новосибирска, которой было написано, что Зоя не вернётся домой, у неё теперь достойный жених, который любит её и полюбит её детей. «Да ведь это же шутка! Я же вернулась, и никакого жениха у меня нет и быть не может, ведь я жила у дяди!», – смеясь, сказала Зоя. Но Виталий шутить не собирался, он закатил скандал, обзывал и оскорблял её. Потом взял на руки Лёньку и сказал: «Я ухожу к матери, а ты выметайся куда хочешь». И ушёл, хлопнув дверью. Вот такая неожиданная встреча, и вот такой подлый сюрприз от не состоявшегося свёкра.

КРАХ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ

Горькая обида и не заслуженные обвинения, да ещё в такой форме рвали её душу на части. Очень трудно верить в справедливость, когда она не на твоей стороне. Плакать Зоя не стала. Она твёрдо решила положить конец своей семейной жизни. Отпуск ещё не кончился, и она решила действовать. На следующее утро она надела свой лучший костюм, и поехала в педучилище. Фаина Семёновна была на месте. Она сразу узнала Зою, улыбнулась ей и сказала, что рада её видеть. Зоя рассказала ей, что её замужество потерпело крах, но у неё двое детей. Не может ли Фаина Семёновна направить её на работу подальше от Свердловска. Та ответила, что обязательно поможет. Она тут же набрала номер, и когда ей ответили, сказала: «Галина Андреевна, у меня есть для Вас отличный кадр, я за неё ручаюсь. У неё распалась семья и ей надо уехать. Но у неё двое детей, поэтому неплохо было бы обеспечить её жильём», – «Пусть приезжает прямо сейчас».

Оказывается, ехать надо было, в Управление Свердловской железной дороги, а Галина Андреевна Дёмина была старшим инспектором отдела учебных заведений этой же дороги. Зоя поехала. Управление – монументальное здание тёмно-серого цвета, занимало целый квартал. Перед зданием – парк. Широкая, как во дворце, лестница, привела к большому порталу. Просторный вестибюль выложен мраморной плиткой. В глубине ещё одна монументальная лестница, перед которой стояла охрана.

Проход в здание был строго по пропускам, но Зою пропустили, когда она сообщила свою фамилию и куда направляется. Когда они с Галиной Андреевной встретились, они сразу понравились друг другу, и эта взаимная симпатия сохранилась на долгие годы, – до конца их совместной работы. «Решили начать новую жизнь? И куда Вас направить – поближе к Свердловску или подальше?» – «Как можно дальше и поскорее», – «Я хочу принять Вас на должность заведующей детского сада, справитесь?» – «Не знаю, мне всего 23 года, и я работала воспитателем, а заведующую замещала только на время её отпуска, но научиться можно всему – было бы желание, а я буду стараться», – не смутилась Зоя. «Тогда, приходите завтра, с документами, мы Вас оформим, и выпишем бесплатный билет, когда соберётесь в путь, поставите на билет компостер в кассе, позвоните мне, и можете ехать, Вас там встретят».