Розалина Будаковская – Знамения. Разбуди меня, когда проснёшься (страница 2)

– Конечно нет, – улыбаюсь я, – но не сегодня, Терри. Потом, ладно?

– Эх, потом да потом, – вздыхает он, кидает окурок мимо урны и садится за руль. – Ладно, однажды и мне повезёт.

– Обязательно, – киваю я и мысленно желаю ему поскорее найти пару.

Душно, через стекло припекает солнце. Кто-то нервничает, что опаздывает, кто-то непринуждённо продолжает читать свежую газету в абсолютной толчее. Я уткнулась лбом в стекло, листая ленту соцсетей в телефоне. Честное слово, иногда хочется идти пешком лишь бы не стоять вот так вот в забитом автобусе. Посты пестрят заголовками о политике, государства никак не поделят границы, растущих ценах на продукты и электроэнергию, именитые финансисты которую осень угрожают дефолтом, всевозможные врачи кричат о вреде еды – кому-то не угодило мясо, кому-то наоборот фрукты и овощи, рыба и даже вода – и коротенькой строчкой среди этой мешанины проскакивает новость о наводнении где-то в странах Африки. Статья всего из пары предложений, суть которых можно свести к одной фразе – вода поднимается. Ни фотографий, ни оценки ущерба, ни данных о пострадавших. Просто факт – вода поднимается.

Забавно, мне и Джеку в последнее время снится вода. Её так много, что в пучине исчезают целые города, а затем наступает тишина. Ни криков, ни плача, паники тоже нет, лишь тишина. Правда, в наших снах вода чистая, почти прозрачная, скорее всего из океанов. Джек из-за этих снов даже перебрался подальше от побережья.

– В какую ещё ерунду мне верить? – как-то сказал он. – Может, в гороскоп? Или гадалкам?

– Параллельные вселенные, конечно, другое дело, – ответила я. – В это верить можно с уверенностью.

– Они по крайней мере не грозят мне всякой, – он хмыкнул, – водой всякой. Наводнения, исчезновения городов… Чертовщина какая-то! Что должно случиться, чтобы вода вдруг поползла на города?

Спорить с ним бесполезно. Я убедилась в этом за столько лет знакомства. Даже если Джек вдруг поймёт, что не прав, на словах он будет до последнего упираться.

Я, в отличии от Джека, к снам отношусь, можно сказать, серьёзно. Ничего не снится просто так. Человеческий мозг, может, и легко обмануть, но он вовсе не дурак. Сны, как говорят учёные, подсказки от нашей психики, однако это утверждение теряет смысл, когда сталкивается с одинаковыми снами у разных людей, из разных уголков мира – вода, а следом за ней приходит тишина. Одни видят в масштабном потопе теорию заговора, другие божью кару, третьи роются в научных статьях геологов и океанологов, в надежде найти не то подтверждение своим снам, не то опровержение. Якобы не может уровень вода так стремительно подняться и угробить половину планеты, нужны предпосылки за десятки лет. Что ж, я не отрицаю существование «подсказок», но думаю, они насколько очевидны и прямо у нас перед глазами, что мы просто не берём их в расчёт. Ведь с самого маленького возраста над убеждают: самые страшные тайны спрятаны глубже всего.

– Ладно, – однажды почти сдался Джек, – пусть всё будет правдой, но, чёрт возьми, уже третий год и ничего не происходит! Роуз, ты же не ставишь будильник на полночь, если на работу тебе к восьми?

И с этим сложно не согласиться. Предупреждают заранее, но не за целую же вечность? Ожидание раздражает. Начинаешь сомневаться в себе на пустом месте. Может, сны и в самом деле просто сны? Я регулярно прихожу к этой мысли, но от полного её принятия меня каждый раз отделяет тот факт, что снится одно и то же разным людям, которые никак не связаны. Случайность? Какой-то общий будильник, до звонка которого мы проснулись и наблюдаем, как медленно капают минуты?

– Эй, Роуз, – кричал Терри. – Роуз! Выходишь? Твоя остановка, не проспи!

Сердце Лондона прогрето солнцем с самого утра, духота и, похоже, будет дождь. Я забегаю в кофейню и наконец завтракаю. Сэндвич пахнет странно, но тем не менее довольно вкусный, а кофе гораздо крепче, чем обычно, что, впрочем, тоже неплохо. Я не выспалась. Все эти сны, когда я бываю у Джека, высасывают из меня силы и на день ничего не остаётся. Будто я на самом деле навещаю его где-то на другом конце планеты и до звонка будильника возвращаюсь домой, боясь пропустить работу.

Уютную кофейню незаметно заполоняют люди с дорогими ноутбуками. Появляются то в одном углу, то в другом, и не успеешь оглянуться, как рядом с твоим крошечным местом у подоконника уже собралась очередь недовольных инфлюэнсеров.

– Долго ещё? – с раздражительностью, граничащей с брезгливостью, выплёвывает один из них. – У тебя, что, работы нет? Чего здесь сидишь? Заняться нечем?

От наглости я немного опешила, но всё же взяла себя в руки:

– Где хочу, там и сижу. И сколько хочу.

– Ну да, ну да, – усмехается парень, – пока ты сидишь здесь, я получаю твои деньги.

Девушки, которые стояли за ним, тоже рассмеялись. Пришли они вместе или просто поддержали «коллегу», мне всё равно. Теперь остаться на этом месте и спокойно доесть свой завтрак – дело принципа. Даже если я опаздываю, а я, разумеется, опаздываю. Магазин вот-вот откроется, это будет уже третий раз за месяц, как я прихожу позже положенного, что означает – надбавки мне не видать.

– Ради бога! – кричит девушка-бариста. – Сейчас же только утро!

– Вот именно! – отвечает ей троица с ноутбуками. – Нам нужно работать!

– Это кофейня, а не офис, – не сдаёт позиций бариста. – Здесь в первую очередь едят и отдыхают.

Инфлюэнсеры повержено уходят, бормоча проклятия в мой и адрес отважной девушки. За ними собираются и те, кто до этого спокойно работал за другими столиками. Я дожидаюсь, пока мои обидчики скроются из виду, залпом допиваю остаток кофе и в панике смотрю на часы – у меня осталось ещё две минуты до начала смены. Перед глазами уже пронеслась картина, как мне делают очередной выговор, но внезапно приходит сообщение из общего чата. Кара Смит, администратор зала, задержится минут на сорок.

Я со звуком выдыхаю и начинаю смеяться. Гора с плеч! Значит всё в порядке, можно идти черепашьим шагом. Тем более моя напарница как штык на месте, а к открытию в понедельник мало кто приходит за новыми джинсами или кофточкой. Обычно до полудня в зале тихо, спокойно и даже немного скучно.

– День удался? – робко спрашивает девушка, протягивая руку за моей чашкой.

– Можно и так сказать.

– Хорошо, – она улыбнулась чуть увереннее, но всё равно ещё стеснялась. – Меня зовут Таша, кстати.

– Роуз. Рада познакомиться. Не видела тебя тут раньше.

– Устроилась на прошлой неделе, – Таша нервно натирала стойку перед собой. – А ты часто тут завтракаешь? Как ты узнала, что я новенькая?

– Я знаю почти всех, кто работает на этом этаже, а тебя вижу впервые.

– Не так всё сложно, если разобраться, – засмеялась Таша. – Хорошо. Теперь ты и про меня знаешь.

Телефон разрывался от сообщений Энди, моей напарницы. Писала она одно и то же: «Роуз, где тебя носит?!» Я ответила бегущим смайликом и отключила звук уведомлений. Таша без лишних слов поняла, что я опять опаздываю. Мы обменялись пожеланиями хорошего дня, и я ушла. Спустя какое-то время подоспела и администратор зала. Она ещё час бродила между рядов и оправдывалась за опоздание перед кем-то невидимым.

За весь день к нам заглянул всего один человек, и то, увидев ценник на джинсы, он тут же вылетел пулей. Да так он спешил убраться отсюда, что даже вешалку свалил. Энди устало вздохнула и поплелась возвращать вещь на место. Это случилось ближе к закрытию, мы считали минуты, чтобы скорее пойти по своим делам. Энди вернулась и упала на низенький стульчик за прилавком с кассой. Я записывала очередной рассказик для блога, где мой текст не наберёт и десяти лайков, а моя напарница активно переписывалась с очередным ухажёром на сайте знакомств.

Честно говоря, я ей даже завидовала: Энди редко тратилась на еду, на косметику, на одежду и мелкие путешествия. Большую часть зарплаты она откладывала на отдых где-нибудь в Европе, исправно вычёркивая из своего списка важных мест три города в год. Не скажу, что у меня всё очень плохо, нет. Мой сборник рассказов напечатало небольшое издательство и каждый квартал я получаю скромный процент от продаж. Но всегда хочется большего. Стоит покориться одной вершине, как ты уже строишь планы по захвату соседней и не оставляешь надежд однажды оказаться на Олимпе, среди других «гигантов». Пока реальность оставалась не такой уж вдохновляющей: новые тексты писались с трудом, особого отклика у аудитории не вызывали, да и идеи казались похожими одна на другую. В прошлом месяце я всерьёз подумывала бросить всё это, но стало обидно терять даже те крохи славы, которые уже принадлежали мне. Ещё и Джек не упускал возможности похвастаться, какую роскошную светскую жизнь ведёт: вчера за его картины боролись две галереи, предлагая суммы, которые мне и не снились, сегодня мистер Джек Шайн уже блистает на сцене театра, в зале не хватает мест желающие на него посмотреть, а завтра он летит на другой конец страны пафосно рассказывать, как добился всего одной лишь лучезарной улыбкой и, может быть, чуть-чуть упрямством.

Чёрт возьми, как же это иногда невыносимо! Я не могла ненавидеть Энди, а Джека уж и подавно, но случались такие дни, когда мне хотелось забыть об их существовании и почувствовать себя хоть чуточку более важной, чем я есть на самом деле. Я ощущала эту значимость где-то глубоко внутри. Она горела крохотным пламенем, невзирая ни на какие обстоятельства.