Розалина Будаковская – Вспомни меня (страница 8)

По лицу Терренса было видно, что он не поверил моей отмазке, но хотя бы перестал задавать вопросы.

– Может, всё-таки останешься сегодня у меня? – он мягко, почти смущённо улыбнулся, поправляя очки на переносице. – Фильм посмотрим. Приготовим ужин вместе. Ну или пиццу закажем, если ты не любишь готовить. И ты выспишься нормально, и я не буду полночи думать, что ты опять не спишь из-за окна.

– Ты же вроде его починил?

– Ну мало ли? – ретировался Терренс. – Вдруг опять откроется?

Я обещала подумать, а пока спровадила настойчивого друга. Стоя на пороге квартиры, я, конечно же, вспомнила про почтовый ящик и не могла дождаться момента, когда смогу его проверить. Так мне пришло в голову проводить Терренса до самой двери на улицу. Но Терренс никак не уходил, продолжал о чём-то говорить, уже в третий раз напомнил о своём предложении насчёт вечера и, разумеется, ждал моего согласия. Однако всё моё внимание забирал невзрачный почтовый ящик. Он плотно закрыт, из него не торчит ни листовок, ни газет, ни прочей макулатуры, но у меня стойкое чувство, что внутри наконец появился новый конверт. Какая улика будет на этот раз? К чему она приведёт? Что из жизни Карен Сайд нужно узнать ещё, чтобы разгадать тайну её смерти?

– Ты меня вообще слушаешь, Дейзи?

Терренсу следовало бы злиться – я бы на его месте уже давно всё крушила и рычала – но он из раза в раз спрашивал спокойно и ровно. Иногда только хмурился, что придавало ему больше печальный вид, чем сердитый.

– Или о чём ты сейчас думаешь? Я же вижу, ты сейчас даже не со мной, Дейзи!

– С тобой, – заторможено отвечала я. – Частично с тобой, частично с собой.

– И в каком же мире сейчас находится та твоя часть, которая меня не слушает?

Ладно, скажу ему. Если сейчас в ящике будет новый конверт, то обязательно во всё посвящу Терренса и… Чёрт, и приму его предложение остаться сегодня у него! Вот так! Да, пусть так и будет. Я решительно направилась к почтовому ящику, до дрожи боясь теперь, что внутри в самом деле окажется конверт. И чёрт возьми, он в самом деле там был!

– Ты так из-за почты переживаешь?

Я аккуратно вытащила конверт двумя пальцами. Такой же плотный, как и предыдущие, но в этот раз на лицевой стороне алыми чернилами выведена надпись – Вспомни меня. Я жадно перечитывала её, не выпуская конверт из рук. Клей свежий, легко отошёл от бумаги. Руки задрожали от предвкушения и азарта. Это фотография, на которой изображена пара, но их лица выцарапаны чем-то острым. Не знаю, что за парень, а девушка, судя по всему, как раз Карен Сайд. Возможно, рядом с ней её парень, друг или муж? Не знаю, была ли она замужем? Об этом нигде не говорилось.

Не знаю, с какой целью отправитель изуродовал лица на фото, но теперь предложение Терренса звучит как никогда кстати. Пожалуй, мне всё-таки стоит переночевать сегодня у него.

– Так у тебя кто-то есть? – Терренс заметно расстроился, видя мою реакцию. – Чёрт, я надеюсь, это твой бывший никак не может успокоиться, а не какой-нибудь псих?

– У тебя ещё есть время? – вполголоса спросила я. – Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Вечер признаний

Помню зависть, когда одноклассницы обсуждали ночёвки друг у друга. Как они плели друг другу косички, делились секретами, занимались всякими девчачьими делами, а потом обменивались самодельными браслетиками дружбы. Со мной такого не случалось. Я была кем-то вроде изгоя в классе. Со мной не дружили ни девочки, ни мальчики, ни ровесники, ни младшие, ни старшие. Похоже, что-то было во мне такое, что отпугивало других детей.

Когда я выросла, стала замечать, как некоторые одноклассники следуют за мной до самого дома. Мысли в голове в то время роились пугающие, отчего я ускоряла шаг, петляла и пыталась скрыться от малолетних преследователей. Как выяснялось позже, я им просто очень нравилась, они хотели предложить встречаться, но надеялись, что я сама об этом догадаюсь, когда замечу, как меня провожают до дома. Не знаю, какой логикой руководствовались эти парни, но мне в голову приходило всё, что угодно, кроме того, что такое преследование может выражать предложение встречаться.

Терренс давно не школьник, да и ведёт себя не так по-идиотски. Вечер у него сложно назвать девчачьими посиделками, несмотря на слишком уж драматичный фильм с приторной романтической линией, букет свежих ароматных цветов на обеденном столе и приглушённый верхний свет. Да мама или бабушка, узнай, где я сейчас нахожусь, принялись бы повторять до хрипоты, что мужчинам нужен только секс, а я наивная и дурная, если вообще согласилась поехать к кому-то домой.

Мысли жужжали, подобно рою ос, не позволяя расслабиться. Виски сдавливала боль. Минут десять назад я отлучилась в ванную и до сих пор пытаюсь растормошить себя, привести в чувства или хотя бы взять себя в руки, только бы не стоять истуканом посреди комнаты. Терять Терренса из-за собственной неуверенности и тараканов в голове совсем не хотелось. Из всех моих предыдущих знакомых он не только умеет говорить, не используя мат через слово и зная что-то больше жалоб на правительство и несправедливость жизни, но и относится ко мне как-то… по-другому. Чёрт, да я чувствую себя рядом с ним принцессой! Раньше я утверждала, что такое не для меня – быть чьей-то принцессой – но в тайне ото всех мне хотелось побыть ею хотя бы денёк. Почему у одних девчонок это в порядке вещей, а другим остаются лишь призрачные надежды?

– Дейзи, как ты там? – Терренс аккуратно постучался. – Скажи, если что не так. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь?

– Всё в порядке, – отозвалась я, старательно делая голос хоть чуть-чуть не таким встревоженным, каким он был на самом деле. – Я сейчас вернусь.

Терренса в самом деле волновало моё состояние, и это разрывало мне сердце. К горлу подступал ком, на плечи ложилось чувство вины и отчаяния. Я снова всё портила. Кажется, это мой истинный и единственный талант.

– Налить тебе чего-нибудь? – он выдержал паузу, ожидая ответа, а затем продолжил: – Я открыл вино, будешь? Красное, сухое.

Вместо внятного ответа я промычала что-то утвердительное.

– Отлично, – усмехнулся Терренс. – Я жду тебя.

Дейз, возьми себя в руки! Сколько можно реветь?! Я злилась на себя и, имей бы такую возможность, ударила бы саму себя, но затем мои глаза поднялись к зеркалу. Из отражения смотрела девушка совершенно растерянная и загнанная. Ей страшно. Она вроде и выросла, а глаза такие же детские, всего боятся, но больше всего в них читается страх того, что снова придётся зализывать раны несчастной любви. Вдруг Терренс, как и остальные, однажды утром просто наговорит всякого дерьма и оставит её разгребать и как-то жить с этим? Вдруг Терренс, как и твой бывший, забудет заблокировать экран телефона или оставит ноутбук открытым, где будет откровенная переписка с другой девушкой? Тушь продолжали размывать слёзы.

– Всё будет в порядке, ясно? – едва слышно дрожащим голосом сказала я, глядя себе в глаза. – Тебя больше никто не обидит.

Собравшись с духом и натянув улыбку посчастливее, я наконец вернулась из ванной к Терренсу. Он сидел на диване перед телевизором, фильм поставил на паузу и крутил за тонкую ножку бокал с вином на подлокотнике. Рядом на передвижном столике стояла бутылка, тарелка с размякшим от комнатной температуры сыром и второй бокал. С кухни тянуло чем-то вкусным, но ещё не совсем готовым. Терренс собирался готовить стейки. Как он сказал, ему не знакомо более романтичное и в то же время не затейливое блюдо. Пахло розмарином, который мы искали по всему магазину минут пятнадцать. А ещё чёрным перцем и, помимо того самого розмарина, другой какой-то травой из дорогущего пучка «зелени для мяса».

Полумрак невольно заставлял расслабляться. Правда, в моём случае появлялась возможность, что я просто опять разревусь, а не буду чувствовать себя спокойно. Яркий свет горел над плитой, в духовке, где доходило мясо, и в коридоре около ванной комнаты. Я почти кралась к дивану, чтобы не шуметь, но Терренс всё равно услышал и обернулся.

– Привет, – тепло улыбнулся он. – Ты вернулась.

– Привет, – смущённо улыбалась я и села рядом с ним. – Немного задержалась, извини.

– Надеюсь, всё в порядке?

– Конечно, – кивала я. – Давай фильм смотреть?

Терренс потянулся за пультом, но взгляда с меня не сводил. На экране задвигалась заставка, замелькали имена актёров и сценаристов. Я пыталась расслабиться, вникнуть в сюжет и перестать бесконечно думать обо всём на свете, кроме происходящего прямо под носом.

– Дейзи? – Терренс подался вперёд. – Могу я тебя обнять?

– Д-да, – растерянно промычала я. – Конечно.

– Просто, чтобы ты знала, Дейзи, – он мягко обнял меня, прижимая к себе, – если у тебя что-то не так, можешь сказать мне. Хорошо? – Терренс отстранился, ловя мой взгляд. – Я волнуюсь за тебя.

– Не стоит, – машинально ответила я вместо «спасибо», о котором думала, и сообразив, что ляпнула совсем не то, что собиралась сказать, добавила: – Ты тоже будь в порядке, ладно?

– Обещаю, – устало улыбнулся он. – Но только с тобой.

Пообещав друг другу нечто неразумное, мы продолжили смотреть фильм. В какой-то момент я в самом деле немного расслабилась не то от вина, не то перестав бояться всего на свете, и прильнула к плечу Терренса. Он особо не шевелился, но я знаю, что не мог сдержать улыбку. В одной из сцен фильма главные герои рассматривали фотографии родителей. Один снимок напомнил мне новую улику из сегодняшнего конверта. По сюжету родители героев давно развелись, но бережно и с теплотой в тайне друг от друга пересматривали фото со своей скромной свадьбы. Этот момент навёл меня на мысль, что снимок из конверта тоже может говорить о том, что пара на нём – супруги. Тогда почему их лица выцарапаны? И как я должна вспомнить их или кого-то из них, если даже понятия не имею, кто запечатлён на фото?