Розалина Будаковская – Митчелл (страница 11)

– Не знаю, как ты это делаешь… – нервно усмехнулся я, потирая замёрзшую руку. – Но это совсем не смешно.

– Твоё упрямство – вот что совсем не смешно, – ответила девушка. Она обняла себя за плечи, откинувшись на спинку стула, и скосилась на то место, где, как мне казалось, сквозит. – Так чем ты занимаешься на данный момент?

– Убийство, Рут, – ответил я, спрятав руку под стол. – Братья убитого попросили…

– Это не его братья, Митчелл. У него вообще нет братьев, – перебила Дэвис. – И ты это прекрасно знаешь, – улыбнулась шарлатанка уголками губ. – Так зачем ты пришёл?

Заметив моё замешательство, Рут налила стакан воды, который я тут же осушил одним махом. Никак не могу сформулировать хотя бы один вопрос. У меня такое ощущение, что Рут уже ответила на все, которые у меня были.

– Хорошо, давай зайдём с другого конца, – предложила девушка, немного наклонившись ко мне. – Ты всё сфотографировал на месте убийства? – поинтересовалась она и насыпала в мои ладони по горстке каких-то некрупных камешков.

Это, что, галька? Она теперь и с камнями говорить будет? Машинально я стал перебирать их в руках, не разрывая зрительного контакта с шарлатанкой.

– Да, – послушно ответил я и для пущей уверенности кивнул. – Конечно.

– Отлично, – сказала она, снова и снова посматривая на «холодное» место. – Было что–нибудь… необычное?

– Убитого как будто только отмыли, – рассказал я. – Сомневаюсь, что он вообще хотя бы день жил в том месте.

Как ни странно, я подробно описал место преступления и ни разу не задумался о том, зачем всё это делаю. Детали расследования, вроде бы, тайна. В ужасе от собственной излишней разговорчивости, я высыпал камешки на стол и сложил руки перед собой. Рут указательным пальчиком слегка перемешала гальку на столе, рисуя неизвестный мне символ, а затем снова взглянула на меня.

– Ты с камнями говоришь? – не удержавшись, с опаской поинтересовался я.

– Нет, что ты! Мне и призраков хватает, – коротко рассмеялась она. – Успокаивает, когда перебираешь камешки, правда ведь, Митчелл? – Дэвис снова перемешала гальку. – Его зовут Джон Дэй. Ты сам его сюда привёл, между прочим.

Я нервно сглотнул и отодвинулся от «холодного» места. Может быть, я и мало что понимаю во всех этих духах и привидениях, но всё же от неизвестного откуда взявшегося сквознячка мне жутковато.

– Шкатулка. Где мне её искать, не подскажешь? – я зачем-то взглянул на шар, в котором фиолетовое облачко вдруг задвигалось. Похоже, от нервов уже галлюцинации начались.

– Мистер Дэй говорит, что видел её, – девушка смотрит на «холодное место», будто на самом деле с кем-то говорит. – Шкатулку ему дал Уильям. Фамилии Джон не знает. Потом он принёс её обратно Уильяму в тот дом, где ты нашёл его тело, и больше не видел.

– Зачем ему давали шкатулку? – поинтересовался я и машинально достал блокнот.

– Мистер Дэй должен был показать её человеку по имени Юн, он живёт недалеко, – ответила девушка. – Юн боится демона, который живёт в шкатулке. Китаец, Джон называет его «китайцем», отдал мистеру Дэю чек на большую сумму.

– Юн? – нахмурив лоб, повторил я. Слишком уж знакомое имя. – А фамилия?

– Он не знает, – коротко ответила Рут.

– Хорошо, хорошо, – затараторил я. – Мистер Дэй может показать, где он встречался с Юном? – в памяти фотоаппарата, кажется, ещё осталось фото Фаня. – Я знаю одного человека с таким именем, – быстро найдя нужное изображение, я протянул камеру шарлатанке. – Это он?

– Да, тот самый! – воскликнула девушка.

Я медлил с ответом, но тем не менее пазл сходился: нелепая имитация ограбления, которую провернул Фань, и это убийство, определённо, связаны. Наверное, даже больше, чем мне думается. Чек. Юн, кажется, заявлял, что не доверяет банкам свои деньги. В таком случае… Чек выписала его супруга? Выходит, Дэйю знает о «кухонном» тайнике и его содержимом, верно?

– Рут, мне очень нужно, чтобы ты прогулялась со мной, – решительно начал я, наклонившись ближе к девушке. – С мёртвыми свидетелями мне ещё работать не доводилось, – нервно усмехнулся я.

– Мне нужно переодеться, – стеснительно сообщила Дэвис и поднялась с места.

– И у тебя даже вопросов ко мне не возникло? – удивился я.

Рут обернулась на мгновение на меня, будучи уже у двери.

– Я преследую личный интерес, Митчелл, – ответила она и развернулась на пятках. – Это ведь не запрещено, верно?

– Пока твой «личный интерес» не переходит закон – нет, – сказал я. – Может, поделишься? Мы вроде как работаем в команде.

– Разберусь, тогда расскажу, – ответила Дэвис и скрылась за той самой дверью, которую прячет за звёздной шторой.

Шагов Рут не слышно. Воспользовавшись моментом, я быстро осмотрел всё, что мне удалось найти в «рабочей» комнате мадам Бастьен. Ничего особенного здесь нет. Даже жестяные банки, украшенные непонятными узорами, хранят в себе только соль крупного помола и не осыпавшиеся венички, которыми Рут здесь всё обвешивает. У двери я также заметил небольшой ящичек. Он без замка или щеколды, а внутри лежит большая горсть монет из разных стран мира. Мисс Дэвис часто путешествует? И для чего вообще нужен этот ящик? Клиенты мадам Бастьен оставляют в нём деньги за визит? Почему нельзя просто отдать их в руки? У мадам Бастьен есть какие-то расценки, следуя которым, люди платят ей?

Наконец спустилась хозяйка дома. Я услышал её шаги и буквально выбежал из комнаты, сделав вид, будто всё это время дожидался Рут у входной двери. Девушка быстро оделась, и мы, спустя каких-то двадцать минут, уже были на пороге дома семейства Фань.

Юн, открыв дверь, тут же пустил нас внутрь. Он побледнел, увидев нас, но больше, чем на меня, Фань таращится на Рут. У меня внезапно прибавилось вопросов к мисс Дэвис. Кем она должна быть, если её побаиваются? Или у неё есть покровитель, который держит в страхе этих людей? Кому мог разболтать что-нибудь тот молоденький официант? В самую пору завести папку побольше для Рут.

– Мистер Фань, Вы знаете этого человека? – я показал ему фото убитого Джона Дэя. – Вы, может быть, когда-нибудь видели его?

Узкие глаза Юна расширились, а сам Фань ещё больше побелел. Мужчина упомянул, что незваный гость носил усы. Он затараторил с сильным акцентом о «шкатулке Дьявола», долгах и братьях Белл. Речь идёт о тридцати семи тысячах долга «тому, кто вышел Беллов», одному из итальянцев – “Глупому из Эспозито”. Юн называет только имена братьев Белл. Где искать Эспозито и как их всех зовут, он, ожидаемо, не знает.

Итальянцы встречаются мне не первый раз. Работая в полиции, я несколько раз встречался с этой фамилией, но любое дело на членов этой семьи закрывали, не успев даже начать расследование. Беллами занимался в основном Дормер и, они ему жутко не нравились по то же причине, что мне итальянцы: и тех и других ни за что не удавалось привлечь к ответственности. Даже когда их вина или причастность были более чем очевидны.

Что ж, хорошо. Юн Фань задолжал некоторую сумму Беллам. Для того, чтобы получить свои деньги, братья отправили к нему Дэя со шкатулкой, которой бы Фань точно испугался. Звучит бредово, но ладно. Что было дальше? Дэй отнёс шкатулку и чек братьям Белл, получив взамен пулю в спину.

Мы с Рут разошлись каждый в свою сторону. Я – на место преступления, а Дэвис – домой. Вероятно, домой, я не уточнял. Вид у девушки был несколько задумчивый и временами недобрый. Понятия не имею, о чём она там думает, но пройдя буквально два квартала, я всё же решил, что лучше мне немного последить за Рути.

Я держусь в нескольких метрах от девушки. Она всё равно в наушниках – не заметит меня. Между делом я вспомнил о загадочной машине, на которой приезжает не менее таинственный гость к Рут. Я написал Дормеру с просьбой поискать, кто этот неизвестный, и что его связывает с мисс Дэвис. Чутьё подсказывает, что Рут, её таинственный гость, Фань и Беллы тесно связаны.

Дэвис будто чувствует мой взгляд и, должно быть, потому петляет. Я едва поспеваю за ней, стараясь по-прежнему не подходить близко. Некоторое время спустя она остановилась перед итальянским рестораном. Рут кому-то позвонила и только потом зашла внутрь. Знаю это место. Именно здесь большую часть времени проводят члены семьи Эспозито. Так считает полиция, по крайней мере. У чёрного входа я обнаружил ту самую машину, которую видел у дома Дэвис.

Один из поваров ресторана, ошивающийся у чёрного входа с сигаретой в руках, заметил меня. Он залепетал что-то на своём родном языке, и я, естественно, не понял ни слова. Видимо, выражение моего лица дало понять итальянцу, что со мной пытаться говорить не на английском бессмысленно. Повар закурил, напевая какую-то песню себе под нос. Я попросил у него сигарету, объяснив всё на пальцах.

– Вход с другой стороны, – на ломаном английском сказал мужчина. – Это для нас, – он указал на табличку над дверью «служебный вход».

Я нашёл фотографию Рут и показал её повару. Моя хорошая привычка таскать всё с собой каждый раз играет на руку мне же. Повар тут же затушил недокуренную сигарету о пустую пачку и снова взглянул на меня. Он замешкался: то пытается засунуть руки в карманы, которых нет, то нервно посматривает на дверь, откуда вышел.

– Я не знаю, – наконец ответил повар. – Не видел.

– Да ладно! Она только что зашла внутрь! – воскликнул я. – Кто она?