Роза Ветрова – Враг навсегда (страница 2)
Не вспоминать. Ту, другую жизнь. Там было еще больнее.
— А в этом году тощая Горилла-то мясцом обросла.
Я замечаю на себе пристальный, какой-то ощупывающий взгляд Янга. В его глазах вспыхнули неприятные, горящие огоньки, а губы расплылись в плотоядной усмешке, словно парень увидел перед собой лакомое блюдо. Этот взгляд мне не понравился категорически. Янг сделал непотребный жест, изображая в пустых ладонях огромную грудь. Феллроуз закатил глаза и сел на свое привычное место.
— На нее смотреть противно, а ты себе навоображал.
— Капот теперь в порядке. Теперь я бы посмотрел как ты бегаешь, Горилина, — похабно ржет Оскар, и все подхватывают.
Один только Торнхилл уставился невидящим взглядом в окно, не замечая ничего вокруг. Это странно, обычно он среди первых подхватывает издевки Янга в мою сторону. А то и первым начинает.
Не желая гадать над непривычным поведением мерзавца, я усаживаюсь на свое место за последней партой. Рядом кто-то уже поставил мусорную корзину, набитую объедками. В начале-то учебного дня? Ну отлично.
Отодвигаю ее подальше от себя, игнорируя смешки. Внезапно на стол прилетает вчетверо сложенная записка. Оглянувшись, вижу только, что все заняты своими делами, и определить, кто бросил записку невозможно. Может и не записка это вовсе. В позапрошлом году здоровенная кобыла Соня, подружка Эмили сочла прикольным харкать сгустком слюны в бумажки и швырять этим в меня. Я даже развернула самую первую, ничего не подозревая…
Но в этот раз бумажка была сухая и аккуратная. Осторожно развернув ее, я читаю слова, от которых холодеют щеки и каменеет тело.
«Я знаю, что ты сделала с Грэйс».
На секунду мне становится плохо. Перед глазами снова всплывает красивое лицо девушки, мокрые голубые глаза. Она плакала.
В след за ней в сознание врываются другие воспоминания. Бескрайний бирюзовый океан, тропическая зелень островов, белоснежные пляжи. Рай на земле. Для туристов, для местных жителей, для богатых экспатов, таких, как Торнхиллы и Феллроузы.
И только для меня это место самый настоящий ад.
ГЛАВА 2
ДИАНА
Уроки протекали вяло, всем было трудно переключиться с каникул.
Девчонки откровенно наплевали на лекцию по географии, сидят красят губы и ресницы. Делятся впечатлениями о новой линейке люксовой косметики. Рассказывают про какой-то чудодейственный крем. Все это я слышу краем уха, рассеянно уставившись в окно через два ряда.
За окном еще остатки лета. Теплое солнышко пробивается через густую крону многолетних дубов, его лучи падают на первый ряд. Жаль, до меня не достает.
Внимание привлекает недовольное лицо Сони. Указывает на меня пальцем, кивая подругам.
— Че пялишься, Горилла? Тебе такое даже в магазине на стенде не попробовать. Такую замарашку просто туда не пустят.
Они весело ржут, привлекая внимание других одноклассников к нашей перепалке. Учитель географии, отвернувшись от класса, рисует схематически материки и не слышит.
— Сдался мне твой крем за тысячу фунтов. Лучше бы деньги собачьему приюту пожертвовала, тебе он все равно уже не поможет, — съязвила я, не выдержав.
— Пфф, смешно. Обхохочешься. Тебе о таком только мечтать, нищебродка, — фыркнула Соня.
А вот Эмили уже смотрит опасным взглядом. Я приказываю себе остановиться.
— Ты что?! Она же теперь такая богаааатая.
— Классно смотришься в Роллс Ройсе, — на красивом лице Торнхилла появилась ядовитая усмешка. Он лениво изогнул бровь, неожиданно повернувшись ко мне.
А вот и главный шакал проснулся. А я уж было заволновалась, куда он запропастился, и кто этот молчаливый задумчивый парень вместо него.
Все начинают хохотать, хотя, казалось бы, что смешного в этой фразе?
Но она с подоплекой. Ведь весь класс помнит, как в прошлом году этот придурок засунул меня в багажник и закрыл там, обмотав запястья и лодыжки малярным скотчем, спертым со стола миссис Клерман. Рот мне тоже заклеил. Подошедшему водителю (наверное, сам же куда-то и слил его на пять минут) сказал, что я уже уехала. Тот и поверил, отправившись домой.
Беднягу чуть сердечный приступ в дороге не схватил, когда я освободилась от скотча и заорала в багажнике.
Торнхилл идиот. У меня тогда начался самый страшный в моей жизни приступ паники. Я боялась закрытых пространств. Я вообще много чего боялась. Просто кладезь комплексов для потирающего руки психолога. Ходячее пособие. После этого случая я возненавидела павлина еще сильнее.
На переменах Эмили то и дело виснет на нем, они постоянно целуются. Или сидит на его коленях перед партой, он ее поглаживает. Меня же от одного их вида тошнит.
— Торнхилл, Эванс, ну сколько можно? — учитель физики сделал им замечание, но они его нагло проигнорировали. — Нет, это уму непостижимо. Как вы смеете игнорировать замечание учителя?!
Они недовольно отклеились друг от друга чуть ли не с причмокивающим звуком. Эмили отошла от Алекса, корча рожицы за спиной учителя. А Торнхилл стоял со скучающим видом, равнодушно выслушивая речь учителя.
Мне было его жаль. Учителя физики, конечно же! Не о Торнхилле же я говорю, в самом деле.
Из-за толстых очков и единственного серого костюма он постоянно был объектом насмешек учеников. Однажды они взяли и на Пасхальный понедельник подарили ему новый костюм. По-моему, это было слишком. Он так покраснел, выглядел растерянно. Но выдержал тот эпизод достойно. Поблагодарил за костюм, но сказал, что как наш наставник не может принять такой подарок. К тому же, баснословно дорогой.
— Да это не Армани, мистер Ковальчик. Но неплохой костюм на смену, — Эмили и там была на передовой. — Нам это ничего не стоило.
Намекнула, что он даже дешевый костюм себе не может купить.
— Спасибо, ребята. Но не могу.
— Я думал им прилично платят, — протянул Оскар Янг, когда смутившийся мистер Ковальчик ушел. Все стояли посмеивались.
— Так и есть. Мне отец говорил. Жлобится Ковальчик походу.
— Может, откладывает на что-то?
— И прямо ну никак не может купить себе костюм? — скептически фыркнула Эмили. — Позорище сплошное. А еще говорят элитная школа.
Королевская школа Рочестера, расположенная на юге Англии в графстве Кент, и правда, считается элитной, а вот само здание жутко старое. Школа-пансион входит в десятку самых древних школ Англии с присущими таким пансионам традициями. С тех пор, как король Генри Восьмой возобновил деятельность школы в 1541 году, она больше никогда не закрывала свои двери. Ну и ремонта, наверное, с тех же времен не знала.
Иногда у меня было ощущение, что мы живем в монастыре. Холодные каменные стены не казались уютными, наоборот. В вечно тусклых помещениях кампуса перемещаться было даже страшновато. Склеп, а не школа.
И здесь вечная холодрыга по вечерам, даже в сентябре. Из душевой по комнатам мы обычно бегом бежим, роняя тапки.
Последним уроком на сегодня была физкультура, и я выдохнула с облегчением. Хоть английский я уже давно знаю в совершенстве, а все же, порой, тот или иной материал ставил меня в ступор.
То ли дело физкультура, когда от твоего мозга требуется только одно — отдыхать. Из-за того, что я состояла в местной команде по легкой атлетике и регулярно приносила медали, учитель физкультуры меня очень любил.
А я просто всю жизнь любила бегать. Этому я научилась с детства. Убегать.
После уроков все ученики занимались в разных кружках. Конный спорт, плавание, футбол, сквош, теннис, регби, гольф, и так далее. Список огромен.
Я радовалась, что мое увлечение не требовало много финансовых вложений. У меня и кроссовки были самые дешевые, однако, это не мешало мне занимать призовые места. А самое главное, на атлетике почти никого не было из нашего класса. Только я и Таня.
Таня на самом деле американка, русских корней у нее нет и в помине. Просто ее родителям понравилось это имя, кстати, не такое уж и редкое в Америке. Одноклассница со мной не разговаривала, но и не пакостила, когда была одна, без группы поддержки. Меня это более, чем устраивало.
— Эй, Ди, ты, и впрямь, растолстела, — Соня швырнула в меня кроссовком. Он не больно ударил меня по плечу, но как всегда было неприятно.
Девчонки ехидно посмотрели на меня, а я промолчала. Слишком хорошо усвоила правила.
Не вылезать, когда их слишком много. Не вылезать, когда вокруг нет взрослых. Не вылезать, когда ты заперт с ними в замкнутом пространстве.
У Сони тяжелая рука, и ее удар мне не удастся выдержать, особенно если Ванесса и Мэриэнн будут держать меня в четыре руки. Знаем, проходили. Тоналка, к тому же закончилась, и синяки потом ничем не спрятать.
Поэтому, когда все девочки вышли из раздевалки, по очереди раздавая мне тумаков — я промолчала, пытаясь устоять на месте и пряча горящее лицо под волосами. Да. Стыдно и позорно промолчала, проглотив очередное унижение. Вот моя нездоровая реальность.
— Это тебе за комментарий о моем лице, — Соня подошла последняя, и отвесила мне приличную пощечину.
Кожа тут же загорелась от боли, но я сжала зубы, упав на лавку и глядя на ее здоровенную фигуру исподлобья.
— Позыркай мне тут еще, овца, — бросила одноклассница напоследок и вышла из раздевалки.
Я осталась одна. Прижав руку к пылающей щеке, пыталась лихорадочно пригладить растрепавшиеся от тумаков волосы. Сидела на лавке до тех пор, пока учитель физкультуры мистер Робертс не начал кричать за дверью.