Роза Ветрова – Стеклянное сердце (страница 41)

- Твои? - спросил, чтобы просто заполнить тишину.

- Мои, - кивнула девица.

- Где хозяин дома? Это он меня притащил? Хочу выразить ему благодарность.

- Его нет.

- А где он? - нахмурился Фрэнсис.

- Нет его, - повторила хозяйка и, поднявшись с табурета, на котором сидела около юноши, встала и принялась копошиться в буфете.

На стол положила кусок почерствевшего хлеба. Зачерпнула ковшом воды из деревянной кадки, поставила рядом с хлебом.

- Как придешь в себя - осторожно поднимись, перекуси. Ты несколько дней лежал без сознания. Честно говоря, я и не думала, что ты оклемаешься. Тебе нужно набраться сил.

- Ты меня лечила?

Он только сейчас понял, что лежит без рубашки, на груди и руках плотно лежат какие-то пропахшие травами тряпицы. Резко попытался встать, но в голову будто опять дубиной ударили. Охнув, он упал обратно на подушку.

- Не так быстро, Йоки. Давай лучше я помогу.

Она точно была валиарийкой, только с самого севера. Йоки там, кажется, означало “находка”. А может и нет... На его лице отразилось недоумение.

- Найденыш, - пояснила она, протянув руку и пальцем разгладив его хмурую бровь. - Не гляди так настороженно. Я не желаю тебе зла.

- Мы... на севере?

Девица хихикнула, покачав головой.

- Нет, мы почти там же, где ты попал в переплет. Протащила я тебя на себе буквально пару верст. Лендор неподалеку. С севера я сама, муж мой туда приезжал по делам, так мы с ним и встретились. Он меня сразу сюда забрал.

Странная хозяйка рассказывала что-то еще, но Фрэнсис уже не слушал, пытаясь восстановить события под ее незатейливую болтовню.

Меча у него теперь нет, и это было самой горькой утратой. Не считая Дурмана, конечно.

Но он остался жив, может пошевелить ногами и руками, а значит, все не так худо, как представлялось в самом начале. Ему даже ничего не сломали. А еще он с облегчением нащупал пузырек за пазухой от Ерсэль. Его шанс.

В этот раз принц поднимался медленно и осторожно. Девица бросилась ему помогать.

- Как тебя зовут? - он ухватил ее белую руку.

- Сату, - голубые глаза смущенно блеснули. - А моих сыновей - Эйнар и Матти.

- А меня... Фрэнсис.

Отчего-то он назвался настоящим именем, хотя с самого начала решил скрывать любой факт о связи с Кальдерраном. Но девушка так открыто и миролюбиво улыбалась, что врать показалось кощунственным.

- Я... Мне нужно идти.

- Да что ты? Разве что ползком, - она тихо рассмеялась. - Ты еще очень слаб. Не переживай, я позабочусь о тебе.

Он даже не смог возразить. Потому что ощущал себя перемолотым тяжелыми жерновами.

Голова кружилась еще несколько дней, но юноша самостоятельно вставал, кое-как ел и часами сидел на крыльце, прислонившись спиной к столбику. Сату порхала вокруг него все свое свободное время, либо около него крутился ее старший сын, Эйнар. Задавал бесконечно раздражающие его вопросы. Матти то и дело выглядывал из-под длинного подола матери, а потом тут же прятался обратно.

Погода была чудесной, поздняя осень была удивительно теплой. Не желая себе признаваться, Фрэнсис наслаждался природой Валиарии.

Странное это было место. Скромный домик Сату находился в лесу, на отшибе Лендора. И она тут жила отшельницей, совсем одна, не считая детей. Без мужчины. Вскоре Фрэнсис выяснил, что хозяин дома погиб в прошлом году, когда на Валиарию напали кальдерранцы.

Если бы она только знала, что спасла врага... Что кормит его, дает ему кров. Наверное, она бы перерезала ему горло.

И он бы не смог ее за это осудить. Он бы именно так и поступил.

**

Глава 25

Сату точно была не от мира сего. Ходила, напевала себе что-то под нос. Валиарийский еле разобрать из-за северного говора. Хоть и назвал свое настоящее имя, а все равно она звала его Йоки. И Эйнар так звал.

Сроду принц не возился с детьми, попросту не знал как себя с ними вести, да и как-то повода раньше не было. А сейчас мальчишки его всюду преследовали, доставая по разным пустякам. И если Матти в силу своего возраста просто глазел на него ясными голубыми как у матери глазами, то Эйнар закидывал вопросами. Вопросами довольно скользкими.

Откуда он, где живет? Почему такие белые волосы и светлая кожа? Где его оружие? Что он умеет и чем занимается? На каких границах воевал в прошлом году?

Эйнар был не по годам развит, и Фрэнсис заметил что все чаще и чаще он аккуратно подбирает слова, чтобы не ляпнуть при мальчонке чего-то лишнего.

Сам он шел на поправку, только голова порой болела и взрывалась как старый котёл, да мучила нога. Ему неплохо так обработали колено дубиной. Принц стал прихрамывать на левую ногу.

Еще несколько раз он порывался уйти, но Сату оказывалась тут как тут, и уговаривала остаться еще на пару дней. Пара сменялась другой парой, а принц все так и торчал в этом забытом миром месте.

Ему тут нравилось. Было как-то подозрительно... хорошо. И уютно.

Так никогда не было дома в замке. Так никогда не было на поле битвы, конечно же. На него, как внезапный дождь, свалилась забота совершенно незнакомого человека. И ему это тоже понравилось. О нем давно так не заботились.

- Йоки, обед готов! - позвала Сату.

Ее дети сидели у его ног, завороженно слушая про ветры Вел Хейма (пришлось соврать, что бывал там всего единожды). Они тут же подскочили со ступенек на зов матери и побежали в дом. И ему пришлось, хоть и хотелось посидеть на крыльце подольше. Золотая осень оказалась чудо как хороша. Он поймал себя на мысли что не против остаться здесь навсегда.

Не конкретно в этой избе на окраине Лендора. А в Валиарии.

Эти мысли вызывали отвращение.

Он чувствовал себя предателем. Эта земля чужая, испорченная. Они украли у них источник жизни. Как он может хотеть тут жить?

Это их земля должна иссохнуть подобно почве Дуара, или замерзнуть и покрыться льдами как Вел Хейм. Кальдерран ведь не всегда был таким мрачным и безжизненным. Но сейчас он такой.

Умирает без источника. И во всем виновата Валиария. Он должен ненавидеть эту землю.

И ее людей тоже. Всех до единого.

- Йоки, ты в порядке? - опять мягкий голос Сату.

Она встревоженно смотрит на него. Волосы опять распущены и красиво стекают золотым пшеном на плечи и спину. Даже ее волосы выглядят наполненными светом и энергией, как и земля, по которой она ходит.

Кажется, лицо у Фрэнсиса было совсем злое, потому что Сату начала обеспокоено переминаться с ноги на ногу.

- Все в порядке?

- Да... Наверное, - невнятно ответил он, застыдившись своих мыслей.

Неужели он правда хочет ей смерти? И ее невинным маленьким сыновьям?

В доме была абсолютная нищета. Ничего не осталось у хозяйки после смерти мужа. Все разграбили. А что если и оставалось, то было поменяно на еду. Урожай прошлого года сгорел дотла. Всю зиму они голодали.

В этом году земля была все еще малопригодной для выращивания хлеба, на поле ковром лежала гарь, словно и не было зимы, и не смывало все весенними дождями. На небольшом клочке с краю Сату растила какие-то кислые овощи и коренья. Больше ничего не всходило.

Иногда она уходила в лес собирать грибы и ягоды. Вот и вся их пища. Настоящий хлеб был в ее доме на вес золота, и он не сразу с досадой понял, что все эти дни она отдавала ему свою порцию.

Когда сообразил, то отодвинул хлеб ей обратно. Девушка нахмурилась, но он покачал головой и кивнул на детей. Она не стала пререкаться.

Сейчас на столе стояла невкусная похлебка из грибов и кореньев, раньше Фрэнсис сроду бы не стал такое даже пробовать. Но дети молча стучали деревянными ложками, набивая пустые желудки, и ему было неловко отказываться. Да и есть-то хотелось.

Сегодня Сату снова положила перед ним кусок хлеба. Твёрдый, как камень. Но такой желанный.

- Так будет вкуснее, - смущенно пояснила она.

Фрэнсис чуть не вздохнул. Опять неосознанно скривил лицо?

Разломив кусок на две равные части, он положил перед мальчишками. Те перестали хлебать и посмотрели сначала на него, потом на мать.