Роза Ветрова – Милый мальчик (страница 69)
Мой кулак врезается ему прямехонько в нос. Бедняга Стас не успевает среагировать, поэтому получает по полной - знакомый хруст явственно говорит об этом.
- Бляяядь, только гипс снял! - Он визжит, как девчонка, вцепившись в лицо и раскачиваясь от боли, а остальные, раскричавшись, как взбесившиеся обезьяны, нападают сразу толпой. Так ожидаемо.
Лупят по ребрам до скрипа в зубах, в живот, выбивая воздух, в лицо, конечно же. Всюду, куда видят. Двое держат за руки, выкрутив их за спиной, а остальные хаотично лезут, чтобы ударить меня. Иногда задевая друг друга. От этого представления мне смешно, и я с издевкой смеюсь над ними, забавляясь над их перекосившимися лицами. Обильно сплевываю кровь на белый чистый снег, глядя на них с улыбкой. Видок у меня, наверное, тот еще.
- Сука, лыбится еще. Больной недоумок! - Стас не отказывает себе в удовольствии ударить меня несколько раз кулаком по лицу. Его багровые от натуги щеки будто вот-вот лопнут, как переспевшие помидоры.
Моя голова запрокидывается назад от последнего удара. Никакой я не Рэмбо, и я хохочу от этого факта.
Как жаль, что они не могут так же расправиться с тем, что накопилось у меня внутри. Боль физическая ни черта не помогает, я ее почти не чувствую. Мне не становится легче.
Мой смех уже на грани истерического.
- Оставь его. Хватит. - Вспотевшего Стаса оттаскивает Тату. - Хватит ему, он уже на человека не похож.
Я смотрю себе под ноги и вижу в каше снега брызги крови. И на куртке, и на руках. Крови много, но почему почти ничего не болит?
Чужие руки меня отпускают, и я не удерживаюсь, падаю в снег, как измочаленная тряпка. Даже не замечаю, как все испаряются. Как я и хотел.
Впиваюсь взглядом в крыльцо, но там пусто. Никого нет. И Миши, конечно же нет. И не будет никогда.
Зачерпнув снега, я, морщась и превозмогая боль в ребрах, протираю лицо от крови.
Я действительно поехавший.
- Савв, так нельзя, ты уже похож на вешалку! - Егор пытается уговорить меня встать и поесть, но я поселился в кровати, почти не вылезая из нее.
Чувство апатии ощущается легче, чем боль и тоска по Мише. Целыми днями я просто лежу, уставившись в потолок. Мне ничего не хочется.
- Я приготовил жареной картошки. У меня даже получилось! Ну же, пожалуйста...
- Я не хочу есть. Попозже, ладно? - Я обещаю ему в надежде, что он оставит меня в покое.
- Если ты не выползешь на кухню, то я вызову врача на дом. У тебя депрессия.
- Со мной все в порядке. Мне не нужен врач. - Я невежливо отворачиваюсь от брата, не желая больше продолжать этот бессмысленный разговор. В ребрах отдает отголосками боли. Баскетболисты хорошо меня тогда помяли.
- Придурок, - раздается презрительный голос за спиной. Я невольно замираю. - А если она захочет вернуться? Что она увидит? Мрачный мешок с костями, к которому передумает даже подходить. Что у тебя за жизнь? Ты вообще думал над своим будущим? Чем хочешь заниматься? Кем себя видишь?
После недолгой паузы, он продолжил:
- Никем, судя по всему. Будешь просто бездарно растрачивать наследство, пока не останется ни копейки. Кто ты сам вообще без денег? Что из себя представляешь? К кому Миша должна вернуться?!
От его слов корочка льда на моем сердце словно трескается, и холод ползет по всему телу вместе с кровотоком. Но я упрямо молчу, уставившись в белую стену.
Наверное, его слова сильно бы жалили, если бы не толстая броня равнодушия, в которую я обернулся, как в любимое одеяло.
Мне больше ничего не интересно.
- Знаешь, почему мы с тобой так долго были аутсайдерами? Потому что жили бесцельно. Хорошая цель воспитает и укрепит стержень внутри, а мы просто плыли по течению, ни о чем не задумываясь. Мы слишком погрязли в своих травмах, нас засосало это унылое болото. А всего-то нужно было просто жить. Жить и радоваться каждому дню, найти себе занятие по душе, думать о чем-то еще. Перестать видеть только темное в этой жизни. Ты должен научиться быть счастлив один, не зависеть от другого человека, и не делать зависимым его. И тогда, не поверишь, что-то начнет получаться. Появится шанс. Займись собой. Пока что ты просто тратишь драгоценное время на самоуничижение и жалость к самому себе. Мне неприятно на все это смотреть.
Егор сделал за моей спиной глубокий вдох и приблизился к кровати. Его голос раздался совсем близко, над моей головой.
- Не знаю, интересно ли тебе, но я записался на курсы, попробую выучиться на сценариста. Вообще-то, я написал уже одну историю, а Алиса нарисовала по ней потрясающий комикс. Ты не знаешь, но моя девушка учится на мангаку, это наша первая совместная работа. Историю заметило одно издательство, возможно напечатают. Может и нет, рано говорить, но мне нравится то, чем я занимаюсь. Я, правда, счастлив. Это удивительное чувство внутри, что ты нашел себя, что все получится, что ты можешь сделать что-то большее. Может, поэтому Алиса согласилась быть со мной. Потому что я научился жить. Просто жить и радоваться, и не цепляться постоянно за нее, как за спасительную соломинку. Мне бы очень хотелось, чтобы ты тоже попробовал. Попробуй найти себя, братишка. Стань снова цельным человеком, не упусти самое важное в твоей жизни - эту саму жизнь, драгоценное время.
Не дождавшись от меня ответа, Егор уходит, но в дверях снова произносит:
- Буду вечером. Картошка на столе. - Он такой же упрямый, как и я.
Только услышав звук захлопнувшейся двери, я поднимаюсь с кровати. Боже, мой брат прав. Я не могу тут лежать и утопать в меланхолии. Какой же я жалкий. На месте Миши я бы точно не вернулся к такому придурку.
Истории он пишет. Кто бы мог подумать. Писака хренов.
Я хмыкаю, и невольно слабая улыбка появляется на губах.
Первым делом я принимаю душ, а потом все же иду на кухню.
На плите картошка. Не спалил, даже удивительно. Я пробую кусочек и тихо смеюсь. Полусырая.
- Вот валенок, надеюсь ваших гонораров хватит вам на приличную доставку, - бормочу и включаю плиту, принимаясь дожаривать твердый картофель.
После обеда я иду к своим змеям. Сначала проверяю двух змей, которые поранилась из-за меня стеклом. Их раны уже затянулись, и я с облегчением выдыхаю. Как хорошо, что они получились неглубокими.
Потом чищу некоторым особям террариумы, кормлю, меняю воду. В общем, работа хорошо меня отвлекает от бесконечных и полных тоски мыслей.
Когда солнце за окном садится, я устало падаю на кресло перед своими змеями и какое-то время наблюдаю за ними сквозь оранжево-фиолетовый закат, облепивший прозрачные стекла змеиных домов. Я чувствую на душе странное умиротворение.
Просидев дотемна перед террариумами, я постепенно начинаю чувствовать, что прихожу к решению. Оно довольно простое и логичное, и давно лежащее на поверхности. Мой собственный выбор меня не удивляет.
Помимо него в моей голове рождается еще одна идея.
И впервые с момента исчезновения Миши в моей душе вспыхивает интерес к происходящему вокруг.
**
53
Савва
Удалив последнего клеща с головы и обработав ранку, я аккуратно переношу питона в террариум. Лимонный засранец и не думает слезать с моей руки, обвил до самого плеча, отчего у меня уже противно немеют мышцы.
- Давай, не наглей. - Я потряхиваю рукой, и недовольный питон сползает в свою палату, пошипев напоследок. - На хозяина своего шипи. Он невероятно тупой, раз решил, что у тебя все само пройдет.
- Савва! - Дверь распахивается и в процедурный кабинет влетает взволнованная ассистентка Василиса. - У нас опять собака!
- Пошли их нахрен. Скажи, что мы занимаемся только змеями, это совершенно разные направления. - Я даже не поднимаю голову. Меня дико раздражает ее излишняя суета и чувствительная жалостливая натура, но как помощница она неплохо справляется.
- Так нет никого... Подкинули. Бедняга в крови весь, наверное из-под колес, - причитает ассистентка.
Прикрыв веки на миг, делаю вдох и приказываю себе успокоиться. Подхожу к раковине и тщательно мою руки после питона.
- Где он?
- У двери, на крыльце...
Я поворачиваюсь и смотрю на нее, как на идиотку, отчего ее лицо тут же наливается красным цветом.
- Он это... Просто тяжелый, наверное. Хаски там...
- Понятно. Убери пока тут все, принесу его. И позвони тогда Семену, пусть тащит свой зад сюда.
Семен - ветврач с хорошим опытом и головой на плечах. И руки у него откуда надо растут. Он бывал в нашем центре уже не мало раз, потому что "подкидыши" случались и раньше. Люди почему-то думают, что змеями и кошками/собаками занимается один и тот же человек, а эти животные ничем не отличаются.
Пушистый хаски на крыльце лежит весь в крови на клетчатом замусоленном пледе. Жалобно скулит и вообще выглядит хреново. Даже не пытается меня укусить, когда я аккуратно поттягиваю его к себе вместе с пледом.
- Только попробуй выкинуть чего-нибудь, - тихо предупреждаю я, глядя в пронзительно-голубые глаза собаки. - Оставлю подыхать за дверью.
Хаски фыркает, обдавая меня теплым и пахнущим кровью дыханием, и послушно замирает.
В процедурном я аккуратно укладываю его на стол, который уже прибрала Василиса.
- Бедняжка... Как же тебе досталось, лапочка... - начинает причитать ассистентка, но под моим взглядом осекается и неловко отходит в сторону.
- Не будем терять время, подготовим рентген, - приказываю я, и она послушно включается в работу.