Роза Ветрова – Маленькая проблема (страница 38)

Без тени насмешки, серьезным тоном. Да, мой друг сильно изменился. Вопрос так и повис в воздухе.

Не оборачиваясь, слышу приглушенные шепотки.

— Кого любит? Секретаршу? Она же старше лет на десять.

— Двенадцать.

— Ого, — удивление.

Хочется повернуться и расхохотаться. Но вместо этого я молча покидаю раздевалку и выхожу на корт. Трибуны сразу же начинают орать. Да, сегодня будет шумно. Новосибы — нежеланные гости.

Правая трибуна узнаваема — вижу однокурсников и не только. С младших курсов я вообще никого не знаю, не уверен в том, что эти люди с моего универа. Но почти одна молодежь, поэтому, скорее всего, да. Кричат, скандируют, приветствуют. В руках держат плакаты.

На остальных трибунах просто жители города, болеющие баскетболом, болеющие за нас. Или не за нас, кто знает. Плевать. Мы выиграем.

Сегодня играем в старом комплексе, в котором крайне редко тренируемся. Слышу, что тренер возмущается по этому поводу судьям, на что те отвечают, что команда из Новосибирска тут вообще появляется раз в году, все честно.

… Игра идет непредсказуемо, то мы ведем, то отстаем. Осталось совсем немного.

Долблю мячом около болельщиков, встав на позицию разводящего. Пот льется с меня ручьем, застилая глаза. Привычно смахиваю майкой, задирая ее на животе и вызывая этим жестом восхищенные крики девчонок. Сопливые восторги по поводу моего пресса не вызывают даже усмешку. Сейчас я думаю о другом.

Да, бл*дь. Опять не об игре.

«Ты ее любишь?».

Передаю мяч хмурому Стасу. Тот, кажется, не ожидал. Вылупился растерянно. Придурок, ты что думаешь, обижаться друг на друга будем на корте?

— Шагай! — рычу на него, потому что еще секунда, и этот остолоп упустит мяч.

Выручает Марк, появляется рядом с ним и принимает пас. Тренер орет благим матом в сторону Стаса, мяч переходит от Марка Лехе, потом опять мне. Не тормозя, выныриваю из под новосибирского центрового и забиваю в корзину. Рев трибун на мгновение оглушает, машинально скольжу взглядом по кричащим лицам.

И вдруг.

Вижу ЕЕ. Призрачным видением сидит на самом углу трибуны, смотрит на меня во все глаза. Мне кажется даже с такого расстояния я могу разглядеть каждую черточку на ее лице. Яркие глаза и нервно закусанные губы точно. Сообразив, что я ее вижу, она спохватывается и натягивает капюшон на голову. Но поздно. Я уже знаю, что Аня здесь. Пришла посмотреть на мою игру, поболеть. А значит…

От этого «значит» под кожей бешено пузырится эйфория, а за спиной вырастают крылья. Настроение мгновенно меняется.

— Уснул? — гаркает Орловский и проносится мимо меня.

А я так и остаюсь стоять в одиночестве у кольца противников, сбитый с толку.

— Ярослав, мать твою!

Да, да. Бегу.

Неужели она тоже… любит?

Сам не понимаю, как умудряюсь бежать на ватных ногах. Бежать, блин, а не еле переставлять. Кажется я сейчас не способен даже на это. Но нет. Бегу.

Наверное, всему виной эти шумные крылья за спиной.

— В отрыв! — орет что есть мочи Орловский, швыряя мне мяч.

Он опять у нас. На таймере висит цифра четыре. Четыре секунды до конца игры. Счет равный. Не нужно бросать трехочковый, чтобы перевесить. Ненужный риск. Необходимо просто забросить. Уверенно и быстро. А потом…

Она сидит на чертовой трибуне. Нужно успеть. Догнать. Как пить дать — сбежит.

Разгоняюсь по корту в несколько широких и стремительных шагов, подлетаю что есть сил. Швыряю яростный данк в кольцо, ощущая пальцами прохладный металл ободка, вкладывая в бросок всю мощь и силу. Каленое стекло старого щита трескается и рушится осколками на меня. Успеваю отпрыгнуть, но по руке все же скользят осколки, оставляя кровавые борозды. Пальцы по прежнему сжимают кольцо.

Какого…?

В опущенной руке оторванное кольцо, с торчащими осколками. Сетка пронзительно и жалобно звенит.

Вокруг тишина, болельщики замирают. Но не проходит и двух секунд, как все трибуны ревут, люди вскакивают на своих местах, орут что есть мочи.

Победа. Какая пафосная и показушная с разбитым щитком от данка. Тьфу блин.

Ко мне бегут мои друзья, обнимают. Что-то кричат, ни черта не разобрать, но их распихивает в стороны маленькая грузная медсестра. Тут же начинает медицинские манипуляции с моими порезами.

Светящийся как с иконы лик тренера летит от судьи в мою сторону, обтекая притихших соперников.

Все это происходит как будто не со мной. Растолкав обнимающую меня команду, выхожу из тесного круга, хрустя кроссовками по осколкам. Впиваюсь взглядом в трибуну. Но ее уже нет.

— Что случилось? — спрашивает Сашка. — Кого ты ищешь?

— Она здесь. Я должен… Мне нужно…

— Иди, — лыбится, довольный, как черт.

— Молодец, капитан! Ты мой псих любимый! — тренер уже близко.

И я срываюсь с места, выбегаю наружу, игнорируя его оклик. В холле уже толпа, люди спешат выйти, чтобы не стоять в очередях в гардероб. Ничего не разобрать.

Пробегаю вдоль рядов гардероба, но Анна как сквозь землю провалилась. Не показалось же мне, в самом деле. Я точно видел. Это она.

Посмотрев еще по коридорам, разочарованно возвращаюсь обратно, плетусь в раздевалку.

— Ярослав, иди к нам! — окликает тренер, ребята зовут, но Орловский опять выручает.

— Оставьте его. Ему сейчас это нужно.

Я ему по гроб жизни благодарен. Мне так хочется отсюда исчезнуть, даже победа не приносит ни радости, ни ликования.

Мне нужна она. Прямо сейчас!

В душе все же моюсь наспех, в висках стучит глупая надежда. Может, ждет?

Сомнительно, но так хочется верить.

Даже не высушив волосы, натягиваю футболку и свитер на влажное тело, со штанами ковыряюсь дольше. Собрав вещи, быстро покидаю раздевалку и зал, устремившись к выходу.

Но на крыльце спортивного комплекса ее нет. И снова всепоглощающее чувство разочарования заставляет опустить плечи и неторопливо плестись к машине. Может, я просто хочу видеть то, чего нет? Может, Анна в зале — это плод моего воображения?

И тут же спотыкаюсь на месте, и чуть не лечу носом вниз, успев широко расставить ноги и удержаться на скользкой подледеневшей луже, придерживая спортивную сумку. В шоке уставившись на нее. На Анну, которая стояла около моей машины.

Глава 33

Ярослав

Аня стоит около Теслы, смотрит на меня во все глаза и тихонько дрожит. Не веря происходящему, я бросаюсь к ней и хватаю за руки. Ее кожа очень горячая, а мое сердце набирает невообразимую скорость, летит по эстакаде нахлынувших чувств.

— Это ты? — спрашиваю наитупейший вопрос. Конечно это она.

Но мозг все еще отказывается воспринимать реальность так, как нужно. Не удержавшись, провожу большим пальцем по ее нежной щеке. Как кипяток. Аня прикрывает глаза, пушистые ресницы вздрагивают.

— Да, это я, — бормочет под нос, продолжая трястись.

До меня сразу же доходит.

— Что с тобой? Ты заболела? Все время тут стояла?

— Да, кажется… Я… Я хотела поговорить и…

— Садись в машину, — опомнившись, открываю ей дверь и усаживаю вперед. Закинув сумку на заднее сиденье, тороплюсь к водительскому креслу, чтобы завести двигатель и включить печку. На улице весна, но такая сырая и промозглая, что подхватить простуду проще простого. Что, кажется, она и сделала.

— Согрелась? — минуты через три, когда даже лобовое запотело, она прекращает трястись.

Но румянец на ее щеках, который она пытается скрыть волосами, не оставляет сомнений.