Роза Ветрова – Маленькая проблема (страница 33)
— Я просто помогу. — Приближается, но книги не отдает.
— Все что мог — ты уже сделал, — горько отвечаю, отшатываясь от него.
— Ты же знаешь почему я это сделал! — срывается он. — Я был невероятно зол на тебя! Уничтожить тебя хотел! Ты знала о моей ситуации с отцом, я рассказал тебе!
— Я ничего не хочу об этом слышать! Просто исчезни из моей жизни, раз и навсегда!
— Я не могу! Не могу просто взять и исчезнуть. Я все помню… Тот вечер… — мысли Ярослава сейчас явно путались, он хаотично перескакивал с одного на другое. — Ты была такая…
— Замолчи, черт возьми! — отчаянно бью его кулаком по груди, поскальзываюсь на месте и вскрикиваю, зажмурив глаза и приготовившись к падению.
Но его сильные руки удерживают меня на месте. Всего на мгновение он прижал меня к себе в распахнутый пуховик. В нос тут же забивается его сводящий с ума потрясающий запах, под щекой гулко колотится неугомонное сердце. Так хочется остаться в этом миге подольше, уткнувшись ему в грудь, но я делаю очередное усилие над собой. Зарычав от ярости, пытаюсь оттолкнуть его от себя. Все напрасно, он как застывшая глыба.
— Давай поговорим…
— Нет! — я все-таки выбираюсь из его душащих объятий. — В том гребаном туалете ты не дал мне сказать ни слова! Хотя я пыталась. Не дал все объяснить тебе. А теперь я ничего не хочу обсуждать. Иди пей чай с моей сестрой! А потом трахни ее мне назло! Ты же за этим пришел?! Ну, чего ты молчишь?!
Еще секунда и у меня начнется истерика. Ярослав мрачно смотрит на меня исподлобья. Злится. Но мне плевать. Пусть только попробует приблизиться — я все тут в щепки разнесу. Так близко была к состоянию аффекта.
Спасла положение Светка, засигналившая за моей спиной. Свет фар ударил в спину, я выхватила томики у него из рук и поспешила к машине.
— Мы не договорили!
Ничего ему не отвечаю, но в машине под изумленный взгляд подруги, отмечаю, что этот придурок спер сонеты Шекспира. Думает, я встречусь с ним из-за этой книжонки?! Да пусть подавится!
Глава 29
Ярослав
О том, чтобы вернуться к ее сестре, не может быть и речи. Объяснюсь с ней потом. Да и к чему я устроил этот цирк? Сам на себя не похож в последнее время.
В команде я всегда считался самым спокойным, уравновешенным и рассудительным. Во многом благодаря этим качествам я получил место капитана. Вспыльчивость, необдуманные решения — все это не про меня. Видели бы меня мои друзья сейчас… Хотя чего говорить — видят все метаморфозы практически каждый день, голову ломают, что же со мной происходит.
У двери моей квартиры уже ждет доставка с едой. Расплатившись с курьером, заношу пакеты домой и с облегчением выдыхаю. Я так устал. От непонятной беготни, от сумятицы в голове, от вечно ноющего странного чувства в груди. Ощущение неправильности происходящего давит бетонной плитой на плечи. Злость на Аню только усиливается. Потому что права она — весь этот спектакль с ее сестрой — для нее. Вот так по-детски жестоко и смешно. Она триста раз права — я веду себя как малолетний сопляк. Обиженный на ее предательство сопляк.
Вяло жуя китайскую лапшу, рассеянно листаю томик Шекспира. Интересно, какой сонет ее любимый? Здесь много отметок.
Весь вечер проходит с книгой. И когда я перебрался на диван, так и не доев свой ужин, и когда улегся после душа в постель. Неожиданно Шекспир меня увлекает.
В университетской курилке сегодня дыхнуть негде, все торчат в закутке у корпуса, ежатся от холода. Везде шум, болтовня и смех. Не желая активно социализироваться по примеру других студентов, я по привычке стою бобылем в сторонке, наплевав на ветер. Лишь бы не лезли в душу с разговорами.
Никак не получается бросить курить. Спортсмен, блин.
— Привет, как дела? — раздается за спиной.
Ррр. Зарычать готов от досады. У меня жучки в карманах пуховика рассованы, что ли? Передо мной опять эта надоеда. С тонкой сигареткой в трясущихся пальцах.
— Привет, — бросил, как кот шерстью сплюнул.
— Ты куда делся вчера? Выскочил, как ошпаренный… Срочное дело, да?
Она мне словно пытается «помочь», настраивает на то, чтобы я выдумал причину, сказал угодный ей ответ. Но я не вижу смысла выдумывать, к тому же, откровенно говоря, ее прилипчивость меня изрядно утомила.
— За сестрой твоей побежал, — признаюсь.
Алина сразу меняется в лице, в глазах обида и горечь. А еще непонимание.
— Зачем? — недовольно насупилась.
Ровно смотрю на нее, и затягиваюсь в последний раз. Все равно никакого кайфа. Швыряю окурок в урну.
— Она мне нравится, — спокойно отвечаю, собираясь уйти.
Анина сестра смотрит на меня в полнейшем шоке, хлопает накладными ресницами.
Безо всяких объяснений и извинений, я покидаю ее и иду к машине — последнюю пару придется пропустить, у меня остались последние дела в офисе отца. Ничего такого, лишь забрать свои немногие вещи, которые я там оставил. Да из прачечной с того же здания звонили — оказывается, у них почти месяц висят пара моих рубашек. Наверное, Анна сдавала.
Неожиданно перед глазами всплывает картина, как она завязывала мне галстук практически каждый день. Я и сам прекрасно умею, у отца не забалуешь, но для нее специально делал узел криво-косо, чтобы она непременно подошла и поправила. Тогда я мог бы вблизи рассматривать ее шелковую кожу на шее и щеках, пока она старательно занималась галстуком, закусив нижнюю губу. Вдыхать ее тонкий, едва уловимый запах. У меня всегда была стойкая уверенность, что ее шампунь с ароматом ландышей. Простой такой, но очень нежный и свежий запах. Моя догадка подтвердилась, когда я мыл руки в ванной комнате у них дома и разглядывал окружающую обстановку (интересно же знать, как она живет). На полке у ванны стояла бутылочка шампуня с ландышем.
Офис совсем пылью покрылся — начальником Департамента управления еще никого не назначили. Отец не теряет надежды вернуть меня сюда. У нас уже был об этом разговор. Последний — пять минут назад.
— Яр, давай позабудем обо всех обидах. Возвращайся назад. Черт с ним, с Сергеем, пусть дальше числится совладельцем, как и было.
— Пап, ну честно, зачем я тебе? Должного рвения от меня ты вряд ли получишь, — я от его упертости взвыть был готов. Опять за свое!
— Мне нужны свои люди здесь. Те, кому я мог бы доверять.
— Хочешь сказать, ты доверяешь мне после того, как за твоей спиной я провернул то довольно трудоемкое дело? Никакой спонтанности, я все планировал и действовал осознанно.
Его лицо кривится.
— Ладно, признаю, что с Серегой я переборщил. Тем более его дочерняя компания в Японии «Тоичи Паблик» стала приносить нам немыслимый доход. Сотрудничество с японцами более чем выгодное.
Опять выгода. Опять деньги. Ни черта он не осознал. Он и простил меня за ту выходку только потому, что она принесла прорву денег. Непрошибаемый человек.
— Я же о тебе забочусь. Проработаешь главой Департамента какое-то время. Это управление, сын! Самое трудное, но и самое интересное место. Накопишь опыт, а потом в мое кресло сядешь.
— Пап…
— Я о твоем будущем забочусь. Уже все спланировал для тебя! — возбужденно настаивает он. У меня внутри все падает.
— Да что ты?
— Ну, конечно. Ты мой сын, я не могу тебя отпустить в свободное плавание. Только не с нашей фамилией, Яр. Тебе уже двадцать два! Взрослый у меня совсем. Нужен хороший фундамент для построения карьеры и семьи.
— Какой семьи? — хмурюсь, не очень понимая к чему он ведет.
— Такой. Жениться тебе пора. Чего глаза вылупил? Я в твои годы уже тебе памперсы менял.
Внезапно меня осеняет ужасная догадка, от которой смеяться хочется в истерическом смехе.
— Ты мне, наверное, и невесту нашел?
— Да полно, выбор у тебя огромный! На любой вкус. Дочь Барышникова, например. Блестящий вариант, последний год в Лондоне доучивается. Европейское образование получает. Эх, и ты мог бы, если бы не уперся в свою Москву.
Стою и как дурак улыбаюсь, а внутри все холодеет. Бл*дь, он серьезно что ли?!
— Или Волошиных дочерей вспомни. У него их две — любую выбирай. Обе умницы, скромные, изысканные, прекрасно воспитаны.
— А двух сразу можно? Чтобы наверняка.
— Не язви. Не хочешь Волошиных, тогда…
— Пап, — прерываю этот поток бреда. — Я если и надумаю жениться, то сам как-нибудь разберусь. Ты меня с успешным проектом не путай, пожалуйста. Я живой человек. Волошин и как там его, Барышников, продают что ли дочерей своих?!
Он откидывается в своем президентском кресле, скрещивает руки на груди.
— Я тоже был раньше набит до отказа юношеским максимализмом. Поверил в бескорыстную любовь до гроба твоей матери. И что? Не зря пословица есть: деньги идут к деньгам. Это самые прочные и успешные браки.
— Ага, для родителей.
Отец и тут пытается урвать выгоду. Ну полный финиш. Спит и видит, как пересчитывает деньги Барышникова или Волошина.