Роза Ветрова – Купи меня дорого (страница 2)
— Чего молчишь? Боишься? Да отпусти ее, — кивает Летову, ледяными пальцами цепко хватает за мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. С облегчением чувствую, как Летов отпускает мои волосы.
— С-Саша. Саша Митрофанцева, — проговариваю с дрожью в голосе, еле разлепив пересохшие губы.
— Боишься, Саша?
Пытаюсь увернуться, но он еще сильнее сжимает мое лицо, надавливая на щеки и бесстрастно глядя на мои жалкие попытки.
— Н-нет. Не боюсь.
— Смотри на меня.
Тотчас подчиняюсь, не в силах проигнорировать подавляющий властный тон.
Еще мгновение мы смотрим друг другу в глаза, и по моему позвоночнику пробегает липкий ужас, что он со мной сейчас что-то сделает. Ударит, плюнет в лицо или опять полезет под юбку. Мне страшно, но я пытаюсь не показывать этого, стараюсь изо всех сил.
— Катись отсюда. — Истомин вдруг теряет ко мне интерес и опускает свою руку. Мне не нужно повторять дважды. Почувствовав свободу, я снова схватила свой велик и быстро шагом бросилась прочь, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег и не оглянуться.
— Где тебя черти носят? — шикнула мне на ухо лучшая подруга Златка, едва я села с ней за парту, запыхавшаяся. — А ты чего такая грязная и мокрая?
Я недовольно покосилась на грязную юбку. Потеряла кучу времени, оттираясь обычной туалетной бумагой в уборной.
Злата, как и я, была жуткой ботаншей, училась на бюджете и тоже жила с бабушкой. Наверное, на этой почве мы и сдружились поначалу. Чувствовали себя похожими. Только внутренне, конечно, внешне мы абсолютно разные. Златка кудрявая блондинка с серыми глазами. Красотка была бы. Но все портила прыщавая кожа и излишний вес. Злата любила грешить булками и сладким, и сколько я ни ругала ее, все без толку. Потом, соответственно, она ныла мне какая она безвольная амеба и т. д. и т. п. Одно и тоже третий год.
— Злат, я с Истоминым и Летовым пересеклась.
Подруга испуганно зажала рот рукой, выпучив глаза.
— Серьезно? Теперь понятно, почему ты так дерьмово выглядишь.
— Спасибо, — обиделась я.
— Что они хотели от тебя? — принялась расспрашивать подруга, доставая шоколадку и разворачивая обертку.
— Да ничего. Сбили меня прямо на парковке. — Показываю подруге ободранные локти и колени. Та качает головой. А я вдруг вспоминаю наглую руку под моей юбкой, и мне опять стало нехорошо.
— Саня, будь осторожна. Они же ненормальные, абсолютно. Весной Потапкина так избили, он с гипсом на руке ходил, помнишь?
Потапкина я помнила, и его синее в гематомах лицо тоже. У этих уродов были деньги, поэтому они многое позволяли себе, чувствуя безнаказанность. Я не завидовала их богатству. Чему завидовать, если у них на душе пусто? Деньги не помогают быть человеком. Точно не в их случае.
— Надеюсь, больше с ними не пересекусь, — шепотом проговорила я, записывая тему лекции. — Этот Истомин — жуткий тип, представляешь, предлагал мне заработать.
— Как? — тупо спросила Златка, перестав на секунду жевать.
— А вот так! — снова разозлилась я. — Руки распустил, под юбку полез.
— Вот, сволочь, — ужаснулась подруга. — Мало отсидел, надо было пожизненный ему впаять.
— Это слухи, — махнула я рукой. — Уверена, он бы не сидел, даже если бы было за что.
— Это да, с его-то приданным. Прикинь, говорят, он в настоящем замке живет. Ну это поместье вообще-то, но ему одному на кой фиг оно сдалось?
— Не знаю, у богатых свои причуды. Велик мне сломали, — сокрушалась я. — А мне еще в больницу сегодня ехать, результаты анализов и снимки пришли. Сказали приехать, все скажут только при личной встрече. А теперь и не знаю, как успею в другой конец города. Сволочи, все из-за них.
Пару недель назад я почувствовала себя неважно: головокружение и сильная слабость буквально не давали мне спокойно заниматься. Златка посоветовала сходить к врачу и сдать анализы.
— Ох, Саня, не попадайся ему какое-то время на глаза, забудет об этом инциденте. Летов без Истомина никто, а вот этот сумасшедший и один представляет из себя конкретную угрозу.
— Думаю, с этим проблем не будет. Я мастерски умею сливаться с интерьером и маскироваться.
— Да уж. Это удел таких лузеров как, как мы, — тяжко вздохнула подруга. — Вот бы в резюме потом этот прокаченный скилл указать…
Глава 2
— Вот здесь, видите небольшая киста в затылочной части? — До меня почти эхом доносится голос врача. Настолько меня пришибло к стулу новостью. По результатам биохимического анализа и электроэнцефалографии обнаружилось наличие опухоли. Еще и слишком заковыристой, насколько я поняла.
«Мне всего двадцать один», — хотелось возразить мне, но даже на это я не была способна. Сидела, открыв рот и застыв, глядя на движущуюся указку доктора по снимку моего мозга.
— Александра, вы слышите меня? — доктор коснулся рукой моего плеча, и произнес уже чуть более мягким тоном: — Нам повезло, что опухоль обнаружилась на ранней стадии. У нас есть достаточно времени, чтобы успеть сделать операцию. Вот только…
— Да? — я чуть ожила при слове «операция». Значит все не так страшно, я не умираю?
— Такую операцию мы здесь не сможем провести, но их делают в Германии. В Дюссельдорфе есть клиника, которая сможет взяться за вашу операцию. Все будет довольно быстро. Вот только…
Опять его «вот только». Да что такое?
Вопросительно смотрю на него, и, вздыхая, врач наконец произносит то, что так боялся сказать.
— Операция будет стоить примерно триста тысяч евро.
В затупе смотрю на него, пытаясь пересчитать на рубли. Какой сейчас вообще курс? Я как-то не особо связывалась с валютой. Не приходилось, видите ли.
— Эмм… Это… — бормочу я, возведя глаза к потолку. Так, от восьмидесяти пяти до девяноста умножаем на триста. Или лучше… Нет, возьму одну цифру. Ах, черт.
— Это почти двадцать семь миллионов рублей, — ровно произносит врач, прервав мои попытки, и быстро что-то пишет на бумаге, пока я пытаюсь осмыслить услышанное.
— Вот телефон, звоните напрямую мне. Если сумму удастся собрать в ближайшие две недели, то риски будут минимальны. Но чем больше мы тянем, тем ближе приближаемся к той черте, когда опухоль может стать неоперабельной.
Он говорил что-то еще, но я уже не слушала. Перед глазами встало лицо бабушки.
Почти двадцать семь миллионов рублей. Черт.
В маршрутке ехала, уставившись невидящим взглядом в окно. Не могла понять свои ощущения. Ни страха умереть, ни страха мучиться от болей у меня не было. Только одно стучало в голове железным молотком, разрывая виски.
— Ты сегодня поздно, — бабушка вышла ко мне навстречу, шаркая пушистыми тапками по полу.
— Допзанятия были, — целую ее в морщинистую сухую щеку и двигаю на кухню, чтобы отнести продукты.
Карточка с бабушкиной пенсией была у меня, потому что она почти не выходила на улицу после инсульта, хоть врачи и советовали больше проводить времени на свежем воздухе. Да только где? Из подъезда только выйди — сразу загазованное шоссе через лужайку. Вряд ли ей станет тут лучше.
Я все мечтала свозить ее на море в далеком будущем, а теперь даже не знаю.
У меня даже работы нет. Кроме жалкой стипендии я ничего не имею. И даже если я сейчас устроюсь на работу, это мне не поможет.
— Опять ничего не ела, ба! — я осматриваю содержимое полок, приподнимаю крышки кастрюлек.
Борщ нетронутый, голубцов столько же, сколько я и варила вчера.
— Да аппетита не было. Не бухти, сейчас с тобой поем. А ты чего такая грязная, как из помойки? Ужас, юбка вся в разводах…
— Велик поломался по дороге, а утром еще дождь был, шлепнулась в лужу. — Ложь из моих уст вылетала слишком просто, и меня это угнетало.
— Чем завтра займемся? — спросила бабушка. — Выходные начинаются. Сыграем в лото?
— Сыграем, — согласилась я. — Предлагаю в парк выбраться.
Бабушка скривила лицо, но кивнула. Я втайне обрадовалась, что не пришлось ее уговаривать. Пока тепло, нужно как можно чаще выгонять ее на улицу.
Поужинав, мы разошлись по комнатам: бабушка уютно угнездилась смотреть «Поле чудес» с Якубовичем, а я легла на кровать, бессмысленно пялиться в потолок. Страшный диагноз никак не исчезал из головы, не давал отвлечься.
Конечно, мне было страшно умереть. Врала я сама себе, когда думала, что страха нет. Мне всего двадцать один, у меня вся жизнь впереди, ведь так?
И еще сердце сжималось от страха за свою бабушку. Она только недавно пережила инсульт и врач сказал делать все необходимое, чтобы у нее не возникало причин для беспокойства. А тут любимая и единственная внучка умирает. Ее это убьет. Я точно знаю, что она не переживет.
Она и сама частенько поговаривает, что если бы не я, долго бы не задержалась на этом свете. И хоть я всегда машу рукой и демонстративно вздыхаю на эти реплики, сейчас я не могу их проигнорировать.
Обвела взглядом квартиру в нашем районе. Даже если ее продать, то это будет только одна десятая часть суммы. Где же взять остальное? Кто мне даст такой кредит?
Думать одной было тяжело и невыносимо, поэтому я решила поделиться со своей тайной со Златкой. Все-таки, она моя лучшая подруга, может подскажет что-то, даст совет как быть.