Роза Ветрова – Дьявол для отличницы (страница 25)

- Что, подружимся?

- Зачем? – ровно спрашиваю я, а самого колотит. Я бы вышвырнул ее за дверь прямо сейчас. – Ты всего лишь любовница моего отца.

- А ты ведешь себя как обиженный мальчик. Ты почти совершеннолетний, в конце концов, веди себя как взрослый.  – При этих словах она провела пальцем по моей щеке.

  Я откинул голову.

- Ключевое слово «почти». Поэтому мне ничего не стоит рассказать отцу, как ты тут ластишься кошкой к моим ногам, и он вышвырнет тебя отсюда.

- А вот и не расскажешь,  - кобра мягко рассмеялась. Я почти видел ее раздувающийся капюшон. – Потому что, скорее всего, он вышвырнет тебя, как твою матушку и сестре..

 Она не смогла договорить, потому что мои руки схватили ее за горло, заставляя заткнуться.

- Ни слова о моей матери, подстилка мерзкая, или моему терпению придет конец. 

 Она шипела и брыкалась под моими руками, эта змея, пойманная в сети, и я оттолкнул ее от себя, буквально вылетев из кухни.

- Придурок малолетний. – Долетело в мою спину.

 Я быстро переоделся в школьную форму и, наглухо застегнув парку, побежал на остановку, чтобы успеть в школу. Как всегда в паршивом настроении. Угрюмый, даже слегка злобный вид уже стал моей визитной карточкой. 

 Времена, когда я был веселым и беззаботным, уже и не помню. Пятнадцать лет? Шестнадцать? Точно не семнадцать. Столько мне стукнуло в прошлом месяце, но отмечать я не стал. Честно говоря, о своем дне рождении я вспомнил только вечером, когда по видео звонку позвонила Ленка и начала петь «хэппи бездэй ту ю». Сначала я сильно удивился, а когда понял что это для меня, хлопнул себя по лбу.

- Ну ты даешь, - покачала головой Лена. – Как про собственный праздник можно забыть?

- А ты видишь праздник? – я демонстративно показал ей комнату. – Шары? Хлопушки? Акробаты?

- Зануда ты. Люблю тебя. Подарок на выходных отдам.

- Маме привет.

- Она сама позвонит, - брякнула сестра и тут же замолчала.

- Ага, как обычно, - усмехнулся я. – Пока.

 После развода с отцом мать сильно отдалилась от меня, и причину я знаю. Причина все та же – измена отца. И вроде бы причем тут я? Но однажды мы с Ленкой сидели в моей комнате и смотрели какой-то тупой сериал, и незаметно для себя стали свидетелями безобразной сцены. Слышимость в квартире была превосходная, и так мы, в конце концов, узнали, что родители расходятся, разводятся, разъезжаются. Как больше нравится.

 Лену, мать кричала, заберет с собой. А меня оставляет отцу. На что тот возмущался, требуя, чтобы она забрала и меня. Чудесно. Но мать орала, что это он просил ребенка, когда она еще не была готова, вот пусть мол и остается с тобой «малыш». Малышу скоро восемнадцать, купишь ему, то есть мне, квартиру и будете наслаждаться жизнью со своей молодой козочкой дальше. А ей меня брать некуда. И еще «он слишком похож на тебя, не могу даже смотреть на него».

 В тот вечер я узнал, что был нежеланным ребенком для матери, и, как только слегка подрос, оказывается, стал нежеланным и для отца. Лена смотрела на меня глазами, полными слез, не зная, что сказать. А мне хотелось заткнуть ей уши руками, чтобы ее хрупкий призрачный мир не раскололся, и ее не постигло такое же разочарование, как и меня.

 Я просто надел ей огромные наушники, и, подключив их к ноутбуку, сильно прибавил громкости. Она смотрела в экран невидящим взглядом и плакала, хотя там должна быть забойная комедия. Наушники были одни, и тайны родительской жизни сыпались на меня как из рога изобилия.

 Оказывается, они друг другу уже изменяли, когда мне было всего десять, а Ленке семь, более того это происходило время от времени, и их брак уже давно дышал на ладан. И вот, наконец, все развалилось окончательно. И никакого хэппи энда, дети. Вытирайте молча сопли и живите с этим дальше.

 В начале лета мать уехала вместе с Леной на море, меня отец решил закинуть в летний лагерь, пока сам наводил уют в гнездышке для своей молоденькой пассии. Да, она теперь будет жить с нами, заявил отец.

 Я очень «обрадовался» этой потрясающей новости, и в лагерь уехал с преогромным удовольствием, приказав себе не думать вообще о том, что произошло, и просто подождать. Через какой-то год мне будет восемнадцать, а значит я смогу снять квартиру и жить без отца, окончательно избавившись от зависимости.

 Ну а лагерь это вообще отдельная история, и главная героиня это остросюжетной истории сейчас заходит в ворота школы, кутаясь в шарф.

 Не выдержав, я догоняю ее и тихонько иду следом. И, когда приблизился так, что рукой подать, я окликнул ее, удерживая в руке небольшой снежок.

- Агафонова!

 Она тут же обернулась, подозреваю машинально, и я зарядил ей снежком прямо в лоб. С превеликим удовольствием, как первоклашка. Несильно, конечно, но точно неприятно. Увидев ее выражение лица, я злорадно улыбнулся. Так тебе и надо, карлик проклятый. Всю душу из меня вытрясла.

- Ах, ты гоблин! – она в бешенстве наклонилась и принялась собирать снег, но я бросился наутек. – Стой!

 Я оглянулся посмотреть, как далеко убежал от нее, и увесистый снежок зарядил мне в левый глаз. Еле удержался, чуть не шлепнувшись перед ней на задницу.

Вот же стерва меткая. Я молча схватил ее за капюшон, еще до конца не придумав что буду с ней делать, но она тут же начала отбиваться.

- Отвали, чего ты прицепился?!

 Не знаю, вроде и остыло все, но хочется над ней издеваться, чтобы мучилась хоть немного, чтобы хотя бы самую малую толику почувствовала того, что чувствовал я. И все равно несправедливо - это в стократ легче. 

- Тащи мой рюкзак до класса, мне тяжело. - Я довольно наблюдаю за ее исступленным выражением лица.

- Катись к черту! Больше не буду носить.

- А как же снимки? - Хватаюсь за свое любимое тяжелое оружие. Обычно она сразу сама покорность и смирение. Но сегодня что-то идет не так.

- Мне плевать. Расскажи и покажи всему миру, что у меня тоже есть грудь! Вот удивятся! - презрительно плюет она, а я стою в ступоре.

 Неожиданно. Но я точно не сдамся так быстро. Я вообще не сдамся. 

- Как знаешь. – С этими словами ухожу, уверенный на все сто процентов, что она окликнет и передумает.

 Это же Агафонова. Не потерпит, если ее репутации скромной тихони придет конец. А я почему-то не тороплюсь раскрывать всю правду окружающим, наслаждаясь сладкой местью и ее глупыми куриными метаниями. Ты у меня еще не так попляшешь.

- Громов!

 Усмехаясь, останавливаюсь, и она подходит ко мне и встает прямо перед моим носом. Хватит полруки, чтобы дотянуться до ее лица. 

- Ты чего хочешь от меня? Чего добиваешься? Опозорить? Превратить меня в тряпку? Давай не будем томить друг друга. На вот, - совсем внезапно она вдруг ложится перед моими ногами на спину прямо на холодный снег, паясничая и махая руками. Получился ангел. – Можешь наступить на меня.

- Какая экспрессия, - я хладнокровно похлопал в ладоши. Но она меня задела. 

 Чего я правда хочу от нее? В конце концов, для чего я все это делаю? Почему топчусь на месте, не решаясь вычеркнуть ее из своей жизни навсегда?

 Пока не закончится школа, она так и будет маячить перед моим носом, но вот потом мои руки будут развязаны. Она уедет в свою филармонию. Я уеду отсюда подальше. И точно не в ее сторону, а лучше в противоположную.

 Девчонка так и лежала под моими ногами, уставшая, обессиленная и злая. Я ощущал себя так же.

- Гнилой ангелочек, - тихо произнес я, и она вперила свои ярко-голубые глаза в мое лицо. – Если бы ты только не переспала с Сергееичем, я бы им всем шеи за тебя свернул, глотки порвал. Они бы и не смели дышать в твою сторону.

 Впервые за долгое время я был с ней откровенен. От своих же слов на языке стало снова горько. Я все-таки произнес это вслух, хотя приказал себе забыть об этом даже думать. Чертова стерва.

- Что? – она захлопала глазами, будто не понимая.

- Ты мне нравилась. Сильно. Впрочем ты и так знала, чего говорить. А сейчас ты мне противна, внутри. А снаружи даже ничего. Под какую песню ты танцевала для Юрки? Ты так же танцевала, как для меня или по-другому?

 Вижу, как вытягивается ее лицо, и она встает, отряхивая свою куртку от снега.

- Ты что несешь?

- Признаюсь, я очень сильно и давно мечтаю залезть тебе под юбку.

 Полина стояла в полнейшем изумлении, даже в праведном гневе, мой смех готов был вырваться наружу от этой картины. Ну прямо свинья в белой балетной пачке. Идеальная для нее аллегория. И мне хотелось закончить эту пытку и дать ее вечно стоящему образу перед глазами смачного пинка под зад.

- Хочешь все закончим? Я удовлетворю свое любопытство и исчезну из твоей жизни навсегда. От тебя требуется немногое. Обещаю, тебе тоже понравится.

- О чем ты? -  удивленно смотрит на меня.

 Да, все равно на эти твои снимки. У меня много запретных приемов в запасе, я еще как следует потопчусь на твоих костях. И я добиваю ее одним выстрелом.

- Дай мне.

- Ч-что? – неверяще спрашивает она, отшатнувшись.

 Я ухмыльнулся, наблюдая, как до нее начинает что-то доходить. Медленно, тягуче сладко, крупица за крупицей.

- Просто дай мне, Агафонова, и поставим точку, я успокоюсь и свалю отсюда нафиг.

- Ты просто псих… Ты ненормальный, больной на всю голову, это уже слишком, даже для тебя, - шепчет она и бежит прочь от меня. Не оглядываясь.